Часть 2 Лягушка-путешественница

На следующий день Сара проснулась все равно разбитая, с больной головой и усталостью. Ранний подъем убивал все желание жить, но вставать нужно, а значит, пора в ванную приводить себя в порядок.  Постриженные волосы ни в какую не хотели укладываться, поэтому она плюнула на это и пошла вниз на завтрак с торчащей прядкой челки. Питер, судя по синякам под глазами, не спал всю ночь из-за игры в компьютере, от чего Сара хмыкнула под нос — она вчера выглядела не лучше по той же причине.  — О, ты проснулась. Хотела уже отправить Питера будить тебя, — мама поставила тарелки на стол, а сама шустро начала собираться на выход. — Куда это ты? — удивилась Сара, похлопав ресницами на то, что мать была уже при параде и куда-то спешила.  — В университете, куда меня перевели, тоже устроили собрание, — Устало вздохнула та, обуваясь. — Папа сегодня останется дома и присмотрит за бабушкой, поэтому ужин тоже на нем. И вы не забудьте, что мы с вами собираемся за общим столом, чтобы отпраздновать переезд.  В их семье редко можно было заметить, чтобы они полным составом сидели за ужином. У всех есть свои дела, работа, поэтому, чаще всего, дети ели с кем-то одним из родителей. Сегодня же день был другой — они наконец разобрали вещи и решили отметить удачный перевод на работе, поэтому вся семья должна была собраться на кухне в восемь вечера.  — Помню. Тогда удачи, мам, — Сара помахала маме рукой и, стоило двери закрыться, как она кинула взгляд на Питера.  — О нет, не смотри на меня так, — закатил глаза тот, кинув в рот последнюю ложку яичницы.  — Стоит ли мне напомнить, что кое-кто, — она сделала взгляд ещё более говорящим. — Забрал мои наушники ещё три дня назад и до сих пор не возвращает.  — В них удобно играть! — Возразил в свою защиту Пит, укладывая грязную посуду в раковину. — Тебе жалко что ли?  — Верни мне их сейчас же! Я давала тебе послушать музыку в машине, но никак не думала, что после этого ты положишь на мою вещь свой глаз! — Негодовала Сара, проигнорировав сытный завтрак на столе и двинулась к младшему брату.  Тот, прекрасно зная нрав сестры, поспешил скрыться с местности, дабы сохранить безопасную дистанцию.  — Верну, как только у меня получится возвысить ранг! — Он уже уходил из кухни, как сестра кинула ему в затылок маленькое вафельное полотенце для рук и зло прорычала:  — Сейчас же!  Но вместо исполнения приказа, юный Пит только помахал рукой и ушел наверх, собираться на учебу и действовать на нервы старшей Мински своим непослушанием.  Сара устало вздохнула, понимая, что сегодня снова пойдет в школу без музыки, но эта грустная новость тут же померка на фоне грязной тарелки в раковине. — Эй, а кто будет мыть посуду?!  Утро было отвратительным, потому что ей пришлось мыть все одной, а ещё прилетел выговор со стороны отца, которого девушка случайно разбудила своими недовольными криками. Питер злорадствовал ровно до того момента, пока их пути не разошлись на переулке, где одному нужно было заворачивать налево, а другой направо.  В целом, что-то все же хорошее случилось — прямо перед тем как разойтись в разные стороны, Сара схватила мелкого засранца и выцепила у него свои наушники, которые тот повесил себе на шею. Бедный брат чуть не стал жертвой удушья, но без боя отдавать их отказывался. В итоге произошла мелкая драка, которую случайно заметил кто-то из мимо проходящих подростков.  К великому сожалению Сары, то были одноклассниками, что подсаживались к ней в столовой.  И все же, после возвращения себе ценной вещи, Мински было уже глубоко все равно на то, что сзади шли эти мальчишки, потому что она воткнула наушники и слушала любимые треки. Музыка исцелила ее потраченные нервные клетки.  Сквозь мелодию tame impala, она все равно могла слышать проезжающие мимо машины и гул голосов. Вокруг становилось все больше старшеклассников, которые так же шли на учебу, переговариваясь между собой о домашке и планах после.  Остановившись у забора школы, Сара наклонилась поправить сползающий носок, тем самым пропустив вперед ту самую парочку уже знакомых одноклассников. Последние несколько минут пути она невольно смотрела на их затылки и профили лица, когда те поворачивались друг к другу и о чем-то оживлено разговаривали. Минхо, — имя которого Сара вспомнила еле-еле — смеялся с шутки друга, открывая симпатичный ряд зубов, когда же Джисон закрывал рот в новом приступе смеха и стучал по плечу Ли как какая-то застенчивая младшеклассница. О чем они там болтали — вопрос хороший. И Сару поглотил интерес, из-за чего палец сам сделал громкость музыки тише.  — …а я сам ничего не понял, поэтому ответил наобум. И прикинь, оказывается тот чел хотел от меня номер телефона! Ко мне ещё никогда не подкатывали в метро и, уж тем более, какой-то парень явно старше лет на десять! — Минхо скривил гримасу на лице, словно с ним случилось нечто отвратительное.  Если честно, Сара и сама скривилась на услышанное, потому что представила в голове эту картину: одинокий подросток ждущий свой поезд, а рядом взрослый офисный клерк, который мало того, что был старше, так ещё подкатывал к подростку! Как же хорошо, что Мински добирается до школы пешком по улице и вдыхать мерзкого запаха метро не приходиться. А если нужно выехать в центр, то она довольствуется автобусами, в которых тоже мало приятного, но нет такого страха понимания, что ты находишься глубоко под землей с кучей людей.  — Жесть. Давай в следующий раз вместе поедем? Может, компания его отпугнет? — Предложил Хан, когда они отсмеялись с ситуации, хотя в ней было мало чего забавного.  — А давай.  Девушка, подслушивающая лишь часть разговора, все равно сделала положительный вывод о двух друзьях — один был всегда на каком-то непонятном для нее позитиве, а второй сквозь этот позитив что-то видел и поддерживал друга. Словно Минхо боялся показаться трусом, когда же Хан не видел в этом ничего плохого и предложил свою компанию, дабы друг больше не получал сомнительных контактов с мужчинами.  Эх, если бы у нее были такие подруги… Сара тоже хотела бы делиться с кем-нибудь невзгодами, а в ответ получать поддержку. Даже на брата некому пожаловаться, хотя очень хотелось.  Дальше слушать не было смысла, поэтому новая звуковая дорожка стала громче и путь до класса сопровождался музыкой. Мински сегодня тоже была не в духе и ни с кем не хотела общаться, как и вчера.

⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅

Спустя несколько часов, наступила, наконец, обеденная большая перемена, в которую Сара хотела сделать забытое задание от преподавателя и съесть чего-нибудь из сытных булок, потому что дома она так ничего и не поела.  Место для уединения было найдено быстро — прогуливаясь по коридорам и лестничным клеткам, она заприметила уголок на самом верху лестницы, где была запертая дверь на крышу.  Здесь хоть и прохладно, но Сара не жаловалась, потому что место было тихим. А большего для концентрации внимания над домашкой и не надо. Вот так, скрючившись на пиджаке под пятой точкой, держа в одной руке толстый сэндвич, а в другой ручку для написания ответов в тетрадь лежащую на коленках, девушка провела несколько минут. Один наушник выткнут из уха, чтобы не упустить звонок на урок, поэтому некоторые крики и топот  подростков до нее доходили.  В один такой момент снизу послышалась какая-то непонятная возня, на которую сначала Сара не обратила никакого внимания. Но когда уже послышался знатный такой стон боли, ей пришлось замереть с открытым ртом около ещё не откусанного сэндвича.  Нахмурив брови, Мински аккуратно сдвинулась вбок и посмотрела вниз, где было несколько людей.  — Французская свинья, неужели не понимаешь, что мы пытаемся донести? — Послышался скрипучий голос какой-то девчонки, которому поддакнули кто-то из коллектива. — Всего один день здесь, а уже крутишься рядом с Хёнджином. Он, вообще-то, наш одноклассник.  — Я не крутилась рядом с ним, — второй голос, мелодичный и тихий, показался куда узнаваемым. Лумьер Берри.  — Да плевать мне! Чтобы больше не видела рядом с Хваном! — После какого-то истеричного выкрика послышалось шуршание тканей и Сара увидела в узкой щели между лестниц, что блондинку толкнули.  После этого громкие барышни ушли оставив Лумьер в одиночестве. Та постояла несколько секунд на месте, а после с тяжелым вздохом тоже ушла за дверь, растворяясь в толпе школьников.  Мински похлопала ресницами и мало чего поняла, но все-таки смогла выловить крупицу дельной информации. Похоже, девушек со второго года обучения не устроило то, что Лумьер общалась с их одноклассником — местной иконой. Спустя всего один день учебы здесь, даже Сара умудрилась краем уха услышать об этом парне.  Кто-то даже упоминал Берри в одном предложении вместе с Хваном, но Сара этого не запомнила так хорошо. И если бы она была внимательнее к чужим разговорам за спиной, то точно бы куда легче сопоставила факты. А ситуация была простой — кто-то утверждал, что новенькая просто обязана начать встречаться с Хёнджином, потому что они оба очень красивые и идеально бы дополняли друг друга. А вот другие плевались ядом и с яростной ревностью относились к парню, предпочитая называть француженку свиньей.  И, судя по всему, Лумьер все-таки с тем красавчиком заговорила вчера, раз бешеные фанатки накинулись на нее, утянув за собой в уединенный уголок.  Сара только пожала плечами и продолжила свой обед, уткнувшись взглядом в тетрадь. 

⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅

Проверка знаний на прошлом уроке не обрадовала Мински от слова «совсем». За каникула она совершенно растеряла свои познания в математике, которую терпеть не могла, и которую повторять уж точно не было никакого желания.  После урока девушка хмуро вздыхала на проклятый тест с заданиями средней школы, который с трудом смогла решить, пыхтя над ним весь урок. В отличии от нее, большая часть класса даже бровью не повела на неожиданную проверку знаний, а для нее это был как упавший снег на голову. В итоге прилетит ей худший балл, а потом дойдет до родителей и те заставят ее сидеть над уроками, как это было три года назад, когда она в порыве какого-то бунта перестала вообще заниматься точными науками. Тогда родители были просто в ярости из-за того, что дочь вся закрылась от них и тупа читала художественные книжки, показывая тем самым, что не желает иметь дело с традицией их семьи.  С тех пор точные науки вызывали у нее чувство отторжения, но подчиниться предкам пришлось и, сквозь пот и слезы, она все же разобралась со многими пропущенными темами. Только вот теперь, стоило нагрянуть неожиданному тесту, все ее познания испарились.  — Черт, — не удержалась Сара от ругательства себе под нос, пока собирала вещи с парты в рюкзак, злостно застегивая большой карман.  — Не волнуйся так. Этот тест просто для преподавателя, он не будет за него оценки ставить, — голос неожиданно близко обратился к ней и девушка дрогнула, быстро уперевшись взглядом в одноклассника. Перед ней стоял Ким Сынмин, невинно улыбаясь ровными зубами после, скорее всего, брекетов.  — Правда? — Растерянно спросила она, сама не понимая, почему одноклассник так решил. Вроде, учитель ничего такого не упоминал.  — Да, у меня в другой школе так же делали, — кивнул Ким, поправив лямку рюкзака на плече.  Мински скользнула взглядом за плечо парня и заметила, что еще трое ребят ждали своего друга у дверей класса. Все смотри на них и о чем-то перешептывались между собой, от чего ей стало неловко. Ей было непонятно внимание компашки пацанов из ее класса, когда она сама не подавала виду, что нуждается в чей-то помощи. То один подойдет, то второй присоединиться, то третий заведет разговор. Что им нужно от нее?  Сара нахмурилась и закинула сумку на плечо, неприятно ощущая тяжесть.  — Что ж, спасибо, — выдавила из себя, стараясь быстрее выбраться из полупустого класса в коридор.  Стоящие парни у двери выпустили ее без всяких проблем и слов, просто проводив взглядом уходящий силуэт. Мински повела плечом, словно ощущала кожей этот взгляд и поторопила шаг. Было неприятно, хоть те ей ничего и не сделали.  — Ну-у, ты попытался, — Минхо закинул на плечо Кима руку и усмехнулся, когда друг подошел к ним и тяжело вздохнул.  Ребята так же отправились домой, закрыв пустой класс за собой. 

⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅

Учась почти до самого вечера, Сара с горестью поджала губы на темнеющую улицу. Была какая-то, конечно, романтика в прогулке после школы до дома по смеркающейся улице, когда огоньки многих частных домов загорались, а из кафешек с ярким вывесками начинало куда сильнее пахнуть вкусной уличной едой.  Несмотря на все это, Мински кривила душой и лицом на отрывающийся вид с горы на город. Был март, а значит все еще холодно и слякотно из-за снова начавшихся дождей в Сеуле. Все серое, грязное, неприветливое. Хотя, Сара бы и на солнечный теплый денек недовольно фыркала, потому что город был чужим, лишь по крови являясь второй родиной. Ей хотелось обратно в солнечную Калифорнию, к более открытым и свободным людям, привычным лицам.  Нет, Сара не была какой-то националисткой, но корейцы просто не были в ее вкусе. Парни какие-то не такие, а девочки вызывали у нее чувство непонятного отвращения из-за их лицемерного поведения. Везде были свои проблемы, плохие и хорошие люди, но здесь Сара просто ещё никого нормального не видела. Хотя, правильнее будет сказать, что она и не хотела видеть из-за желания вернуться обратно домой.  Поэтому, она продолжала быть колючей по отношению к другим.  Спускаясь по горе вниз к знакомой уже развилке, чтобы добраться домой, как по пути встретилась небольшая кафешка с уличной едой.  Дома поесть можно до отвала, но у Мински появилось устойчивое желание попробовать что-то именно здесь. Все-таки местная еда ей пришлась по вкусу, чему сама была удивлена. Она никогда не замечала за собой любви к острому, и уж тем более к курице в соусе, но здесь это было действительно вкусно.  — Добро пожаловать!  Немного сомневаясь стоит ли заходить сюда, школьница все же преодолела порог и сразу почувствовала запах специй. В уши ударил звук из местной кухни, где готовили закуски для нескольких посетителей.  Внутри оказалось не так просторно, но уютно, если расставленные обычные столы с табуретками рядом можно так охарактеризовать. Куда симпатичнее, конечно, выглядела барная стойка с бабушкой по ту сторону, что заметила зашедшую девушку и приветливо улыбнулась.  Помимо их двоих, здесь сидело двое мужчин и семья из трех членов, в которой совсем ещё малыш тихо сидел рядом с родителями.  Сара машинально поклонилась и кинула рюкзак за стол около стены, подальше от основной кучи людей, и принялась рассматривать брошюру. На лимитированной странице красовалась курица под разным соусом, несколько закусок из овощей и говядины, да обычный травяной чай и пиво. Весьма скромно, но многие похожие забегаловки хорошо удерживались на рынке из-за, как раз-таки, своей простоты. Корейцы обожали такие места, а туристы часто посещали, потому что подобное уже стало считаться культурой.  — Мне, пожалуйста, курицу в остром соусе и маленький чайник чая, — Сара подошла к женщине за баром и перечислила свой заказ.  Приглядевшись получше, она заметила, что хозяйке места уже явно за шестьдесят, судя по походке, седым волосам и морщинистому телу. Она передала заказ на кухню и приняла деньги у школьницы, сказав, что все будет готово через десять минут. Мински кивнула и села за стол, вытаскивая из рюкзака тетрадь по математике.  Хоть Сынмин и сказал, что преподаватель не будет ставить оценки, она все равно не могла оставить все как есть. Может, если она сосредоточится на домашке, то сможет снова вспомнить? Сейчас она этим и займется.  