Глава 9.

Рождество Альбус Дамблдор был в замешательстве. Его пешка, Гарри Поттер, оказался не таким, как он предполагал. Он не мог этого понять. В камине вспыхнуло пламя, и из него вышли Молли Уизли и Люциус Малфой. — А, добро пожаловать, вы двое. Пожалуйста, присаживайтесь. — Он отказался от своего обычного предложения сладостей, так как они были пропитаны жидким Imperio. — Альбус, что случилось? Всё пошло совершенно не по плану. Рон написал мне, что он не только не дружит с Гарри, но тот даже не в Гриффиндоре, — сказала Молли. — Я не уверен. Гарри должен был быть другим. У него было тяжелое детство, что должно было вдохновить его стать лучше. Вместо Гриффиндора он попал в Пуффендуй. — А как насчет Драко? Он выполняет свою часть, верно? — спросил старший Малфой. — Да, Люциус, юный Малфой задирает Гарри. Но вместо того, чтобы отвечать и разжигать соперничество, Гарри, кажется, сникает и сомневается в себе. Я не понимаю этого. — А что насчет Конфундуса или даже Империуса? — Он невосприимчив к Империусу, я уже пробовал. И хотя я вижу, что это действует секунду, потом прекращается, за исключением первого раза, когда он пошел к зеркалу. Это странно. Я использовал пассивную легилименцию при каждом зрительном контакте, однако, если в начале года он был открытой книгой, то чем больше он растет, тем труднее что-либо найти. Его разум, кажется, развивает форму окклюменции. Я проникаю туда, и там как будто туман опускается. — Возможно, нам стоит приобщить его к Амортенции раньше, чем планировалось, Альбус. Если он в Пуффендуе, он останется верным Джинни, что бы ни случилось, — сказала Молли. — Возможно, это единственный способ оторвать его от юной мисс Тонкс, — сказал Альбус, поглаживая бороду. — Тонкс? Дочь Андромеды? Эта девица крутится возле Гарри? — закричала Молли. — Да, насколько я понял, он столкнулся с Тедом и Андромедой на Кинг-Кроссе до того, как ты смогла бы найти его и помочь ему. Он каким-то образом разблокировал свои способности метаморфа. Я думал, что запечатал их, но он такой же, как Нимфадора, он обожает менять внешность. Нам повезло, что большинство моих печатей всё ещё активны, но его магия, кажется, снимает их. — Вы, должно быть, говорите о матче по квиддичу, о котором мне рассказал Драко. — О чём это ты? — спросила Молли. — Во время матча Пуффендуй — Когтевран Квиррелл попытался сбросить Гарри с метлы. Мальчик упал, но на полпути от него начали исходить волны магии. Необычайное количество для его возраста, гораздо больше, чем было у меня в том возрасте. Его магия была запечатана на 95%. По моим оценкам, его ядро сбросило десять процентов от этого. — Вы можете снова запечатать мальчика? — спросил Люциус. — Нет, боюсь, если я попробую, мать мальчика уничтожит меня. Я уже потерял своё место в ICW, как только люди узнали, что я никогда не проверял, как там мальчик, несмотря на то, что был его магическим опекуном. Они считают, что такое поведение плохо сказывается на нашем образе в глазах других стран. — Ах да, Лилия Поттер жива, грязнокровка должна была умереть. — Альбус, ты же знаешь, что с ней живой брачный контракт, который мы составили, не сработает, — снова закричала Молли. — Да, я знаю, Молли. Я ничего не могу сделать и с Лилией, чары на кольце семьи Поттер не позволяют мне влиять на неё, а будучи грязнокровкой, она никогда не согласится на брачный контракт. На обручальный контракт — возможно, но Гарри сам решает такие вопросы. — А что насчёт моей дорогой кузины Нимфадоры? Можем ли мы использовать её? — Ничего, кроме Империо, не сработает. У неё Чёрная кровь, как и у твоей жены. Это значит, что она родилась с естественным и нерушимым щитом окклюменции. — Её мать была лишена прав, у неё не может быть этого. Нарцисса говорила мне. — Похоже, Сириус восстановил её права, а также Нимфадоры и принял Теда с распростертыми объятиями. Он также лишил прав Драко и твою жену, а также Беллатрису. При этих словах Люциус побледнел. Большая часть его влияния была связана с доступом к местам Блэков. — Ещё что-нибудь? — Будем надеяться, что он не узнает о контракте. Ты не выполнил условия. Он аннулировал брак Беллатрисы не думая, чтобы вернуть почти все деньги Лестрейнджей. Люциус побледнел ещё сильнее: — Насколько он знает, я выполнил. — Люциус, если он узнает, что Драко не от Нарциссы, тогда Том будет бесполезен для тебя, он убьёт тебя. — Мы можем что-нибудь сделать, Альбус? Джинни уже строит планы на свадьбу, она будет недовольна, когда я расскажу ей об этом. — Завтра Рождество, я отправил мальчику плащ его отца. Я наложил на него столько слоёв чар принуждения, верности и гнева. — Гнева? — Этот слой настроен на юную Нимфадору. Она независимая ведьма. Я должен убрать Гарри от неё. Я вижу по его глазам, что он влюбляется в неё. Этого нельзя допустить. Немного погодя они попрощались и разошлись.

