Глава 23. Голос Эйвы

Возвращение в джунгли было похоже на вдох после долгого пребывания под водой. Я не знала, как объяснить это чувство — когда воздух вдруг становится легче, краски ярче, а сердце бьётся спокойнее. Здесь, среди высоких деревьев, опутанных светящимися лианами, среди запахов влажной земли и цветущих растений, я чувствовала себя... собой. Зейя, казалось, тоже чувствовала это. Она перестала капризничать по ночам, спала спокойнее, а когда я выносила её на руках из лаборатории, она тянула голову к свету, к шуму джунглей, будто прислушивалась к чему-то, что было недоступно мне. — Она слышит, — сказала Кири, появляясь из-за деревьев. Она всегда появлялась неожиданно, бесшумно, будто сама природа рождала её. — Я знала. — Что она слышит? — спросила я, хотя догадывалась. — Эйву, — ответила Кири, садясь на корточки рядом с Зейей. — Не так, как мы. Сильнее. Чище. Она ещё маленькая, но связь уже есть. Я чувствую. Я смотрела на дочь, которая лежала на пледе, расстеленном на траве, и рассматривала свои пальчики с таким сосредоточенным видом. Она была такой обычной. И такой необычной одновременно. — Когда я была маленькой, — продолжила Кири, — я тоже слышала. Но мне никто не верил. Даже мама. Она думала, что это просто игры. А я слышала. Голоса деревьев, дыхание земли, песни Эйвы. — А сейчас? — Сейчас я слышу лучше, — улыбнулась Кири. — Но она будет слышать лучше меня. Я знаю. Она протянула руку, и Зейя схватила её палец своей маленькой ладошкой. Пять пальцев. Розовые. Человеческие. Кири не отдернула руку, не посмотрела с удивлением или отвращением. Она просто улыбнулась. — Привет, маленькая, — сказала она. — Ты слышишь меня? Эйва говорит с тобой? Что она говорит? Зейя загулила в ответ, и Кири рассмеялась. — Она говорит, что ты красивая, — перевела Кири. — Что у тебя доброе сердце. Что ты сделаешь этот мир лучше. — Ты правда это слышишь? — не поверила я. — Правда, — ответила Кири. — Но я не знаю, как это объяснить. Это как... как знать, что завтра взойдёт солнце. Ты не видишь этого, но знаешь. Потому что так было всегда. Потому что это правда. Я смотрела на неё, на Зейю, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Может быть, это было доверие. Может быть, надежда. — Ты хочешь отвести её к Древу Душ? — спросила Кири. — Думаешь, нужно? — Думаю, она сама захочет. Рано или поздно. Но сейчас... сейчас ты можешь пойти с ней. Просто посмотреть. Просто послушать. Я посмотрела на Зейю. Она смотрела на меня. Ее глаза потихоньку становились будто светлее. — Хорошо, — сказала я. — Пойдём.

