Часть 1 Белый лист бумаги

Старшеклассница Лулу, что только поступила, была окружена невероятным количеством внимания. Ее любили все за яркую улыбку, безотказность и ангельскую внешность, которой восхищались ровно так же, когда фанаты видели своего любимого айдола в интернете.  Лулу помогала всем, кто нуждался. Кто просил и кто не просил — все получали от нее протянутую руку помощи как от самого ангела-хранителя, чем девушка заслужила репутацию «чистого листа». Буквально не единого изъяна в поведении, только вежливость и уважение ко всем вокруг.  Внешность у нее тоже подстать характеру — тонкая шея, бледная кожа, светлые брови и волосы, карие невинные глаза, курносый нос, длинные пальцы как у пианистки и сильная худоба. Школьная форма на ней смотрелась немного как мешок, потому что размеров меньше у них просто не выпускалось. Ее редко заметишь на физкультуре, потому что она очень хрупкая и по каким-то причинам была освобождена от этого урока. Может быть, болела чем?  В любом случае, оценки у Лулу замечательные, какие и должны быть у примера для подражания. Ее, спустя месяц обучения, упоминал каждый преподаватель как ту, за кем стоит тянуться и брать пример. Кто-то завидовал, кто-то плевался.  Лулу — старшеклассница первого года обучения, которая пропала спустя три месяца учебы. Никто не знал подробностей пропажи, хотя, казалось бы, девушка была местной звездой. Такой яркой, что кого-то могла и ослепить вспышкой зависти из-за собственной идеальности. 

Ведь, как говорят криминалисты — "Улики не лгут, лгут люди".

⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅

Шел 2025 год, март. В старшую школу «Канвас» города Сеула поступило множество учеников-первогодок, которые ещё должны себя показать. Кто-то к этому готовился всю среднюю школу, кому-то было все равно, а кто-то боялся выделяться из толпы. Именно здесь выпускались те, кто, в большинстве своем, потом поступал на точные науки в лучшие институты страны. Математика, физика, химия, биология — основа образования здесь. Предметы, без знаний в которых ты — никто.  Сара Мински — дочь ученого в развитии искусственного интеллекта, которая и сама хорошо разбиралась в технологиях, но предпочитала больше изучать иностранные языки и литературу. К сожалению, родители закинули ее именно в эту школу, несмотря на страсть дочери к гуманитарным наукам.  Первого марта, в день поступления в «Канвас», девушка шла в одиночестве. Погода стояла холодная — ветер забирался под одежду и неприятно касался голой шеи, которую она не закрыла теплым шарфом. Короткие волосы каштанового цвета были срезаны под каре за неделю до поступления, за что получала неоднократно грустные вздохи матери.  Мама у нее, кстати, пропитанный насквозь физик и работала в университете преподавателем. В семье никто не мог понять, в кого же их дочь так рьяно любит поэзию и языки, если корни с обеих сторон прочно разрастались только в развитии технологий и образования. Сара сама бы хотела знать, потому что не находила среди родни понимания и поддержки. Ее даже в эту школу отправили только потому, что хотели привить у нее любовь и к семейному делу. Отец очень хотел, чтобы она после университета работала в их крутой компании, когда же сама девушка мечтала улететь из Кореи в Англию и работать там библиотекарем. Представили лица родителей на такую мечту своего чада? Конечно же, это было исключено.  Но вернемся к погоде в Сеуле. Стоял промозглый март, который Сара не любила так же, как и февраль. Оба месяца были ни рыба ни мясо из-за своей переменчивой погоды, когда же девушка больше любила такие понятные лето и зиму. В одно время тупо всегда жарко, а во втором случае тебе постоянно холодно. Так, хотя бы, понимаешь во что тебе одеваться, чтобы не страдать. А Мински страдала сейчас очень сильно — утренний жар от быстрых сборов спал и теперь ее морозило от каждого дуновения ветерка, хотя она ещё даже не добралась до школы.  