*Смена сцены*

Гарри спал, когда почувствовал, как чьи-то руки обвились вокруг него. Его глаза распахнулись, и он начал заметно дрожать. — Тш-ш-ш... всё хорошо, красавчик, это всего лишь я. Ты выглядел таким уютным, что я не удержалась и забралась к тебе в кровать. Гарри перевернулся и, увидев Дору, улыбнулся. Он мгновенно успокоился, улыбнулся, прижался к ней и быстро заснул. Спустя, как ему показалось, всего несколько минут Гарри услышал отчётливый щелчок и чей-то тихий смех. Он сел и увидел своего крёстного, стоящего с усмешкой на лице, и Ремуса, пытающегося не смеяться, с фотоаппаратом в руках. — Ну, это всё объясняет, Лилия. Неудивительно, что он проспал до полудня на Рождество, — сказал Сириус. Тонкс вскочила от крика: — ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР, ТЫ СЛИШКОМ МОЛОД, ЧТОБЫ Я ЗАСТАЛА ТЕБЯ В ПОСТЕЛИ С ЖЕНЩИНОЙ. ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, ТЫ ДЕЛАЕШЬ? — Успокойся, Лилия, мы ничего не делали. Мы просто спали, — сказала Тонкс. — Ну, кузина, ты... — начал Сириус, но замолчал, когда все остальные повернули головы. Шутка умерла у него в голове, когда он увидел Гарри, дрожащего в углу в позе эмбриона и повторяющего снова и снова: «Простите». Лилия подбежала и взяла сына на руки, поглаживая его по спине: — Тш-ш-ш... прости, что накричала, малыш. Я просто не готова была увидеть тебя в постели с девушкой. Это застало меня врасплох. Я не сделаю тебе больно, как семья твоей тёти. Что бы Лилия ни говорила, он не успокаивался. Тонкс подошла и потянулась к его руке, но Гарри запаниковал ещё сильнее: — НЕТ, не трогай меня! — Он оттолкнул обеих женщин и нырнул под кровать. — Такие уроды, как я, не заслуживают любви. Это просто их уловка, чтобы снова сделать мне больно. — Лилия, думаю, нам, возможно, придётся проникнуть в его разум и успокоить его страхи. Он, кажется, тонет в собственном страхе. Боюсь, если он... — его прервал Гарри, который рухнул без сознания. Его глаза стали стеклянными и пустыми. — ...замкнётся в себе, прямо так. — Сириус, ты знаешь, что я ненавижу это делать, это величайшее вторжение. — Лилия, у нас нет выбора... он уходит в свой разум... Он может закончить так же, как Фрэнк и Алиса, до того как мы им помогли... Сейчас они не в идеале, конечно, но они поправляются. — Это всё равно не сработает, Сириус... Я вообще не могу найти его разум, — вмешался Ремус. И Сириус, и Лилия попытались, но ни один не смог найти его разум. Он был окутан густым туманом, в котором никто из них не мог ориентироваться. — Ну... это проблема, но я горжусь тем, что у него такая хорошая ментальная защита, — заговорил Сириус. — О чём вы, ребята, говорите? Я прекрасно вижу его разум, — решила вмешаться Тонкс. Трое взрослых с недоумением и удивлением посмотрели на неё: как ей это удаётся? — Хорошо, кузина, мы пойдём с тобой. Ты не можешь быть ещё такой опытной в этом. Когда все четыре разума потянулись к разуму Гарри, они оказались на улице перед домом. — Должно быть, это место, где он хранит все свои воспоминания. Но откуда, чёрт возьми, он знает об этом доме? — заговорил Ремус. — Что ты имеешь в виду? — спросила Тонкс. — Это наш дом в Годриковой Впадине. Четверо подошли к дому и после некоторых усилий вошли внутрь. Только Тонкс смогла открыть дверь. Оказавшись внутри, Ремус снова заговорил: — Я понял. Его ментальная защита работает как чары Фиделиус. Только один человек может войти. Это удивительно. Мы можем видеть это только потому, что Гарьи бессознательно, кажется, сделал Нимфадору Хранителем тайны своего разума. — Не называй меня Нимфадорой, Ремус, — Тонкс сердито посмотрела на него. Они вошли в дом и увидели полки с пульсирующими разными цветами сферами. Они бродили в поисках места, где спрятался Гарри. Лилия вскрикнула, когда наткнулась