Прошло несколько минут с того момента как Сара села, заказ принесли и было решено несколько примеров. Лучше всего думается, пока девушка ела, поэтому она часто прибегала к еде, стоило сесть за уроки. Но идиллию нарушил новый звук в помещении, куда завалилось несколько ребят ее возраста.  — Здравствуйте! — Компания улыбчивая, но что-то Мински подсказывало, что они натягивали эти улыбки просто, чтобы казаться для взрослых примерными ребятами. — Мы сядем вон там! Принесите нам курицу.  Указав на место не так далеко от того, где пару минут назад сидело двое мужчин, ребята упали на табуретки и стали о чем-то громко между друг другом переговариваться. Сара же, заткнув уши наушниками как обычно, ничего не могла разобрать, но и не хотелось. Просто шумная компания из подростков — таких куча в округе и не всем же быть такими одиночками как она?  Поэтому, плюнув на них, девушка продолжила заниматься.  — Найти функцию, обратную данной… — бормоча себе под нос задание, она почесала затылок состриженными под корень ногтями и выдохнула шумно, стоило ребятам на другом конце заведения слишком громко засмеяться. Прикрыв на секунду глаза, Сара продолжила заниматься. — Найти функцию, обратную данной… Но на уравнении так и не получалось сконцентрироваться, потому что даже через расслабляющую музыку было слышны чужие голоса. Сара закатила глаза и глянула на подростков, нахмурив брови.  Те сидели и игрались с едой, кидая ее друг в друга, со стороны выглядя так, словно они унижали кого-то в их компании. В рюкзаке одного из юношей Сара заметила бутылку соджу, скептически глянув на то, как ребята пытались без палева отпивать прямо из горла.  Всего человек шесть, три парня и три девушки. Но тут явно было что-то не так, раз одна из присутствующих сидела сильно зажато.  Мински могла увидеть только спину той — плечи напряжены и приподняты, словно та пыталась так себя огородить от внешней опасности; ноги в весенних кроссовках с утеплителем внутри дергались под столом в нервном импульсе и волнении, а голова слегка прижата к шее.  Сидящий парень напротив громко хохотал и кидал в лицо этой девочки то салфетки, то листья зеленого салата, что-то щуча, пока остальные заливались в смехе. Но Сара заметила ещё одну фигуру среди других — Лумьер Берри.  Светловолосая просто сидела рядом с тем самым парнем и неловко улыбалась, словно происходящее ей не нравилось, но она просто пыталась не казаться какой-то «другой». Она то заглянет на девушку, над которой явно издевались, то на других ребят и растерянно хлопает ресницами. Сара невольно на это раздраженно выдохнула.  Ее бесили люди, которые пытаются вовлечься в новую компанию, когда она полностью не соответствует моральным принципам. Это выглядело жалко и так убого, что хотелось каждого участника подобной группы взять за плечи и хорошенько потрясти, заставляя пойти в себя. — «Что ты там делаешь, французская лягушка-путешественница?» — подумала Сара, прижав сжатый кулак к губам, все продолжая наблюдать со стороны. Лумьер было неуютно там, в компании тех, кто предпочитал издеваться над слабыми. Это видно по ее позе, улыбке, вновь оторванным заусенцам на пальцах. Все это читалось как детская сказка, но та продолжала сидеть рядом с какими-то уродами и делать вид, что, либо она не понимает, либо все ее устраивало. 