К слову о школе. «Канвас» — буквально означало «прочная ткань», что Сару смешило. Можно было бы провести множество аллегорий на этот счет, пока она преодолевала путь, но отвлекла одна интересная деталь — девушка, что шла впереди нее по пешеходной части около территории школы.  На первый взгляд — ничего такого. Виден только затылок с высветленной копной волос, короткая дубленка бежевого цвета, школьная юбка под ней, сумка на плече с множеством брелоков и коричневые угги. Одежда по трендам из того же тик тока, который Сара тоже любила листать вечерами. Но была одна деталь, заставившая Мински невольно нахмуриться и задаться вопросом — «Почему среди образа идеальной чистоты в одежде, руки незнакомки выглядели такими ужасно искусанными?»  На чужих пальцах действительно было куча содранных в кровь заусенцев, которые хозяйка, видимо, срывала не только зубами, но и ногтями. Кутикула вся рыхлая, с торчащими сухими краями. И даже сейчас девушка впереди шла, нервозно проводя ногтем по коже кутикулы большого пальца.  «У кого-то явно шалят нервишки в первый день» — подумала Сара, наблюдая эту картину.  Впрочем, в этом не было ничего криминального. Много людей страдает вредными привычками, в которые входят ковыряние заусенцев, кусание губ, накручивание волос на палец, да и многое другое. У самой Мински тоже была одна такая — она, в моменты волнения, могла хрустеть руками, пальцами, шеей. Многие на этот звук реагировали с отвращением и отторжением, а ей приносило расслабление.  Поэтому, долго она на чужие пальцы не заглядывала. Тем более, когда они уже вошли в само здание и вокруг стало ещё больше людей. Ученики толпились у входа, в общих коридорах и в классах, стараясь как можно быстрее переобуться из уличной обуви в школьную. Форма здесь тоже самая обычная: серая юбка для девушек, штаны для мальчиков, белая рубашка, короткий галстук бордового цвета и пиджак. Ничего вывернутого и яркого в образе кучки подростков, но дети все равно старались вносить что-то от себя. Можно было заметить в чужих образах, среди всей этой серой фигуры, какие-нибудь ленточки в прическах, брелоки на сумках, объемные и фигурные чехлы для телефонов, у кого-то даже цветной маникюр или волосы.  Спустя кучу лет тотального контроля в образе учеников корейских школ, сейчас к этому относились куда легче и смотрели сквозь пальцы на попытки молодежи самовыражаться. Взрослые уже прекрасно понимали, что в этих вещах нет ничего такого, что может мешать образованию. Именно поэтому, Сара даже почувствовала себя уж слишком какой-то обычной, когда увидела целую компанию девушек с синими и алыми волосами. Ее такой классический каштановый оттенок смотрелся на их фоне довольно скучно.  Сара точно знала, что ее место будет пока на неком отшибе — предпоследняя парта ряда ближе к двери из класса. Ее все устраивало в принципе, но через время учитель их рассадит по-своему.  Заговорить она ни с кем не успела, ведь звонок на первый урок в старшей школе уже прозвенел и все ученики поспешили к своим временным местам. Общий гул утих, но несколько ребят все продолжали между собой тихо шутить и переговариваться.  — «Похоже, поступили сюда из одной средней школы». — Сделала вывод Мински, ожидая молча прихода учителя.  Себя он долго ждать не заставил. Пришел с журналом, зажатым в подмышке, а в одной руке стопка каких-то бумаг. Скорее всего, личные дела его нового класса, которые выдавались учителям на общем собрании.  Сара вдруг стало интересно, что же такого могли написать в ее личном деле, учитывая то, что в средней школе взрослые могли туда вписывать какую-нибудь информацию и от себя. Некую ассоциацию или важную делать, чтобы знать, как найти общий язык с учеником.  Но она так же знала, что не увидела бы там ничего нового. В старом таком деле про нее было написано весьма кратко — «Дочь ученого; хорошо учится; часто неохотно участвует в общении со сверстниками; предпочитает одиночество на обедах и переменах». Ничего такого.  