на мёртвое тело. Все трое остальных подбежали и увидели причину её крика. На земле лежало мёртвое тело Джеймса. Она заплакала, когда наклонилась и попыталась сдвинуть тело с помощью остальных. Однако, как только они прикоснулись к телу, их затянуло в воспоминание. Они увидели события, происходящие в том же доме десять лет назад, с точки зрения маленького Гарри. Когда воспоминание закончилось взрывом Волан-де-Морта, они снова оказались вокруг тела. — Ребята... Это не отец Гарри, — заговорила Тонкс. Все трое взрослых посмотрели вниз и, конечно же, вместо орехово-карих глаз Джеймса на них смотрели изумрудно-зелёные, которые принадлежали только двоим. Матери в комнате и мальчику, которого она родила. — Ты права. — Ремус опустился на колени, стараясь не слишком касаться тела, чтобы его снова не затянуло в воспоминание, достал палочку, отодвинул волосы и, конечно же, увидел шрам в виде молнии. — Интересно, для кого тогда обручальное кольцо? — заговорил Сириус, наконец выходя из ступора. Никто не мог ответить на этот вопрос, поэтому они продолжили путь к лестнице, где увидели, что каждая ступенька становится всё темнее по цвету, пока почти наверху ступени снова не обрели цвет. — Должно быть, это его воспоминания, — сказал Сириус. — Тогда что, по-твоему, означают те сферы там? — спросила Лилия. — Могу предположить, что это вторичная система безопасности на случай, если кто-то ворвётся сюда без разрешения Нимфадоры, — заговорил Сириус, как самый опытный в ментальных искусствах. Тонкс сердито посмотрела на кузена, но начала подниматься по ступеням. С каждым шагом их осыпало воспоминаниями обо всем, что случилось с Гарри. Все четверо стали свидетелями каждого избиения, каждого заточения в чулане под лестницей, каждого оскорбления и каждой травмы, которые он получил. Почти наверху каждый из них был в слезах, задаваясь вопросом, как Гарри вообще жив и как он не стал тёмным магом на пути к тому, чтобы стать тёмным лордом. Затем, после одиннадцатого дня рождения Гарри, воспоминания стали лучше, за исключением тех, когда он возвращался на Тисовую улицу после похода за покупками с Хагридом. Затем они почувствовали его грусть от мысли, что его обманули, когда не оказалось платформы девять и три четверти. Они почувствовали его счастье, когда он встретил Андромеду и Теда, и они помогли ему. Они почувствовали его зависть при виде семей, прощающихся друг с другом, а затем его неуверенность в себе, когда он подумал, что не заслуживает любви. После этого они достигли последней ступени, самой яркой из всех. Они увидели, как Гарри встретил Тонкс и остальных своих друзей одного за другим, но в каждом воспоминании на последней лестнице был один общий фактор: Нимфадора Тонкс всегда присутствовала. Они даже слышали, как Гарри звал её, когда упал с метлы во время матча по квиддичу. После того как последнее воспоминание исчезло из их сознания, им пришлось сесть, чтобы прийти в себя. Их всех тошнило от того, как обращались с Гарри первые одиннадцать лет его жизни, но Сириус и Ремус не могли не испытывать гордости, увидев проявление силы, которую Гарри показал во время своего падения. Наконец поднявшись, они начали спускаться по длинному коридору. Несколько дверей были заперты цепями и отказывались открываться, кроме двух. Одна дверь, которую взрослые узнали как ведущую в старую детскую Гарри, и другая дверь, которая была приоткрыта, а цепи ослаблены, из неё лился яркий золотой свет. — Что всё это значит? Почему так много дверей запечатано? Что это за свечение? И что это? — заговорила Тонкс. — Эти запертые двери, вероятно, сдерживают его магический источник. Это значит, что на его магическую силу наложена печать, а может, и несколько. Некоторые двери могут вести к способностям, которые он унаследовал от родителей. Я