5. Первое знакомство

Ноябрь. Двадцать девятое число. 11:06 по Берну. Первый выходной день встретил Келла тишиной. Не той тревожной, полной ожидания тишиной, когда ждешь, что из угла вылезет какая-нибудь хуйня, а нормальной, спокойной, утренней. Он открыл глаза, моргнул, прислушался к себе. Никаких кошмаров, ничего такого, спокойствие. Келл потянулся, хрустнул шеей и сел на кровать. Настроение было странным — будто он наконец-то выдохнул после долгого ныряния под воду. Планы на день родились сразу, грандиозные по своей простоте: ничего не делать, ну, почти ничего. Он заварил лапшу, вышел на балкон и замер. За ночь выпал снег, мир изменился. Серый, мокрый, унылый лес превратился в белое поле, усыпанное искрами. Снег продолжал медленно падать — крупные хлопья кружились в воздухе, лениво опускаясь на землю. Тишина стала другой — мягкой, приглушенной, будто кто-то накрыл весь мир толстым одеялом. — С новым годом, называется, — пробормотал Келл, глядя на белое безмолвие. Он постоял пару минут, вдыхая холодный воздух, слушая, как хрустит снег под его весом на балконе. Но холод быстро пробрался под кофту, и он вернулся внутрь. Впервые за всё время Келл взял блокнот не для того, чтобы вырвать листок и поехать за хэш-кодами. Он открыл чистую страницу и написал: "ПЛАНЫ НА ВЫХОДНЫЕ". — Так, — сказал он вслух, диктуя сам себе. — Для начала проедусь по территории, посмотрю, что тут есть. Потом... закуплюсь в магазине. Ну, а там посмотрим. Лапша съелась быстро — горячая, почти вкусная, если не думать о том, что она сделана из непонятно чего. Келл выкинул пустую упаковку, потянулся к двери и вспомнил про чемодан. Он стоял в углу спальни все эти дни, задвинутый под стол, покрытый слоем пыли. Келл мысленно сматерился — как он мог забыть? — подтащил его к кровати, щелкнул замками, открыл. Внутри лежали: два сухпайка, диплом в рамке, плюшевая игрушка — белый Келджой, как Келл его назвал и пара батареек, две штуки. — Сука, как я мог забыть... — выдохнул Келл. Он поставил Келджоя на тумбочку рядом с кроватью. Тот смотрел на него пустыми чëрными глазами и, казалось, осуждал. Диплом Келл повесил на стену — кривовато, но для порядка. Сухпайки закинул в холодильник на черный день. Батарейки убрал в карман — пригодятся, а потом он вспомнил про креветки. Те самые, что лежали в морозилке с первого дня. Замороженные, красные, в прозрачной упаковке. Келл открыл дверцу морозилки с чувством победителя, который наконец-то заслужил награду, но упаковка была пуста. Келл уставился на неё. Потом достал, повертел в руках, внутри — ничего. Только крошки льда и пара засохших усиков на дне. — Ебучий случай, — сказал он очень тихо. Потом громче: — Ну какого хера? Я их точно не ел! Он обвел взглядом комнату. Пусто. Только Келджой на тумбочке таращился. — Тогда кто, нахуй? Полтергейст? Тот чмошник с туалета? Или та чепушила с леса? Он с силой захлопнул дверцу морозилки. — И сука, — продолжил Келл, уже обращаясь к пустоте, — почему мне так похуй? Неужели начал привыкать? Не верю. Он спустился на первый этаж, прошел по коридору к входной двери, набрал код... Дверь открылась, даже не пискнув. То есть она вообще не была заперта. — Мне пиздец, — констатировал Келл голосом человека, который уже слишком устал, чтобы паниковать. Он закрыл дверь на кодовый замок, нажал кнопку блокировки, проверил — закрыто. Потом огляделся, увидел ящик, стоящий рядом, пододвинул его к двери. Ящик перекрыл ровно половину. Келл почесал затылок, нашел второй ящик, поставил на первый, теперь дверь была забаррикадирована, не идеально, но лучше чем ничего. — Ууу, сука, — пробормотал Келл, отряхивая руки. — Я свою обсерваторию как крепость буду защищать. Никакая поебота не пройдёт, муха, сука, не пролетит! Он посмотрел на свою конструкцию. Ящики стояли криво, но держались. Келл кивнул сам себе и уже собрался идти в гараж, как вспомнил про сигнал. Тот самый, что он поставил перед сном. Келл закатил глаза, выдохнул что-то нецензурное и поплелся в сигналку. --- Терминал мигал зеленым — запись завершена. Источник