А вот про свою одноклассницу, которая сейчас сидела перед ней, точно бы написали, что та любит выделяться и имеет родителей богачей. Об этом говорят ее дорогущие сережки в ушах и внешность — длинные фиолетовые волосы, собранные сейчас в две косы, да куча явно качественной косметики на лице. Ее школа точно не с направлением в искусство? Тогда, почему же здесь столько неформальных подростков?  — Сара Мински. — Учитель прочитал текст из списка, тут же пытаясь выловить из толпы новых лиц нужное. Девушка тут же подняла руку и заработала кивок.  Сама Сара уже перестала разглядывать всех вокруг, с усталым вздохом утыкая взор в свою тетрадь. Там пока что пусто как и в ее голове, потому что девушка не спала всю ночь, рубясь в игры на компьютере. Переодически ее бессонные ночи сопровождаются книгами, но в этот раз удалось найти для себя что-то новенькое.  Именно поэтому она не могла остановить уже третий зевок за последние пять минут от начала урока.  — Лумьер Берри. — Преподаватель с трудом произнёс имя и фамилию очередной старшеклассницы, что привлекло внимание Сары. Она с интересом посмотрела в толпу, тут же замечаю поднятую руку.  Вся в ссадинах и заусенцах у ногтей.  — «Та самая блондинка». — Подумала она, разглядывая профиль иностранки.  В их школе иностранцев было так же много, как и разноцветных голов. А то есть — невероятное количество. Например, та же Сара имела американские корни, но бабушка по маминой линии кореянка. Она знала два языка и поступила сюда, потому что их семья ухаживает за бабулей, которая осталась совсем одна после смерти дедушки. До этого они много лет жили в Америке, в небольшом городке Кармел-Бай-Си, штат Калифорния. Так что переезд оттуда и поступление в корейскую школу для Сары было то ещё стрессовое испытание.  Но успокаивало одно — тут куча таких же как и она. И, опять же, в качестве примера, можно взять белокожую Лумьер Берри, которая, судя по имени, была француженкой. Элегантная, аккуратная и чистая, как белый лист бумаги. Хоть они и были две иностранки на целый класс, Сара все равно была рада, что не одна такая.  Еще Сара слышала как другие ребята в классе начали шушукаться между собой. Они обсуждали Лумьер, восхищаясь ее внешностью, хотя Мински ловила в нотках их голоса явную зависть. У самой Сары ничего вывернутого не было во внешнем виде — каштановые волосы, карие глаза с узким разрезом век, да округлая фигура бедер. Иностранного для корейцев в ней было лишь имя с фамилией, да ее поведение.  Спустя несколько минут переклички, классный руководитель произнёс речь для первогодок и занялся организационными вопросами. Сказал, что нужно выбрать старосту и поскорее определиться с внеурочными кружками. Как только класс услышал слово «староста», одна девушка подняла руку и многие выдохнули с облегчением. Мало кто хотел выносить кучу обязанностей, за которые редко можно услышать элементарное «спасибо». Впрочем, вопросы решались быстро и много кто уже знал, чего хочет от этой старшей школы. Таким образом, из класса сразу выделились несколько человек, одна из которых стала старостой — Ким Мира, та самая, с фиолетовыми волосами; два парня, которые попросили себе анкеты для вступления в математический кружок — Ян Чонин и Ким Сынмин.  Сара, все ещё сонным и скучающим взглядом уперлась в доску и прослушала добрую половину урока. Все ее мысли были о кровати и завтраке, который та пропустила из-за отсутствия голода. Сейчас же это желание появилось, но возможность поесть будет только через часа два минимум.  Так и прошло время — с урчащим желудком и нудным голосом преподавателя.  — Привет. — Уже в столовой к Саре подошел ее одноклассник.  Мински подняла взгляд с тарелки и увидела перед собой широкоплечего парня, который пытался приветливо растянуть губы в подобие улыбки. Судя по всему, у того тоже не было знакомых здесь, раз подошел сюда.  — Ну, привет. — Кивнула она на сиденье напротив себя, приглашая одноклассника сесть.  Тот тут же опустил поднос с едой на стол и упал на стул, быстро работая палочками над бесконечным количеством закусок. Что-то было в этом завораживающее и Сара молча засмотрелась на то, как парень закидывал в рот маринованную редьку и рис. Ей самой пока было тяжеловато управляться с традиционными столовыми приборами в этой стране. Слишком привыкла к вилке в родном городе, хотя отец ее обожал изучать азиатскую культуру и сам ел палочками, но детей к этому не приучал.  — Уже выбрала кружок? — Спросил он с набитым ртом, заглянув в лицо Сары с неподдельным интересом. Она ещё не успела съесть ни кусочка со своего подноса, как приходиться отвечать на вопрос.  — Я в этой школе часа три от силы, поэтому нет. — Кинула она, все-таки отправив малое количество риса в рот. Большая часть клейкого гарнира упала обратно в тарелку.  — Разве не читала про школу в интернете? — Приподнял бровь тот, наблюдая за муками Мински и ее корявыми движениями палочек. — Ты неправильно держишь их.  Сара устало выдохнула. Мало того, что она сегодня не спала, была голодная и вымотанная переездом, так ещё ей делал замечание какой-то незнакомый парень, что не дает ей спокойно поесть. День только начинался, а у нее уже не хватало нервов.  — Как твое имя? — Вместо всего, что таилось в ее голове, она решила спросить это. — Хан Джисон. — Улыбнулся он. Хотя улыбка тут же спала, стоило девушке напротив открыть рот.  — Джисон, будь добр, ешь молча. Не успел тот что-то ответить на не самую дружелюбную фразу, как к их столу кто-то пробрался через толпу подростков и упал на стул рядом с Ханом. Сара предпочла дальше пытаться поесть, не обращая внимания на то, что новый незнакомец был жутко шумным.  — Эй, ты чего к нам не сел? Там Чонин рассказывает про то, что какая-то женщина из продуктового вчера ему предложила пойти в ресторан на ее деньги, а потом в отель, прикинь? — Улыбчивый парень с выкрашенными русыми волосами чуть посмеялся с истории и перевел взгляд с друга на Сару, что стала невольным слушателем. — О, привет, я Ли Минхо.  — Сара. — Кивнула снова, хлопая сонно глазами и все пыталась удержать палочки в пальцах удобнее.  — Так, что, пойдешь к нам за стол или ты с очаровательной Сарой останешься здесь? — Минхо подмигнул Джисону, заставив того зардеться, а Мински нервно дернуться.  — Э-э, сейчас, минутку. — Хан посмотрел на то, как Ли уходит от их стола и повернулся к безразличной однокласснице. — Было приятно познакомиться.  — Ага.  На этом красочный первый день старшей школы больше ничем не выделялся. Мински просидела четыре урока, перекусила, и все-таки узнала какие ещё есть кружки в этой школе. Список не радовал: математический, физико-научный, биологический и радио.  Математику она не любила, как и физику в целом, хоть и разбиралась в этих науках неплохо. Биология скучная, а вот радио-механика звучала поинтереснее. Хотя, актуальность этого кружка стояла под вопросом из-за старомодного направления, Сара решила выбрать именно его. Заявление было подписано и отправлено на рассмотрение школьным советом, к который входили несколько старшеклассников, а сама девушка отправилась домой.  По пути ей на глаза снова попалась Лумьер, что шла в компании ещё какой-то одноклассницы. Француженка уже нашла себе несколько подруг, получая от них кучу комплиментов и вопросов.  Недалеко от них можно было заметить компанию парней, которые что-то громко обсуждали между собой.  Сара прищурила глаза и узнала в этих подростках тех самых, которые первыми вступили в математический кружок, и, которые подсаживались к ней ненадолго в столовой. Мински невольно столкнулась взглядом с Джисоном и тот ей помахал на прощание, на что она ничего не ответила.  