Глава 30. Затишье перед бурей и день Зейи

Четыре месяца пролетели как один долгий, наполненный светом день. Я не заметила, как они прошли. Утро сменялось вечером, вечер — ночью, а я всё ждала, что это счастье закончится, что кто-то постучит в дверь и скажет: «Всё, хватит, возвращайся к реальности». Но никто не стучал. Мы жили в поселении Оматикайя. Моя хижина была рядом с хижиной Нейтири и Джейка — так хотела свекровь. «Чтобы я могла забирать внучку, когда вы устаёте», — сказала она, и я не спорила. Зей я обожала бабушку. Тянула к ней руки, лепетала что-то на своём детском языке, и Нейтири таяла. — Она говорит «бабушка», — уверяла меня женщина. — Она говорит «ба-ба», — смеялась я. — Это может значить что угодно. — Это значит «бабушка», — стояла на своём Нейтири. — Она умная девочка. Зейя и правда была умной. В свои восемь месяцев она уже сидела, ползала со скоростью маленькой ящерицы и пыталась вставать, хватаясь за всё, что попадалось под руку. Тук была в восторге. — Она будет воином, — говорила девочка, сидя на корточках и наблюдая, как Зейя пытается ухватить светящуюся спору. — Смотри, как она целится! — Она просто хочет поймать огонёк, — возражала я. — Воины тоже ловят огоньки, — серьёзно ответила Тук. — Папа так говорил. Я не спорила.

***

Куоритч появился через месяц после «свадьбы». Я не ждала его. Думала, что он ушёл навсегда, растворился в джунглях, забыл о нас. Но однажды утром Нетейам вернулся с патруля с лицом, которое ничего не обещало хорошего. — Он здесь, — сказал он. — Кто? — Твой отец. Я замерла. Зейя сидела у меня на коленях и теребила мою косу. — Зачем? — Говорит, что у него есть информация. О RDA. О Селфридже. — И ты ему веришь? — Нет, — ответил Нетейам. — Но информация проверяется. Он дал координаты базы, о которой мы не знали. Ло'ак слетал, посмотрел. Всё верно. — И что теперь? — Он останется. В старом лагере. Под охраной. Отец считает, что его можно использовать. — А ты? — Я считаю, что волк остаётся волком, даже когда приносит подарки, — сказал Нетейам. — Но пока он не сделал ничего плохого. Я не спала в ту ночь. Сидела у входа в хижину, смотрела на звёзды и думала о том, что Куоритч снова здесь. Что он снова рядом с моей дочерью. И что я ничего не могу с этим сделать, потому что нам нужна его информация. Зейя спала в своей корзинке, причмокивая во сне. Я смотрела на неё и чувствовала, как страх сжимает сердце. — Я не допущу, — прошептала я. — Клянусь.

***

Следующие недели Куоритч вёл себя идеально. Он давал координаты, называл имена, рассказывал о передвижениях войск. На'ви совершали вылазки, уничтожали склады, нарушали линии связи. Каждый раз информация оказывалась точной. — Он слишком полезен, — сказал Джейк однажды вечером, когда мы собрались у костра. — Это меня и беспокоит, — ответил Нетейам. — Пока он даёт нам то, что нужно, мы будем это использовать, — сказал Джейк. — Но глаз с него не спускать. — Я сам буду следить, — ответил Нетейам. Я сидела рядом, держа на руках спящую Зейю, и молчала. Что я могла сказать? Что боюсь? Что каждую ночь просыпаюсь от того, что мне кажется — кто-то стоит у входа? Что смотрю на свою дочь и вижу в её глазах его взгляд? — Теона? — Нетейам коснулся моего плеча. — Ты как? — Всё хорошо, — ответила я. — Просто устала. Он не поверил, но ничего не сказал.