знаю, что вон та — одна из них. — Сириус указал на дверь, которую, казалось, нельзя было бы открыть, даже если бы попытались взорвать. — Как? — раздалось три голоса. — Потому что мой собственный разум устроен примерно так же, и вон та дверь... была дверью, за которой я узнал, какова моя анимагическая форма. — Три пары удивлённых глаз уставились на грима-анимага. — Тогда почему у Гарри так? — заговорила Лилия. — По той же причине, по которой так было бы у Нимфадоры. Когда мы с Джеймсом исследовали, как стать анимагами, мы нашли отрывок, в котором говорилось, что метаморфам невозможно стать анимагами, потому что они уже обладают способностью свободно менять своё тело на что угодно, если это не касается смены пола. Они были ошеломлены этим открытием до такой степени, что Тонкс даже не отреагировала своей обычной жалобой на своё имя. — Что касается свечения... полагаю, это его магическая мощь, — подал голос Ремус, не отрывая взгляда от того, на что указала Тонкс. — Этого не может быть... — голос Ремуса затих, когда все обернулись и увидели в глубине коридора парящий голубой сияющий шар, скованный цепями и покрытый льдом. — Думаю, Гарри к тому же может быть стихийным магом — элементалем. Это единственное объяснение, которое приходит мне в голову при виде такого. Тонкс слегка рассмеялась, увидев лицо Лилии. Лилия посмотрела на неё и сердито уставилась: — К твоему сведению, твоя подруга Гермиона была бы такой же, как я, а не наоборот. Конечно, я взволнована, элементалей не было со времён основателей Хогвартса. Я бы хотела узнать об этом, тем более что мой сын — один из них. — Наконец они повернулись, и Тонкс открыла единственную дверь, не запертую цепями. В этой комнате они обнаружили две вещи. Первая — очень маленький Гарри, вероятно, не старше пяти лет, его волосы быстро менялись, а глаза — ещё быстрее. Он плакал, зовя маму. Второй было второе мёртвое тело, которое, должно быть, принадлежало Лилии. Четверо подошли и перевернули тело, переживая последнее воспоминание, которое светилось ярче всех. Гарри был в Хогвартсе, было очень поздно, явно после отбоя. Его глаза были пусты, когда он вошел в дверь, затем он моргнул и осмотрелся. Они увидели его замешательство, когда он приблизился к зеркалу в центре. То, что они увидели, заставило даже Тонкс покраснеть так сильно, что вся её голова стала красной. Когда Гарри подошёл к зеркалу, они увидели старшего Гарри, выглядящего точно так же, как тело внизу, обнимающего женщину постарше, у которой были розовые волосы и фиолетовые глаза — старшую версию Тонкс. На обоих были обручальные кольца, и они улыбались Гарри, смотревшему в зеркало. Но что сделало это таким неловким для неё, так это то, что она держала маленького мальчика, а он — маленькую девочку. У мальчика были ледяные голубые волосы, но глаза оставались изумрудно-зелёными, девочка, казалось, менялась каждые несколько секунд. Они видели, как Гарри протянул руку и положил её на зеркало, улыбаясь. Когда они присмотрелись, то увидели вдалеке чёрную собаку и Лилию, стоящую со слезами на глазах. Даже волчье существо в лесу позади них вышло, и в его глазах было счастье. Единственная мысль, которая пронеслась в его голове, было слово «семья». Затем они увидели, как подошёл Дамблдор, объяснил назначение зеркала и спросил, что он видит. Они увидели, как Гарри покраснел и солгал директору, сказав, что видит себя будущим директором школы. Дамблдор просто улыбнулся: — Возможно, когда-нибудь. У тебя определённо есть для этого мозги, мой мальчик. Возможно... я мог бы взять тебя под своё крыло для этого когда-нибудь. Но лучше не зацикливаться на мечтах. Спокойной ночи, мистер Поттер. Когда воспоминание исчезло, все четверо онемели от шока. — Полагаю, меня это не должно удивлять, — сказал Ремус, когда