Глава 6:Затишье перед бурей

Прошёл месяц. Месяц с тех пор, как Менди и Честер официально стали "самой обсуждаемой парой парка". Месяц сплетен, перешёптываний, тотализаторов и вечно подглядывающих Леона с Сенди. И, о чудо, всё это начало стихать. Колетт, которая раньше караулила у закусочной с блокнотом наперевес, теперь была занята другим. Эдгар, на удивление всех, перестал бродить тенью и рыдать в кустах. Вместо этого он начал появляться у прилавка Пенни, где Колетт помогала маме с продажей игрушек. Он приносил ей... стихи. Собственного сочинения. Про вечную любовь и трагическую судьбу. — Ты только посмотри, — Леон ткнул локтем Сенди, когда они проходили мимо. — Наш Эдгар переобулся в воздухе. Теперь его "никто не понимает" адресовано Колетт. Сенди лениво приоткрыл один глаз. — Она в восторге. Я слышал, как она говорила Пенни, что это "самый романтичный парень в парке, потому что он страдает, как герои её дорам". — Бедный Эдгар, — хмыкнул Леон. — Он даже не подозревает, что влип. — Бедная Колетт, — поправил Сенди. — Она даже не подозревает, что её ждёт. Но это была уже другая история. А в закусочной Менди наконец-то воцарился покой. — Знаешь, — сказала Менди, расставляя тарелки (идеально ровно, с интервалом в три пальца), — я даже начинаю привыкать к тишине. Никто не пялится в окна. Никто не делает ставки на то, когда мы поссоримся. — А мы не поссоримся, — Честер сидел за стойкой и рисовал на салфетке рожицу. Салфетка, конечно, была не первой свежести, но Менди уже научилась закрывать на это глаза. Избирательно. — Мы же идеальная пара. Порядок и хаос. Йин и ян. Скука и веселье. — Я не скучная, — обиженно надула губы Менди. — Очень даже скучная, — поддразнил Честер. — Ты вчера два часа раскладывала конфеты по цветам в автомате. Я наблюдал. Это было... завораживающе. В смысле, как можно так долго делать одно и то же? — Это медитация, — фыркнула Менди. — Тебе бы не помешало. — Я медитирую на ходу, — Честер спрыгнул со стула и подошёл к ней вплотную. — Хочешь, покажу? Он обнял её за талию и прижал к себе. Менди, как всегда в такие моменты, замерла. Она всё ещё не привыкла к его спонтанным нежностям. Но это было приятно. Очень. — Это не медитация, — прошептала она, утыкаясь носом ему в грудь. — Это обнимашки. — Для меня это одно и то же, — он поцеловал её в макушку. — Когда я тебя обнимаю, у меня в голове наступает тишина. Даже мысли о новых розыгрышах замолкают. Представляешь? Менди подняла голову и посмотрела на него. В его глазах не было привычной хитринки. Только тепло. — Честер, — тихо сказала она. — А почему ты стал таким? Ну... почему ты всё время шутишь, разбрасываешь вещи, устраиваешь хаос? Ты всегда был таким? Он замер. На секунду его лицо стало серьёзным, почти грустным. Менди даже испугалась, что сказала что-то не то. — Не всегда, — наконец ответил он, отводя взгляд. — Просто... когда я был маленьким, вокруг меня всё было слишком правильным. Слишком идеальным. Дом блестел, игрушки стояли по полочкам, расписание было расписано по минутам. — Он усмехнулся, но как-то горько. — Моя мама очень любила порядок. Прямо как ты. Менди слушала, затаив дыхание. — И однажды я понял, что задыхаюсь. Что этот идеальный мир — как клетка. И тогда я начал... бунтовать. Сначала мелочи: разбросанные фантики, не заправленная постель. Потом серьёзнее. А потом я просто привык. Привык, что хаос — это свобода. Что сюрпризы — это жизнь. И остановиться уже не мог. Он замолчал. Менди осторожно коснулась его щеки. — А сейчас? — спросила она. — Ты всё ещё задыхаешься? Честер посмотрел на неё. Долго, изучающе. — С тобой — нет, — ответил он. — С тобой я почему-то хочу быть чуть более... организованным. Самому смешно. Ты — ходячий порядок, а я рядом с тобой успокаиваюсь. Это магия какая-то. — Это не магия, — улыбнулась Менди. — Это любовь. Наверное. — Наверное? — приподнял бровь Честер. — Ну... я не очень разбираюсь в таких вещах, — призналась она. — У меня тоже не всё гладко с прошлым. Знаешь, почему я так люблю порядок? Честер покачал головой. — Потому что в детстве у меня не было ничего постоянного, — тихо сказала Менди. — Мы постоянно переезжали. Я меняла школы, друзей, комнаты. Ничего нельзя было контролировать. А потом я выросла и поняла: если я буду контролировать хотя бы мелочи — где что лежит, когда что происходит, — то мир перестанет быть таким страшным. Она вздохнула. — Так что мы с тобой два сапога пара. Ты бежишь от порядка, я — к нему. А в итоге встретились посередине. Честер смотрел на неё с таким выражением, будто видел впервые. — Менди... — выдохнул он. — Ты просто... невероятная. — Знаю, — улыбнулась она, копируя его любимую фразу. Он засмеялся и притянул её для поцелуя. Долгого, сладкого, совсем не хаотичного. Идеального в своей неидеальности. А за окном закусочной, прислонившись к стене, стояла высокая фигура в тёмном плаще. Тара наблюдала за ними своими тремя глазами и загадочно улыбалась. — Интересно, интересно, — прошептала она. — Братик не говорил, что у него такие интересные друзья. Надо будет присмотреться повнимательнее. Она растворилась в тени так же незаметно, как появилась. Внутри закусочной Честер вдруг оторвался от губ Менди и оглянулся на окно. — Что-то не так? — спросила она. — Показалось, — пожал он плечами. — Наверное, ветер. Но Менди знала: Честер никогда ничего не говорил просто так. Если ему показалось — значит, кто-то действительно был там. Впрочем, сейчас ей было всё равно. Потому что его губы снова нашли её, и мир за окном перестал существовать.