***

Куоритч попросил увидеть Зейю через два месяца после своего возвращения. Мы сидели в хижине — я, Нетейам, Паук. Зейя спала в своей корзинке, раскинув ручки. — Зачем? — спросил Паук. — Она моя внучка, — ответил Куоритч. — Я хочу увидеть её хотя бы раз. — Ты не имеешь права, — сказал Паук. — Я знаю, — ответил Куоритч. — Но я прошу. Я посмотрела на Нетейама. Он молчал, но я видела, как напряжены его плечи. — Один раз, — сказала я. — Под охраной. И ты не будешь её трогать. — Не буду, — ответил Куоритч. Я подошла к корзинке, взяла Зейю на руки. Она улыбалась мне. — Это твой дедушка, — сказала я, поворачиваясь к Куоритчу. — Он пришёл посмотреть на тебя. Куоритч смотрел на Зейю. В его глазах мелькнуло что-то — я не знала, что это было. Удивление? Боль? Желание? — Она похожа на тебя, — сказал он. — Я знаю. — И на Паз. Те же глаза. Он помолчал, вглядываясь в лицо девочки. — Но что-то... другое, — сказал он. — Она смотрит не так. Я посмотрела на Зейю. Она смотрела на Куоритча своими огромными глазами, и в них что-то изменилось. Я не сразу поняла что. А потом увидела. Её глаза, которые я помнила карими, тёмными, моими, теперь отливали золотом. Не полностью — будто кто-то разбил солнечный свет на мелкие осколки и вплавил в её радужки. Они становились больше, выразительнее, как у На'ви. — Когда это началось? — спросил Нетейам, тоже заметив. — Не знаю, — честно ответила я. — Не заметила. — Она меняется, — сказал он. — Становится... нашей. Зейя протянула руку к Куоритчу, и я почувствовала, как он замер. Его пальцы дрогнули, но он не коснулся её. Только смотрел. — Сильная, — сказал он. — Как её мать. Он отступил на шаг. — Спасибо, — сказал он. — Этого достаточно. Он вышел. Паук смотрел ему вслед, и в его глазах было что-то, чему я не могла подобрать названия. — Ты как? — спросила я. — Не знаю, — ответил он. — Он смотрел на неё... как на что-то ценное. — Она и есть ценная, — сказала я. — Знаю. Но он... он смотрел так, будто она — трофей. Я прижала Зейю к себе. На сердце было тревожно.

***

В следующие недели изменения стали заметнее. Глаза Зейи из карих превратились в золотистые — большие, выразительные, как у Нетейама. Она смотрела ими на мир с тем же любопытством, с каким раньше смотрела карими, но что-то изменилось. Будто она видела больше. Будто чувствовала то, чего не чувствовала раньше. — Ее связь с Эйвой становится сильнее, — сказала Кири, когда мы сидели у Древа Душ. — Откуда ты знаешь? — спросила я. — Я чувствую, — ответила Кири. — Когда она рядом, мир становится... громче. Для меня. Она усиливает связь. Я смотрела на дочь, которая сидела на траве и тянула руки к светящимся спорам. Она была такой маленькой. И такой необычной. — Это опасно? — спросила я. — Нет, — ответила Кири. — Это дар.

На затылке у Зейи давно появился тонкий отросток — куру. Он был маленький, нежный, розоватый, и я боялась до него дотрагиваться. — Это её связь с Эйвой, — сказала Нейтири, которая сидела рядом. — Когда она вырастет, она сможет соединяться с Древом, с животными, с землёй. — Она сможет быть как На'ви? — спросила я. — Она сможет быть собой, — ответила Нейтири. — А это важнее. Я смотрела на дочь, которая спала в корзинке, и думала о том, кем она станет. Не человеком, не На'ви. Чем-то новым. Чем-то, чего этот мир ещё не видел. — Ты будешь особенной, — прошептала я. — Но ты всегда будешь моей.

