Глава 8.

Следующие несколько месяцев пролетели как в тумане из-за выпускных экзаменов в конце семестра. Тонкс размышляла о том, что произошло в октябре между Дафной и её Гарри. Дальше того поцелуя дело не пошло, но Тонкс всё ещё видела, как та смотрит на Гарри. Ей это совсем не нравилось, и она вспомнила свой разговор с ней.

*Воспоминание*

— Что, по-твоему, ты делаешь с Гарри? — Тонкс наложила вокруг них защитные чары, чтобы никто не мог их услышать. — Выражаю свою заинтересованность в нём, так же, как и ты. Гарри совсем не такой, каким я представляла его в детстве, Тонкс. Я вижу, что ты ему нравишься, но я тоже хочу побороться. Я не буду делать ничего, кроме лёгких намёков и флирта с этого момента. Но ты должна знать: если он выберет меня, я ожидаю, что ты немного отступишь. — Дафна ответила без тени эмоций в голосе, показывая, почему на первом курсе её прозвали Слизеринской Снежной королевой. Тонкс прищурилась: — Он мой, Гринграсс. Я знаю, что в конце концов он выберет меня, но... Если он решит встречаться с тобой, я не буду вмешиваться. Просто знай: я вижу по его глазам, что между вами двоими ничего не продлится долго. Гарри не понимает, что чувствует, но я знаю — он любит меня. Я не буду вмешиваться, если он выберет тебя по своей воле. Я уже слышала и разобралась с несколькими девицами, которые собирались подлить ему приворотное зелье. — Дафна ничего не ответила, только кивнула и ушла, когда Тонкс сняла барьер тишины.