сигнала: снова те самые продолговатые треугольные белые объекты, Келл нажал воспроизведение — голоса, шипящие, с непривычными интонациями. Инопланетный диалог, в котором он не понимал ни слова. — Интересно, — сказал Келл вслух, откидываясь на спинку кресла. — А в какой момент мне стало так похуй на то, что этот сигнал — от инопланетной жизни? И ведь я уже отправлял подобный сигнал этому... Он махнул рукой в сторону потолка, обозначая "этому". — Начальству, мягко говоря, поебать. Они точно что-то знают, я уверен... Хотя, может, они что-то писали? Келл проверил почту. Ничего нового. Только вчерашние сообщения от Бао и Лиа, уже прочитанные. И старые ответы, шаблонные: " Эти данные никуда не годятся, слишком много шума", "повторите измерения", "Калибровка серверов выполнена не полностью". — Так, — сказал Келл, хлопнув себя по коленям. — Я как-то отвлёкся от изначального плана. Он загрузил сигнал на диск, сунул диск в коробку, поставил новый сигнал на загрузку и пошел в гараж. --- Квадроцикл завелся с полтычка, будто только и ждал, когда его покатают. Келл открыл ворота, выехал на свежий снег и вдохнул полной грудью, мир был белым и тихим. Он поехал без конкретной цели — просто по территории, объезжая радиотелескопы, останавливаясь у каждого, чтобы проверить сервера. Где перезагрузить, где откалибровать, где просто послушать, как гудит оборудование в тишине. Работа механическая, почти медитативная. Снег скрипел под колесами, ветер свистел в ушах, лес стоял молчаливый и величественный. На возвышенности, где стояли четыре ветряка, Келл остановился. Отсюда открывался вид почти на всю территорию. Лес, поля, река, обсерватория вдалеке — всё было покрыто белым покрывалом. Даже туман, который висел над землей всё это время, рассеялся, будто снег прогнал его. — Красиво тут... — сказал Келл, выключая двигатель. — И холодно. Он постоял минуту, глядя на заснеженные верхушки деревьев. Тишина была такой плотной, что звон в ушах казался оглушительным. — Не будь тут этой всей паранормальной хуйни... — Келл усмехнулся. — Я бы здесь жить остался. Красиво тут, даже очень. Он вдохнул напоследок холодного воздуха, чувствуя, как лёгкие наполняются морозной свежестью, завёл квадроцикл и поехал дальше. --- Следующий радиотелескоп стоял на поляне, окружённой молодыми соснами. Келл заглушил двигатель, слез, подошёл к консоли — стандартная процедура: перезагрузка, проверка соединения. Всё работало, ничего чинить не надо. Он вышел на середину поляны и замер, там стояли два треугольника. Белые, продолговатые, парящие над землёй в метре от поверхности. Те самые объекты, которые он слышал в сигналах. Они висели неподвижно, будто ждали его. Келл стоял, открыв рот, и пытался осознать увиденное. В голове пронеслась целая череда мыслей. Любопытство взяло верх над здравым смыслом, как обычно. Он сел на квадроцикл и медленно, стараясь не шуметь, подъехал ближе. Метров за двадцать до объекта послышались шаги. Кто-то убегал, шаги были отчетливыми — скрипение по снегу, быстрое, паническое, но никого не было видно. Только следы на снегу — две цепочки, ведущие к лесу. Келл посмотрел на следы. — Невидимки, — сказал Келл громко, чтобы нарушить тишину. — Вы проебались. Ваши следы видно. Тишина, только ветер в соснах. — Ладно, не важно... Он осмотрел поляну. На земле лежал брезент — красно-белый, клетчатый, как пикниковая скатерть. На нём — пара пустых упаковок из-под креветок, тех самых, Келл узнал бренд. — Сука, — выдохнул он. — Так вот кто мои креветки сожрал. Уёбки. Рядом валялась другая еда — земная и не очень. Какие-то банки, другая еда, какой то фрукт, в центре стоял яйцеподобный объект, похожий на маленькую ядерную боеголовку — гладкий, серый. От него веяло теплом — снег в радиусе пары метров растаял, обнажив мокрую землю. Рядом с "яйцом" лежали две маленькие копии варп-стрел. Треугольные, белые, размером с ладонь. Келл подошёл, поднял одну. Она была лёгкой, тёплой и слегка вибрировала, он провёл по воздуху — будто игрушечной машинкой играл. — Келлин, двадцать