Дома встретила обстановка шумная — мать перебирала их вещи из коробок, не зная за что хвататься. Ей нужно было убраться, разложить их пожитки, а так же приготовить еду. Сара после школы помогла матери, хотя просто хотелось лечь на любую поверхность и забыться сном.  Помимо мамы тут была бабушка и младший брат — Питер. Тому только двенадцать стукнуло, поэтому он стал чаще запираться в своей комнате и вредничать, чего Сара терпеть не могла. Она сама подросток и очень часто спорит с родителями, но стоит услышать что-то похожее со стороны мелкого, как хочется дать тому сильную затрещину.  Как и сейчас, когда мама просит Питера сходить в магазин.  — Ну, мам, ты не могла сказать раньше? Я уже договорился поиграть с ребятами! — Он недовольно хмурил брови на чужую просьбу, стоя в дверях кухни. Сара тем временем мыла посуду и пыталась не заснуть с открыли глазами.  — Я тебе говорила об этом сегодня утром, но ты вернулся со школы с пустыми руками. — Спокойно возразила мама — Хана Мински. Она уперла руки в бока и смотрела на сына с упреком, от чего тот стушевался и пытался себя защитить.  — Оправила бы в магазин сразу после школы! Я, что, помнить должен?!  У Сары сдали нервы, потому что слушать крики брата каждый день было просто невыносимо. Особенно, когда тот начинал считать, что все должны ему о чем-то постоянно напоминать, а сам он в голове своей ничего удержать не может. Такая посредственная игра в дурачка ей просто надоедала.  — Слышишь, мелкий. — Она подошла к брату и схватила того за ухо, сразу после того как все помыла в раковине и вытерла руки полотенцем. Питер замычал от боли, как только его ухо взяли в плен, хотя сестра ещё даже не начала его тянуть. — Пулей сгоняй в магазин и свободен. Дольше тут распинаешься.  — Да схожу я! Пусти меня! — Младший еле как выбрался из захватал, держать пальцами одной руки за красное ухо и обиженно-злостно посмотрел на Сару. Та ему кинула кривую ухмылку, выводя ещё сильнее. — Г-х-х, снова пропущу самое интересное из-за вас.  — Сомневаюсь, что в твоей стрелялке есть что-то интереснее полок магазина. Ты хоть помнишь, что тебе купить надо? — Она снисходительно посмотрела в его глаза, но в ответ получила гневное пыхтение. — Смотри не улети далеко на своей горящей жопе.  — Иди ты! — Он выбежал из кухни, громко топая по лестнице на второй этаж ступнями.  Мама осуждающе посмотрела на дочь, но ничего не сказала, дальше приступая к коробкам.  Бабушка, тем временем, сидела в зале и смотрела телевизор, а отец семейства пропадал на работе. Вообще, оба родителя взяли недельный отпуск, чтобы разобраться с переездом, но у отца было срочное собрание в новом офисе, куда пришлось перевестись из-за ухода за бабушкой.  Бабуля — Ким Нари — женщина в своем уме, но имела очень слабые ноги. Несмотря на преклонный возраст, ум у нее как у подростка с большим жизненным опытом, только вот ноги еле как выдерживали нагрузку, чтобы элементарно передвигаться по дому. Здесь она ходила со специальным костылем, а по городу в основном ездила на коляске. Мама не могла оставить бабушку в одиночестве в таком состоянии, а папа ее поддержал, поэтому вся семья переехала из жаркой Калифорнии сюда — в какую-то неприветливую и серую Корею.  Но серой она казалась только для Сары. Здесь нет друзей, вокруг люди с непонятными устоями нации, а она для них слишком грубая, хотя Сара такой на самом деле не была. Может быть, чуточку неприветливая или отстраненная — да. Но тому парню, Джисону, просто не повезло подсесть к ней именно тогда, когда девушка вообще не спала и все еще стрессовала из-за переезда.  Короче говоря, сумбурная неделя в принципе вышла.  Стоило наступить вечеру, и Мински смогла наконец упасть на свою кровать. Голова чугунная, глаза слипаются и девушка не стала противостоять этому желанию уснуть надолго. Все-таки, она терпела весь день и может уже выдохнуть. На этом сумасшедший день закончился и Сара так и уснула на застреленной кровати, не беспокоясь о том, что она так и не сходила в душ.