*Конец воспоминания*

— Дора, ты в порядке? — Гарри помахал рукой у неё перед лицом. — Конечно, в порядке. Просто задумалась. Ты всё собрал? — Ага, пошли заберём Мию и отправимся на поезд. С этими словами они направились к башне Когтеврана и подождали Гермиону, которая вышла примерно через две минуты. — Привет, Мия, готова ехать на поезд? — Конечно, Гарри. — Когда они отправились, Гермиона кое-что заметила: — Сегодня не меняешь облик, Гарри? — Могу меняться, пока мы в поезде, но как только попадём на Кинг-Кросс, я хочу быть самим собой. Я встречусь с крёстным и его лучшим другом, хочу, чтобы они меня узнали. — Ну и какие цвета на сегодня? Гарри слегка усмехнулся и изменил цвет волос на точно такой же оттенок, как у Гермионы, с розовыми прядями, а глаза сделал один фиолетовым, другой — шоколадно-карим. Тонкс разразилась смехом, когда взглянула на Гермиону: её лицо в этот момент напоминало помидор. — Ты даже сделал их пушистыми... это уже слишком. — Тонкс снова посмотрела на Гарри и увидела, что он действительно сделал волосы средней длины и такими кудрявыми, что они стали пушистыми, что вызвало у неё новый приступ смеха. Глаза Гарри смягчились: — Прости, Мия, я не издевался над тобой. Вот, дай покажу кое-что, чему меня Дора вчера научила. — Гарри укоротил волосы до нормальной длины, затем положил руку на голову Гермионы и усилием воли убрал пушистость со своих волос. Гермиона почувствовала покалывание на коже головы. Когда оно прекратилось, Гарри убрал руку, и Гермиона побежала в ближайший туалет. Взглянув в зеркало, она увидела, что её волосы больше не пушистые, а прямые, только с завитками на концах. Гарри рухнул на пол, когда коричневая молния вылетела из туалета и заключила его в объятия. — Мия... воздух... не хватает. Гермиона вскочила и благодарила его всю дорогу до вестибюля. Они сели в кареты и по пути объясняли Гермионе, что могут изменить её волосы, если меняются, находясь с ней в физическом контакте, но только саму структуру, а не цвет или длину. Когда они сели в поезд, то присоединились к Невиллу и Сьюзен в купе, и к ним очень быстро подсели Дафна, Трейси и Ханна. Обратная дорога в поезде прошла за разговорами, игрой в гоубстоунс(gobstones) и взрывные карты, а Гарри тем временем читал о древних рунах. Он находил этот предмет захватывающим и взял книгу у Гермионы. — Что читаешь, красавчик? Древние руны? — Ага, Гермиона изучала этот предмет, и я одолжил учебник. Меня поражает, сколько у них практических применений и как они могут меняться с каждым новым знаком или изменением. Тонкс улыбнулась: — Ну, красавчик, если тебе понадобится помощь, твоя Дора как раз ходит на этот предмет. — С таким собственническим дополнением к своему прозвищу для неё его волосы и лицо стали ярко-красными. Тонкс только усмехнулась, потому что именно этого и добивалась. Невилл и Гарри встали, чтобы переодеться в туалете, так как они были единственными парнями в их компании. Вернувшись, они взяли свои сундуки, вышли из поезда, обнялись на прощание и разошлись каждый своей дорогой. Тонкс, Гермиона и Гарри вышли на Кинг-Кросс. Гермиона подбежала и сжала родителей в крепких объятиях. — Гермиона, я тебя не узнала! Эта причёска потрясающая, как тебе это удалось? — спросила миссис Грейнджер. — Это мой лучший друг вон там, с малиновыми волосами и разноцветными глазами — серебряным и золотым. Он и девушка рядом с ним обладают особой способностью менять свою внешность, например волосы и глаза, просто подумав, и он использовал её, чтобы сделать мне причёску перед отъездом из школы. Его зовут Гарри Поттер. Старшие Грейнджеры подошли, и улыбка Гарри исчезла, он спрятался за Тонкс. — У него было трудное детство, мамочка. Он очень застенчив и боится новых людей, особенно взрослых. — Так ты тот самый особенный Гарри Поттер, о котором Гермиона пишет в письмах? Спасибо, что дружишь с нашей дочерью, у неё всегда были проблемы с друзьями. — сказал мистер Грейнджер. — Н-не за что, сэр. М-Мия помогает мне не меньше, чем я ей. Она помогает мне не отставать от остальных. — Когда он это сказал, оба старших Грейнджера улыбнулись. — Мия, значит? — спросила миссис Грейнджер дочь. — Мне нравится. Это моё первое прозвище, мамочка, — сказала Гермиона. — Эй, кузина! Лили сказала, что Гарри будет с тобой. Где он? — сказал черноволосый мужчина, подходя, и Гарри снова спрятался за Тонкс. — Что ты имеешь в виду, Сириус? Он прямо здесь, — сказала Тонкс, выводя его вперёд и обнимая руками. — Нимфадора, о чём ты говоришь? Гарри выглядит не так, — подошёл другой мужчина, выглядевший измождённым и