годиков, люблю играть в игрушки... — усмехнулся он. Положил копию на место, отряхнул руки. Посмотрел в сторону леса, куда убежали невидимки. — Ладно, инопланетные ебаки, — сказал он громко. — Развлекайтесь. Не буду мешать. Сел на квадроцикл, дёрнул рычаг и поехал дальше. --- Аргемия прижала уши к голове. Стелс-броня покрылась снежинками — Как он нас назвал? — переспросила она шёпотом, будто не веря своим ушам. Эсраники, стоящая рядом, замерла, смотря вслед, еë уши медленно поднялись, потом опустились. — Инопланетные ебаки, — констатировала она. --- Келл доехал до генератора, перезагрузил его — стандартная процедура, ничего интересного. Снег всё падал, лес становился всё белее, а настроение — всё лучше. Странно, но Келл почти получал удовольствие от этой поездки. Ветер дул в лицо, снег на куртке, тишина вокруг. Если бы не вся эта паранормальная хуйня, он бы назвал это путешествие идеальным. Проехав ещё сотню метров, он вдруг затормозил. — Блять, — сказал он вслух. — Я же, получается, встретил инопланетян. Он остановил квадроцикл, выключил двигатель, тишина. — Я встретил инопланетян, — повторил он, осознавая сказанное. — Внеземную жизнь. Буквально только что стоял на поляне, где они устроили пикник. И... почему я не придал этому значения?! Келл закрыл лицо руками. — Я, возможно, один из единственных, кто установил контакт с внеземной жизнью! Ладно, не контакт, а так, постоял рядом. Это же историческое событие! Меня должны в учебниках описывать! Келл — первый человек, встретивший инопланетян! Он опустил руки и уставился в снег. — Хотя... Зная, сколько бедолаг тут работало до меня и какой процент из них умер... Я явно был не единственным. Мысль подавила всю радость. Келл посидел минуту, глядя на падающий снег, потом мотнул головой, отгоняя черные мысли. — К хуям, — решил он. — Буду думать о хорошем. Он завёл квадроцикл и газанул. Возможно, слишком сильно. Потому что на следующем повороте, засмотревшись на красивую заснеженную ель, Келл не вписался в дугу. Квадроцикл подскочил на кочке, вылетел с небольшой горы, перевернулся в воздухе — раз, два, три — и приземлился на колёса с глухим ударом. Келл, каким-то чудом не вылетевший из седла, сидел, широко раскрыв глаза, и тяжело дышал. — Ахуеть, — выдохнул он. — Я жив? Он пошевелил руками, ногами — всё на месте, никаких ранений. — Больше так не делать, — сказал он сам себе и поехал дальше, уже аккуратнее. --- Оставшиеся радиотелескопы он объехал без приключений. Сервера перезагрузил, поставил на калибровку. Работа — она и есть работа, даже в выходной. По пути обратно Келл заметил странное углубление в земле, яма, глубокая, метра три в диаметре, с крутыми склонами. На дне что-то белело. — Да ну его нахуй, — сказал Келл, остановившись у края. — Я туда не полезу. Он постоял, посмотрел вниз. — Или полезу. Спорить с самим собой было бесполезно. Любопытство — оно такое. Келл заглушил квадроцикл, нащупал ногой выступ в стене ямы и начал спускаться, но на полпути нога соскользнула. Келл ёбнулся — кубарем, матерясь на чём свет стоит, ударился спиной о пол, потом локтем, потом затылком. Приземлился на дно, к счастью, мягко, на снег. — Сука, — выдохнул он, лёжа на спине и глядя в небо. — Больше так не делать. Точно. Синяки и царапины добавились к уже имеющимся. Келл пошевелился — всё относительно цело. Он сел, осмотрелся. На дне ямы лежала плюшевая игрушка. Белая кошка, размером чуть больше ладони, с красными волосами, в странной одежде — что-то вроде халата учëного. Игрушка была мягкой, чистой, будто её только что положили сюда. — И что это за полуголая кошко-девочка? — Келл взял игрушку, повертел в руках. — Сука, какого хуя? Келл почесал затылок, пожал плечами и запихнул игрушку в карман кофты. А потом до него дошло. Яма глубокая, с крутыми стенами. Вылезти обратно — та ещё задача. Келл встал, подошёл к стене, попробовал ухватиться за выступ — слишком высоко. Попытался подпрыгнуть — не дотянулся. Поставил ногу на небольшой камень — камень вывалился из стены, и Келл снова чуть не упал. — Ну