Глава 29. Ночь под звездами

Праздник затихал. Костры догорали, песни стихали, и гости, уставшие от танцев и смеха, расходились по хижинам. Я стояла у края поляны, держа на руках спящую Зейю, и смотрела, как последние огоньки мерцают в темноте. Нейтири подошла ко мне, бесшумная, как тень. — Отдай её мне, — сказала она, протягивая руки. Я посмотрела на дочь. Она спала, прижавшись к моей груди, такая маленькая, такая беззащитная. — Она проснётся ночью, — сказала я. — Ей нужно будет поесть... — Я справлюсь, — перебила Нейтири. — Ты сегодня должна быть с мужем. Не с дочерью. Я колебалась. Нейтири смотрела на меня с терпеливой улыбкой. — Теона, — сказала она мягко. — Я растила четверых детей. Одну ночь я выдержу. Иди. Я поцеловала Зейю в макушку, передала её женщине. Дочь заворочалась, но не проснулась — только причмокнула губами и уткнулась носом в плечо Нейтири. — Спасибо, — сказала я. — Не за что, — ответила Нейтири. — Идите. Он ждёт. Нетейам ждал меня на краю поляны, где кончались хижины и начинались джунгли. Он стоял спиной ко мне, смотрел в темноту, и светящиеся споры кружились вокруг него, оставляя бирюзовые следы в воздухе. Я подошла, и он обернулся. — Ты готова? — спросил он. — Готова. Он протянул руку, и я вложила свою ладонь в его огромную, шершавую ладонь. Мы шагнули в джунгли.

***

Ночь была тёплой, влажной, полной звуков. Где-то вдалеке кричали ночные птицы, шелестели листья под лапами невидимых зверей, и воздух был таким густым, что казалось — его можно пить. Нетейам вёл меня по тропе, которую я не знала, и я шла за ним, не спрашивая, куда мы идём. Светящиеся споры поднимались из земли, кружились вокруг нас, освещая путь. Я смотрела на его спину — широкую, сильную, покрытую белыми узорами, которые женщины нанесли сегодня для церемонии. Они ещё не стёрлись, светились в темноте, и казалось, что сам лес нарисовал их на его коже. — Ты смотришь на меня? — спросил он, не оборачиваясь. — Смотрю. — На что? — На тебя. На моего мужа. Он остановился, обернулся. В темноте его глаза светились золотом — отражение спор, или что-то большее. — Ты назвала меня мужем, — сказал он. — Ты и есть мой муж, — ответила я. — Теперь официально. Он шагнул ко мне, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, не торопясь, будто у нас была целая вечность. Его руки скользнули по моей спине, и я почувствовала, как дрожат его пальцы. Он волновался. Мой сильный, мой огромный воин волновался. — Пойдём, — сказал он, отстраняясь. — Я хочу показать тебе кое-что.

***

Мы вышли к водопаду, когда луна уже поднялась высоко. Я не узнала этого места. Днём оно было красивым — прозрачная вода, зелёные берега, свет, играющий в брызгах. Ночью оно было другим. Вода светилась, в ней отражались звёзды, и казалось, что мы стоим на краю вселенной. — Это то же место? — спросила я. — То же, — ответил Нетейам. — Но ночью оно принадлежит только нам. Он подошёл к воде, опустился на колени, и я сделала так же. Вода была тёплой, мягкой, и когда я коснулась её, светящиеся споры поднялись в воздух, закружились вокруг нас. — Красиво, — прошептала я. — Ты красивая, — ответил он. Он повернулся ко мне, и я увидела, как лунный свет падает на его лицо, на его глаза, которые сегодня казались не золотыми, а серебряными. — Я хочу запомнить этот день, — сказал он. — Каждое мгновение. — Запомним, — ответила я. — Вместе. Он протянул руку, коснулся ленты на моей груди. Не развязывая, просто провёл пальцами по краю, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Ты стесняешься, — сказал он. — Я вижу. — Я изменилась, — ответила я. — После родов. Моё тело уже не такое, как раньше. Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Ты носила нашу дочь, — сказал он. — Ты родила её. Ты кормишь её. Твоё тело изменилось, потому что оно делало великую работу. — Но я не такая, как раньше. — Ты лучше, — он провёл пальцами по моей шее, спустился к ключицам, к светящимся линиям, которые нарисовала женщина на рассвете. — Ты стала женщиной, которая дала жизнь. И нет ничего красивее этого. Он развязал узел на моём бедре, и набедренная повязка упала на траву. Потом лента на груди — она скользнула вниз, открывая меня лунному свету. Я стояла перед ним обнажённая, чувствуя, как ветер касается моей кожи, как светящиеся споры опускаются на плечи, на грудь, на живот. Я хотела спрятаться, прикрыться, но его взгляд остановил меня. — Ты смотришь, — сказала я. — Смотрю, — ответил он. — И не могу насмотреться. Он поднялся, и я увидела, как его руки тянутся к набедренной повязке. Он снял её, и теперь мы стояли друг перед другом обнажённые — синий великан и бледная женщина, разные во всём, но одинаковые в главном. — Иди ко мне, — сказал он. Я шагнула. Он обнял меня, прижал к себе, и я чувствовала, как его кожа касается моей, как его дыхание смешивается с моим, как его сердце бьётся в унисон с моим. — Я люблю тебя, — прошептала я. — Я знаю, — ответил он. — Я тоже люблю тебя. Мы вошли в воду. Она была тёплой, мягкой, обволакивающей. Светящиеся цветы касались наших плеч, лиц, волос, оставляя на коже бирюзовые следы. Нетейам обнял меня, прижал к себе, и я чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, надёжно. — Я боялся, — сказал он. — Чего? — Что ты не захочешь этого. После всего. После родов, после боли, после... — Нетейам, — я прижала палец к его губам. — Я хочу. Я очень хочу. — Ты не боишься? — С тобой — нет. Он поцеловал меня, и на этот раз поцелуй был другим. Не нежным, не робким. Глубоким, жадным, полным того, чего нам так не хватало все эти месяцы. Я отвечала, прижимаясь к нему, чувствуя, как вода качает нас, как цветы касаются наших тел, как звёзды отражаются в гладкой поверхности озера. Его руки скользили по моей спине, по бёдрам, по груди, и я чувствовала, как он изучает моё тело заново — новое тело, которое стало его женой. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, — ответила я.