***

В день, когда Зейе исполнился год, я проснулась от того, что кто-то гладил меня по лицу. Открыла глаза. Зейя стояла у моей циновки, держась за край, и смотрела на меня с торжеством победителя. — Мама, — сказала она. — Ты сама встала? — я села, не веря своим глазам. — Мама! — повторила она, дёргая меня за руку. Я рассмеялась, подхватила её на руки. Она была тяжёлой, тёплой, пахла молоком и солнцем. Её золотистые глаза сияли, куру на затылке дрожал от напряжения. — Ты ходишь, — сказала я. — Сама. Нетейам проснулся от нашего смеха, сел на циновке, протёр глаза. — Что случилось? — Она ходит! — закричала я. — Сама! Он смотрел на нас, и его лицо медленно расплывалось в улыбке. — Иди ко мне, — сказал он, протягивая руки. Зейя отпустила меня, сделала шаг. Нетейам ждал. Ещё шаг. И ещё. Она упала на него, обхватив руками его шею, и он рассмеялся — громко, радостно, запрокинув голову. — Воин, — сказал он. — Настоящий воин. Зейя улыбнулась, хотя вряд ли понимала, что значит это слово.

***

Праздник готовили всем миром. Нейтири украсила поляну цветами, Тук сплела для Зейи венок, Кири нарисовала на её руках и лице светящиеся узоры — такие же, какие наносят воинам перед битвой. «Чтобы она росла сильной», — сказала она. Зейя сидела у меня на коленях, вертела головой, пыталась ухватить светящиеся споры, которые кружились вокруг. — Сиди спокойно, — смеялась я. — Сейчас всё упадёт. Джейк принёс маленький лук — точную копию настоящего, только из мягкого дерева, без тетивы. — Это тебе, — сказал он, протягивая подарок. — Когда подрастёшь, я научу тебя стрелять. Дочь взяла в руки лук. Она смотрела на него с таким восторгом, будто ей подарили весь мир. Паук подарил ей фигурку икрана, вырезанную из дерева и раскрашенную в синий и белый. — Это твой дух-хранитель, — сказал он. — Он будет защищать тебя. Макс и Норман принесли мягкое одеяльце — такое же, как то, что они дарили при рождении, но больше. — Чтобы было чем укрываться, когда вырастешь, — сказал Макс, и я заметила, что он снова прячет заплаканные глаза. — Вы опять плачете, — усмехнулась я. — Аллергия, — буркнул Макс. — На пандорианские цветы. Труди тоже пришла на праздник, принеся с собой странный свёрток. — Это от меня, — сказала она, протягивая его Зейе. — Это комбинезончик. Твоя мама носила такой, когда была маленькой. Я взяла свёрток, развернула. Маленький, белый, с вышитыми на нём цветами — точь-в-точь как на старых фотографиях. — Откуда?.. — начала я. — Твоя мама передала его мне перед смертью, — сказала Труди. — Сказала: «Когда у Теоны будет дочь, отдай ей». Я ждала подходящего момента. Я прижала комбинезончик к груди. Слёзы текли по щекам, и я не вытирала их. — Спасибо, — прошептала я. — Не за что, — ответила Труди. — Твоя мама была бы счастлива.

***

Праздник длился до заката. Зейя сидела на траве в окружении подарков, пыталась ухватить сразу всё, смеялась, требовала внимания. Тук была рядом, показывала ей, как играть с новыми игрушками. Паук сидел в стороне, смотрел на них и улыбался. — Она счастлива, — сказал Нетейам, обнимая меня. — Счастлива, — ответила я. — И мы счастливы. Я прижалась к нему, чувствуя, как его рука ложится на моё плечо. — Нетейам, — позвала я. — Ммм? — Ты боишься? — Чего? — Будущего. Того, что он... что всё это закончится. Он помолчал. Потом сказал: — Боюсь. Но я верю, что мы справимся. Потому что у нас есть она, — он кивнул на Зейю. — Потому что у нас есть мы. — Этого достаточно? — Этого более чем достаточно. Солнце садилось за джунгли, окрашивая небо в багровые тона. Где-то там, в старом лагере, сидел человек, который называл себя моим отцом. Я не знала, враг он или союзник. Но сегодня, в этот день, я не хотела о нём думать. Сегодня был день Зейи. И я была счастлива.