***

Древо Душ встречало нас тишиной. Я много раз была здесь раньше — с Нетейамом, с Кири, одна. Каждый раз это место казалось мне особенным, но сегодня оно было другим. Сегодня оно... ждало. Я не знаю, как объяснить это чувство. Будто воздух вокруг стал гуще, будто светящиеся лозы наклонились к нам, будто само дерево дышало в такт с сердцем Зейи. — Она чувствует, — прошептала Кири, останавливаясь у края поляны. — Я пойду. Ты должна быть с ней одна. — Кири... но я не знаю как? — Соедини ее куру с лозой дерева. Она хочет говорить с тобой. Не со мной. С тобой. Она ушла, бесшумно растворилась в джунглях, оставив нас с Зейей одних. Я стояла под огромными ветвями Древа, держа дочь на руках, и не знала, что делать. Я не была На'ви. У меня не было куру, не было связи с Эйвой, я не слышала её голоса. Что я могла сказать дереву? О чём просить? — Я не знаю, зачем мы пришли, — сказала я вслух. — Кири сказала, что Зейя слышит тебя. Что она особенная. Я знаю. Я всегда знала. Зейя заворочалась, потянулась руками к светящимся лозам, которые свисали с ветвей. Я подошла ближе, и одна из лоз опустилась, коснулась её пальцев. Зейя замерла. Я тоже. Потому что в этот момент мир вокруг изменился. Я не могу описать это словами. Это было не видение, не сон, не голос. Это было... знание. Как будто кто-то открыл книгу у меня в голове и показал картинки, которые я не могла увидеть иначе. Я увидела маму. Молодую, с тёмными волосами, заплетёнными в косу, и смеющимися глазами. Она сидела в кабине вертолёта, смотрела на небо Пандоры и улыбалась. Она была счастлива. Она любила это небо, эту планету, эту жизнь. Я увидела бабушку. Старую, с морщинистыми руками, которые гладили мои волосы. Она сидела в маленьком саду, смотрела на цветы, которые сама посадила, и говорила: «Твоя мама любила эти цветы. Говорила, они пахнут свободой». Я увидела себя. Маленькую, светловолосую, с карими глазами. Я бегала по саду, ловила бабочек, смеялась. А бабушка смотрела на меня и плакала. Потому что я была похожа на маму. Потому что мамы больше не было. А потом я увидела Зейю. Не ту, что сейчас спала на моих руках. Взрослую. Высокую, стройную, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косу, как у На'ви. Она стояла между двумя мирами — людьми и На'ви — и держала их за руки. Она говорила что-то, и люди слушали. И На'ви слушали. Она была мостом. Она соединяла то, что было разорвано. — Она будет важной, — сказал голос. Я вздрогнула. Голос был не рядом. Он был внутри. Мягкий, тёплый, древний. — Она изменит этот мир, — продолжил голос. — Не войной. Не ненавистью. Любовью. — Кто ты? — прошептала я. — Ты знаешь. Я знала. Эйва. Великая Мать. Та, кого На'ви просят о помощи. Та, кого я никогда не слышала. До сегодняшнего дня. — Почему я? — спросила я. — Почему моя дочь? — Потому что ты выбрала любовь, — ответил голос. — Ты пришла в мир, который был тебе чужим. Ты приняла его. Ты полюбила его. И ты родила дитя, которое станет мостом. — Она не На'ви. Она человек. — Она и то, и другое. И больше. Она — новое. Начало. Я смотрела на Зейю, которая лежала на моих руках и улыбалась во сне. Она была такой маленькой. Такой беззащитной. И такой важной. — Я боюсь, — призналась я. — Боюсь, что ей будет больно. Что её не примут. Что она будет страдать. — Будет, — сказал голос. — Но она будет не одна. У неё есть ты. Есть отец. Есть те, кто любит её. И этого достаточно. — А если я не смогу её защитить? — Сможешь. Потому что ты её мать. Потому что ты сильная. Потому что ты выбрала любовь, когда проще было выбрать страх. Я чувствовала, как слёзы текут по щекам. — Что я должна делать? — Жить. Любить. Растить её. И верить. — Верить во что? — В то, что даже в самой тёмной ночи есть свет. В то, что любовь сильнее страха. В то, что она изменит этот мир. Голос затих. Лозы Древа отпрянули, отпуская Зейю. Она заворочалась, открыла глаза, посмотрела на меня. — Ты слышала? — спросила я. Она улыбнулась. В ответ на мои слова, или на голос, который только что говорил с ней. — Она сказала, что ты особенная, — прошептала я. — Что ты изменишь этот мир. Что ты будешь мостом между людьми и На'ви. Зейя загулила, будто соглашалась. — Я не знаю, как это будет, — продолжила я. — Но я верю. Верю, что ты справишься. Верю, что ты будешь счастлива. Верю, что у тебя всё будет хорошо. Я прижала её к себе, вдыхая запах молока и чего-то сладкого, неуловимого. — Я люблю тебя, — сказала я. — Этого достаточно. Пока достаточно.

***

Кири ждала меня на краю поляны. Увидев моё лицо, она улыбнулась. — Ты слышала её, — сказала она. — Да. Впервые. — И что она сказала? — Что Зейя изменит этот мир. Что она будет мостом. Кири кивнула, будто знала это всегда. — Я тоже так думаю, — сказала она. — Она особенная. Я чувствовала это с первого дня. — А ты? — спросила я. — Ты тоже слышишь Эйву. Ты тоже особенная. — Я просто Кири, — ответила она. — А она... она будет больше. — Ты не боишься? — Чего? — Что она будет больше. Что её будут ждать. Что на неё возложат надежды, которые она не сможет оправдать. Кири посмотрела на меня долгим взглядом. — Она оправдает, — сказала она. — Я знаю. — Откуда? — Потому что у неё есть ты. И отец. И все, кто любит её. Она не одна. А когда ты не один — ты можешь всё. Мы шли обратно к базе, и я чувствовала, как внутри разливается что-то новое. Не страх. Не тревогу. Спокойствие. Эйва говорила со мной. Впервые в жизни. Она сказала, что моя дочь изменит этот мир. Что она будет мостом. Что я должна верить. Я верила.

***

Вечером, когда Зейя уснула, я вышла на крыльцо лаборатории. Нетейам сидел на ступеньках, смотрел на джунгли. — Ты ходила к Древу, — сказал он. Не вопрос — утверждение. — Да. Кири сказала, что Зейя слышит Эйву. Я хотела посмотреть. — И что ты увидела? — Я услышала её, — ответила я, садясь рядом. — Эйву. Впервые. Нетейам повернулся ко мне. — Что она сказала? — Что Зейя будет мостом между мирами. Что она изменит всё. Он помолчал. Потом взял меня за руку. — Я знал, — сказал он. — Знал? — Чувствовал. Когда она родилась, когда я взял её на руки... я чувствовал, что она особенная. — Ты не боишься? — Нет, — ответил он. — Я горжусь. Ею. Тобой. Нами. — А если ей будет тяжело? Если её не примут? Если... — Теона, — перебил он. — Ты слышала Эйву. Она сказала — верить. Давай верить вместе. Я посмотрела на него. В его глазах была такая уверенность, что я невольно улыбнулась. — Хорошо, — сказала я. — Давай верить. Мы сидели на крыльце, смотрели на звёзды, и я думала о том, что мир — удивительное место. Что даже в самой тёмной ночи есть свет. Что любовь сильнее страха. И что моя маленькая девочка, которая спит сейчас в своей корзинке, изменит всё. Я верила в это. Потому что Эйва сказала. Потому что я выбрала верить. А вера — это начало всего.