***

Потом мы лежали на берегу, на мягком мху, укрытые светящимися спорами, и смотрели на звёзды. Нетейам обнимал меня, его рука лежала на моём животе, и я чувствовала, как его дыхание смешивается с моим. — Знаешь, что сказала моя мать перед церемонией? — спросил он. — Что? — Она сказала: "Ты выбрал женщину, которая сильнее тебя. Не потому, что она воин. А потому, что она пришла в чужой мир и сделала его своим". — Она это сказала? — Она это сказала, — он поцеловал меня в макушку. — И она права. — Я не сильная, — возразила я. — Я просто не сдавалась. — Это и есть сила, — ответил он. — Не сдаваться. Мы замолчали. Водопад шумел где-то рядом, звёзды мерцали, и я чувствовала, как всё, что было раньше — страхи, сомнения, боль — отступает, тает, исчезает. — Нетейам, — позвала я. — Ммм? — Ты веришь, что мы сможем? Вырастить Зейю, защитить её, построить мир, где она будет счастлива? — Верю, — ответил он. — Потому что у нас есть ты. Потому что у нас есть я. Потому что у нас есть все, кто нас любит. — Этого достаточно? — Этого более чем достаточно.

***

Утром я проснулась оттого, что кто-то гладил меня по волосам. Открыла глаза. Нетейам лежал рядом, смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. — Ты смотришь на меня пока я сплю? — спросила я. — Смотрю, — ответил он. — И не могу насмотреться. Я улыбнулась, потянулась к нему. Он поцеловал меня, и я чувствовала, как солнечный свет пробивается сквозь листву, касается наших лиц, наших рук, наших тел. — Нам пора возвращаться, — сказала я. — Ещё немного, — ответил он. — Зейя проснётся. — Моя мать справится. — Нетейам... — Ещё немного, — повторил он. Я не спорила, ведь глубоко внутри я тоже не хотела возвращаться. Хотела побыть с ним наедине чуть дольше.

***

Мы вернулись в поселение, когда солнце уже поднялось высоко. Нейтири сидела у входа в свою хижину, Зейя спала у неё на руках, сытая и довольная. Увидев нас, она подняла голову, и в её глазах мелькнула понимающая улыбка. — Хорошо погуляли? — спросила она. — Хорошо, — ответил Нетейам, наклоняясь, чтобы поцеловать мать в щёку. — Я не тебя спрашиваю, — отмахнулась она. — Теона, как ты? — Хорошо, — ответила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Очень хорошо. Нейтири кивнула, отдала мне Зейю. Девочка открыла глаза, увидела меня, улыбнулась. — Мама, — сказала она. Я замерла. — Что? — переспросил Нетейам. — Она сказала "мама", — прошептала я. — Она сказала "мама". Зейя смотрела на меня своими золотистыми глазами, такими серьёзными для младенца, и улыбалась. — Мама, — повторила она. Я заплакала. Слёзы текли по щекам, и я не вытирала их. — Слышишь? — сказала я, поворачиваясь к Нетейаму. — Она сказала "мама". Он обнял нас обеих, и я чувствовала, как он дрожит. — Она умная, — сказал он. — Как её мать. — Она упрямая, — возразила я. — Как её отец. — Она наша, — ответил он. — И это главное. Мы стояли втроём, и я думала о том, что вчера мы стали мужем и женой. А сегодня наша дочь сказала первое слово. И это было лучшее утро в моей жизни.