всё, нахуй, — сказал он, прислоняясь спиной к стене и глядя вверх. — Жадность фраера сгубила. Наверху падал снег. Крупные хлопья медленно опускались в яму, ложась на землю, на его куртку, на лицо. — Неужели я стану таким же скелетом, как тот в подвале? — спросил он у себя, — Тоже косточки мои кто-нибудь найдёт через год? Тишина была плотной, почти осязаемой. Келл постоял ещё минуту, потом вздохнул, сел на снег и закрыл глаза. Холодный ветер обдувал его, снег укрывал одеялом. — Прости, мам, — пробормотал он сквозь дремоту. — Не дожил до тридцати... И уснул. --- Час спустя. Аргемия шла по свежему снегу, оставляя следы. За ней, чуть отставая, плелась Эсраники. — Ты уверена? — спросила Аргемия, оглядываясь. — По-моему, ты мне напиздела. Нет его нигде. — Да клянусь, — ответила Эсраники. — Сюда он ехал. Я следила за транспортом его... ну, за его этой железной тележкой. Аргемия остановилась, принюхалась. — Может, сходить проверить? — предложила она. — Вдруг он... — Полагаю, просто сидеть и ждать будет бессмысленно, — согласилась Эсраники. — Пошли. Они пошли по маршруту, который проложил Келл. Следы квадроцикла были хорошо видны на свежем снегу — широкая колея, уходящая в лес. Минут через пять они вышли к месту, где дорога резко обрывалась. Квадроцикл стоял, пустой, покрытый тонким слоем снега. Аргемия подошла ближе, осмотрела. — Транспорт на месте, — сказала она. — А хозяина нет? Эсраники подошла к яме, заглянула внутрь. Уши еë поднялись, потом опустились. — По-моему, я знаю, где он, — сказала она медленно. — Или, хотя бы, догадываюсь. Аргемия заглянула ей через плечо. На дне ямы, на земле, спал Келл. Снег уже наполовину укрыл его. — Твою мать, — тихо сказала Аргемия. Потом громче: — Твою мать, Эсраники! — Что я то сделала? — искренне удивилась та. — Я не заставляла его лезть в яму. — Давай этого горе-исследователя доставать оттуда, — вздохнула Аргемия. Она ловко спустилась вниз, схватила Келла за шкирку и выкинула наверх Эсраники, как мешок с картошкой. Келл глухо крякнул во сне, перевернулся на спину и продолжил спать. Аргемия вылезла следом, отряхнулась. — Понесли, — скомандовала она. Они закинули Келла на плечи, взяли квадроцикл за руль и пошли к обсерватории. --- До места добрались уже в сумерках. Квадроцикл закатили в гараж, ворота закрыли. Келла отнесли на второй этаж и уложили в кровать, прямо в куртке и ботинках. Аргемия и Эсраники стояли над ним, глядя на спящего человека. Келл что-то бормотал во сне. — Что бы он без нас делал... — тихо сказала Аргемия. — Да сдох бы уже бесславно, — пожала плечами Эсраники. Аргемия покосилась на неë, Эсраники выдержала взгляд. — И то верно, — вздохнула Аргемия. — Ладно, пойдём отсюда, не будем над душой стоять. Они вышли, аккуратно закрыв за собой дверь. На кухне Эсраники на секунду задержалась, открыла холодильник, увидел сухпайки и упаковку из-под креветок, вздохнула и закрыла. — Чего хотела? — спросила Аргемия из коридора. — Ничего, — ответила Эсраники. — Просто... показалось. Они ушли. Следы на снегу вокруг обсерватории заметёт к утру. И никто не узнает, что здесь были гости. Кроме, может быть, Келджоя на тумбочке, который смотрел на дверь пустыми чëрными глазами. --- Келл проснулся в три часа ночи. Не от кошмара, не от шороха, просто открыл глаза и понял, что лежит в кровати, обутый, в куртке, с плюшевой кошко-девочкой в кармане. Он сел, пошарил рукой в кармане, нащупал фонарик, включил. Келджой на месте, диплом на стене, холодильник гудит, дверь закрыта. — Приснилось? — спросил он у себя. Келл вздохнул, стянул куртку, скинул ботинки, вытащил из кармана странную игрушку. Посмотрел на неё, она была тёплой. — Ладно, — сказал он, кладя её на тумбочку рядом с Келджоем. — Разбираться буду завтра. Лёг, накрылся одеялом и закрыл глаза. За окном падал снег. В лесу было тихо, и где-то там, в темноте, двое инопланетян сидели у "яйца", ели креветки и обсуждали, что за идиот им попался. — Но симпатичный, — сказала Аргемия. — Симпатичный идиот, — поправила Эсраники. Снег падал в лесу, царила тишина.