уставшим. — Не называй меня Нимфадорой, Ремус. Этот милый мальчик здесь — мой Гарри Поттер. Он метаморф, как и я. Покажи им, Гарри. Гарри поднял глаза и кивнул. Его волосы вернулись к обычному воронову цвету, а глаза снова стали изумрудным и серебряным. Затем они удлинились и изменились на любимый розовый цвет Тонкс с голубыми кончиками, а глаза стали фиолетовым и зелёным. — Ты мой крёстный? — спросил Гарри. Ремус и Сириус были потрясены тем, что Гарри оказался таким же, как Тонкс. — Верно, щенок. Я Сириус, твой крёстный. У Гарри мелькнуло воспоминание. Он посмотрел на другого мужчину: — Дядя Лунатик. — А затем на Сириуса: — И папа Бродяга. Оба мужчины улыбнулись: — Верно, щенок. Удивительно, что ты помнишь это, это были одни из первых твоих слов. — Гарри выбрался из объятий Доры и крепко обнял обоих мужчин. — Ах, хорошо, я надеялась, что он хоть немного вас вспомнит, — сказала Лилия, подходя. Вся группа вернулась на платформу 9¾, попрощавшись с Гермионой. — Типпи! — позвала Лилия. С хлопком, от которого Гарри нырнул в объятия Тонкс, появился маленький эльф. — Миссис Поттер звала Типпи? — Здравствуй, Типпи, не могла бы ты перенести нас всех в поместье Поттеров? Пришло время всем познакомиться с Гарри. Глаза Типпи расширились: — Мастер Гарри здесь? — З-здравствуйте, м-мисс Типпи, — сказал Гарри, выглядывая из-за Тонкс. Типпи, которая, казалось, готова была подпрыгивать от радости, протянула руку Лилии. — Пойдём, Дора. Уверена, ты сможешь добраться до дома от моего дома. — Он протянул руку, она улыбнулась и взяла её. С хлопком они переместились в большой дом. Гарри был так поражён домом, что почти не замечал окружения. — Значит, он может называть тебя Дорой, и он твой Гарри? — спросила она дразнящим тоном. Затем раздалось ещё несколько хлопков, и куча эльфов налетела на Гарри, заключив его в огромную кучу-малу из слёз и объятий. Гарри с трудом понимал, что происходит, но, как ни странно, его не беспокоило, что эти существа его обнимают. Он мог разобрать: «Мы скучали по тебе» и «Как хорошо снова тебя видеть». Через несколько минут они наконец слезли с Гарри. — Мастер Гарри, я Блинки, я главный эльф здесь, в поместье Поттеров. Как хорошо снова видеть вас. — Здравствуйте, мистер Блинки. Простите, но я вас не помню. — Всё в порядке, мастер Гарри. В прошлый раз, когда я видел вас, вы были ещё совсем малышом. — Мастер Гарри, а он меня помнит? — к нему подошла эльфийка в красивом голубом платье. У Гарри снова мелькнуло воспоминание об эльфийке, играющей с ним: — Милли? Маленькая эльфийка разрыдалась и бросилась в его объятия: — Мастер Гарри помнит свою Милли. Милли одиннадцать лет пыталась добраться до хозяина, но кровный барьер не пускал меня к нему. Лилия улыбнулась и подошла: — Я удивлена, что ты помнишь Милли, милый. Её назначили присматривать за тобой, когда мы с папой не могли. Ты не видел её с тех пор, как мы отправились в Годрикову Впадину. Они осмотрели дом, и Блинки дал Тонкс ключ, чтобы она могла вернуться в поместье через каминную сеть. — Я вернусь с мамой и папой на рождественский ужин, красавчик. — Тонкс поцеловала Гарри в лоб и отправилась домой по камину. — Мастер Гарри, ужин готов. — Милли появилась рядом с Гарри, заставив его подпрыгнуть чуть ли не на фут в воздух. — С-спасибо, Милли. — Он взял её за руку, и она повела его в столовую. Гарри съел восхитительный ужин, терпя подшучивания крёстного насчёт Тонкс. Ремус, казалось, делал заметки о метаморфах. Он знал только Нимфадору и был очарован их способностями. Затем Милли отвела Гарри в его комнату. Он снял доставшуюся от кузена растянутую старую рубашку, и Милли разрыдалась. — Милли плохая эльфийка, она должна заботиться о мастере Гарри. Из-за кровных барьеров Милли позволила мастеру Гарри получить эти шрамы. Сейчас Милли всё исправит. — Она усадила Гарри, и из её рук исходило мягкое свечение. Лилия вошла и увидела спину сына, и сама едва не разрыдалась. Она наблюдала, как Милли использует свою эльфийскую магию, и видела, как множество шрамов начали уменьшаться и исчезать. Через несколько минут свечение погасло, и торс Гарри стал гладким и почти без шрамов. — Милли поймёт, если мастер Гарри захочет другого эльфа заботиться о нём. Милли плохая эльфийка. — Гарри обнял эльфийку. — Нет, Милли, ты мой эльф, и я ни за что не променяю тебя. Спасибо, что исцелила мою спину. После того как Гарри искупался и забрался в кровать, Лилия пела ему колыбельную, пока он не уснул, а в итоге сама свернулась калачиком рядом с Гарри и уснула, впервые за одиннадцать лет обнимая своего маленького мальчика.