волосы и глаза изменились. Они видели перед собой миниатюрную версию Андромеды. Затем подошла маленькая девочка с любимым цветом волос и глаз Тонкс. — Откуда Гарри знает, как я выгляжу на самом деле? — вслух удивилась Тонкс. Лилия, у которой по лицу текли слёзы, рассмеялась и сказала: — Должно быть, он думал, что ты похожа на свою мать, потому что сам так похож на отца. — Видите? — Четыре головы повернулись к маленькой девочке. — Гарри мучает прошлое, он боится, что тётя и дядя были правы. Однако он всё ещё хранит надежду, что однажды у него будет своя семья. — Как Гарри запомнил, как выглядели мы с Ремусом в облике животных? — спросил Сириус. Она улыбнулась: — У него есть смутные воспоминания о том, как он катался на большой чёрной собаке во время полнолуния, а рядом был волк. Лилия метнула убийственный взгляд на двоих: — Да, я, кажется, тоже это помню. Двое мужчин нервно рассмеялись: — Мы забыли об этом. Удивительно, что он это запомнил. Это было на его первый день рождения. — Если мы выпустим его, ты позаботишься о нём? Гарри пережил много боли. Ему нужно узнать, что такое любовь, прежде чем ненависть заполнит его сердце, — сказал мальчик, вставая. — Он мой сын, даже если весь мир его возненавидит, я всё равно буду его любить. — Мужчины согласились с этим. Однако ни маленький мальчик, ни маленькая девочка не смотрели на взрослых. — Конечно, буду. Не знаю, как ему это удалось, но Гарри посадил семечко в моём сердце. Оно, кажется, растёт с каждым днём. Не знаю, что бы я без него делала. Оба ребёнка кивнули в ответ. Девочка подошла к колыбели и взяла на руки спящего малыша. Малыш проснулся и посмотрел на неё: — Привет, папа. Пора тебе присоединиться к своей настоящей семье. — Она передала его Лилии, и дом начал исчезать. Они открыли глаза и снова оказались в поместье Поттеров. Гарри с любопытством смотрел на них. — Вы в порядке, ребята? — Они подняли глаза и увидели искреннее недоумение. Он понятия не имел, что они только что видели каждый миг его жизни. После объятий со слезами и объяснений они спустились вниз и позавтракали. Затем они открыли подарки. Гарри получил редкое растение от Невилла, которое, казалось, сразу же прониклось симпатией к Гарри, когда потёрлось о его руку. Гарри рассмеялся и сказал, что купил ему точно такое же. Дафна подарила ему книгу о политике чистокровных, потому что он был наследником древнего и благородного дома. Сьюзен и Ханна подарили ему кучу сладостей, а Трейси — рамку с фотографией всей их компании, улыбающихся и счастливых. Мама подарила ему целый новый гардероб одежды, как маггловской, так и волшебной, и одежду, которая действительно была ему впору. Сириус получил подзатыльник, когда Гарри открыл его подарок — там оказалась ведьма в откровенном бикини, которая послала ему воздушный поцелуй и подмигнула. Ремус подарил ему книгу о метаморфах, которая принадлежала его семье, была уникальной и должна была помочь ему и Тонкс. Однако никто не знал, кто прислал последнюю посылку. Лилия потянулась, чтобы взять посылку, но Гарри перехватил её руку, прежде чем она успела к ней прикоснуться. — Подожди, мама. Эта посылка почему-то светится чёрным. — Взрослые озадаченно посмотрели на неё. Сириус улыбнулся: — Хорошо подмечено, щенок. Лилия, ты забыла проверить наличие заклинаний и тому подобного. — Она слегка покраснела, забыв о самом элементарном правиле работы с почтой. Позвали их эльфа, и они обнаружили на посылке и её содержимом кучу воздействующих чар. Через несколько секунд Милли сняла их все и объявила, что касаться безопасно. Все в комнате ахнули, когда увидели, что Гарри исчез, надев плащ. — Это был плащ твоего отца. Интересно, от кого это? — сказал Ремус. Лилия знала, но ничего не сказала. Теперь ей придётся присматривать за одним стариком.