И зачем? 

Сара задалась этим вопросом на пару мгновений, но отвлеклась на поступающий звонок от мамы. Тихо ответив ей, что скоро будет дома, она кинула все свои вещи обратно в рюкзак и отправилась на выход, поблагодарив хозяйку кафе за вкусный ужин. Мински так и не заметила, что Лумьер и какой-то высокий парень проводили ее взглядом. 

⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅

— Убери телефон! — Гневно ворчала мать на Питера, который сидел за общим столом и не отрывался от своего смартфона.  Сара же помогала расставить посуду и блюда, а когда мама в очередной раз сделала предупреждение брату, то со злорадной ухмылкой выхватило его несчастный гаджет прямо во время игры.  — Эй! — Хотел возмутиться тот, но заметив взгляд сестры, стушевался и надул губы. — Да понял я, сейчас помогу.  После этого Питер действительно помог — ушел к отцу на кухню, где тот доготавливал сладкий пирог на десерт. Сегодня папа отвечал за еду, а готовить он умел, поэтому по всему дому разошелся превосходный запах запеченной курицы, картофеля и безалкогольного глинтвейна. Чтобы не обделять и корейскую составляющую, на столе были различные закуски с кимчи, редькой и острая паста кочхуджан.  Сев за стол, Сара невольно усмехнулась — ее тарелка буквально выглядела как она сама, состоя из частей разных культур. В руке вилка, а на тарелке кусок курицы из духовки, которой она собирается макать в острую пасту. Сочетание странное, но ей нравилось.  — Мама, это тебе, — вторая по старшинству в доме помогла матери прийти к столу и сесть, достав небольшой подарок.  Коробка скромная, но мама действительно вкладывала в подаренное свою душу. Хана Мински искренне любила свою родительницу, пыталась ей помогать, но немного стеснялась того, что пришлось перевезти сюда всю семью ради этого.  Ким Нари же была только рада — в этом доме впервые за долгое время снова заиграли краски бурлящей жизни. Даже она сама как-то начала чувствовать себя лучше и бодрее, когда же раньше чахла от одиночества.  Сара смотрела на свою семью и испытывала теплоту, сравнимую с сильной любовью. Она любила вечно занятых родителей, вредного брата и иногда жутко нудную бабулю. Все эти люди были для нее светом среди серых оттенков Сеула, в котором жить она не хотела, но уважала выбор мамы. Поддержке и уважению их научил отец семейства — Джон Мински, который хоть и горел идеями по развитию искусственного интеллекта, но про семью никогда не забывал.  — Ох, не стоило, Хана, — бабушка улыбнулась слегка и приобняла маму, похлопав морщинистой рукой по женскому плечу. — Эх, дочка, какая же прекрасная у тебя семья. Я очень рада, что вы приехали.  — Простите, что вот так ворвались в ваш дом, — Джон, будучи коренным американцем, выучил корейский ещё в годы, когда они с Ханой только познакомились, поэтому и традиции чужой страны чтил.  Ему нравилась Корея, с ее быстрым развитием и культурой, к чему относился с любопытством. Мама, будучи сама студенткой Калифорнийского института, стала для Джона подопечной в адаптации. Так и закрутилась крепкая любовь между кореянкой из Сеула, что прилетела учиться, и местным юношей Джоном, что влюбился в маму с первого взгляда.  Когда у них родилась Сара, то они решили, что будут учить ребенка двум языкам — английскому и корейскому, ведь плод их любви был смешением двух абсолютно разных полюсов. Таким образом потом воспитывали и Питера, который при переезде особо затруднений не испытал.  Да, говорят на другом языке. Да, люди не такие открытые. Да, порядки в школах другие.  Но у него ещё оставались друзья в интернете и куча игр, в которые он постоянно рубился ночами напролет, находясь на созвоне с товарищами чуть ли не сутками.  У Сары в Калифорнии осталось парочку друзей — энергичная Роза и сверхспокойный Майк, которые уже год были вместе. Переодически они звонили или писали Саре, но та все равно скучала по ним и не хотела принимать реальность. Ее сердце по прежнему там — в тёплом климате Кармел-Бай-Си, где провела все свои шестнадцать лет.  — Вы нисколько не стесняете меня, — махнула рукой та, посмотрев на мужчину за столом с ноткой благодарности и радости за счастье своей дочери. — Оставайтесь, сколько вам понадобиться.  — Первое время мы поживем у Вас, но после думаем снять жилье неподалеку, — Джон рассказал о планах и налил жене в бокал немного красного вина. — Гостеприимство это хорошо, но наша шумная семья может Вас утомить.  — Скажешь тоже, — посмеялась Ким Нари, буквально расцветая на глазах из-за окружающих ее родных людей. — В этом доме наконец-то стало немного веселее с вашим приездом.  — Ты чего какая задумчивая? — Питер шепнул сестре, склонившись ближе.  — Думаю об учебе, — не став вдаваться в подробности собственной молчаливости, сказала брату первое, что пришло в голову.  — Ты снова получила десять баллов за алгебру? — Прыснул от смеха тот, тут же получая от сестры внимание злых глаз.  — Сколько ещё будешь это припоминать? Это было в начальной школе, — недовольно выдохнув, она толкнула локтем злорадствующего брата в бок. — Мне напомнить как ты год назад написал в тесте по истории, что Америку открыл не Америго Веспуччи, а Барак Обама?  — Это было давно и неправда! — Пит махнул рукой на сестру и принялся уплетать ужин, когда же у сестры аппетита особо не было.  Дело не только в том, что она поела в той забегаловке после школы. В отсутствии аппетита играло роль щемящее чувство в груди, которое можно назвать тоской по родным краям. Она вроде видела перед собой счастливую семью и радовалась за них, но за саму себя как-то порадоваться не получалось. 

Может, со временем это пройдёт?