— 3 —

Кларк ненавидела собственную реакцию на прикосновения и поцелуи Беллами. Это всё фальшивка, только ради шоу, он ясно дал это понять. И она это знала, но увлеклась. Кларк внутренне оправдывала себя тем, что он был хорош во всём этом. Но если бы она нравилась ему по-настоящему, он бы не сбежал от неё после их не-свидания. Однако Беллами также не отменил ночёвку у неё, что дало им шанс устроить небольшое представление для Рейвен. Кларк предложила ему занять гостевую комнату, но он возразил, что их подруга – ранняя пташка, и они не успеют даже убрать вторую постель утром. Беллами оказался прав, когда утром они проснулись от настойчивого звонка телефона, а Рейвен уже была за дверью, и им удалось лишь разобрать стену из подушек посередине кровати. Удивительно, но им без особого труда удалось её убедить. Эта гениальная девушка не только не разоблачила их притворство, но и заявила, что всегда подозревала, что за их перепалками кроется нечто гораздо большее. Также Рейвен с улыбкой заметила, что они – идеальная пара, отчего Кларк покраснела, стоя в объятиях ухмыляющегося Беллами на собственной кухне. Её запястье горело под браслетом. Через три дня Миллер и Джексон вернулись из круиза и устроили вечеринку по этому поводу. Кларк, разумеется пошла туда и провела весь вечер практически привязанной к Беллами, с его рукой на её талии, несколькими нежными поцелуями и горой случайных прикосновений. Ладно, ей это нравилось, но по официальной версии так им было проще следовать своей легенде. Хотя, пожалуй, это только больше всё запутывало. Самым фантастическим было то, что Октавия не накричала на них. Они решили рассказать ей вместе, поэтому пообедали у него дома, а когда раздался знакомый сигнал видеозвонка, появились в кадре вдвоём. Октавия была поразительно спокойна и "рада, что они во всём разобрались". Если раньше Кларк только время от времени подозревала, что подруга не прочь свести её с братцем, то теперь она была в этом уверена. Дальше всё пошло просто как по нотам. Профессионализм сыграл свою роль, и они почти не обговаривали свои совместные действия. Этот спектакль начинал ощущаться, как настоящие отношения, и Кларк никак не могла понять, бесит её такое положение вещей или пугает. Вероятно, немного и от того, и от другого. Она не знала, почему съёмки первой половины сезона проходили в жёстком графике с мая по июль, а с января по март снимали остальное, хотя само шоу транслировалось, что вполне стандартно, с октября по апрель. Не самая обычная схема, но, вероятно, кому-то на канале это было выгодно. Что ж, в этом году относительно свободная осень хотя бы поможет им "продать" свой псевдороман. В сентябре он подхватил её на руки и закружил на красной дорожке Эмми, за что она отплатила ему шлепком по заднице, когда он пошёл к сцене за своей наградой. Оба раза журналисты были в восторге. В октябре Кларк три дня провела в Нью-Йорке, где он снимался в новом фильме. Роль была второстепенная, но они посетили достаточно общественных мест, чтобы поцелуй на Боу-Бридж в Центральном парке попал на первые полосы нескольких таблоидов. В ноябре Беллами прилетел в Сан-Франциско, где она снималась в серии рекламных роликов для Victoria's Secret, о чём он до этого много шутил, изрядно её раздражая. Съёмки были с запасом рассчитаны на неделю, поэтому менеджер без проблем отпустил её на полдня. Фото, на котором они в обнимку сидят на скамейке на набережной со стаканчиками кофе в руках и смотрят друг на друга, вызвало какой-то дикий шквал умиления в соцсетях. Дома они продолжали появляться вместе, держаться за руки и время от времени ночевать друг у друга с барьером из подушек посередине постели. Новый сезон их шоу показывал отличные результаты и у зрителей, и у критиков. Повлияло ли первое на второе, Кларк не знала, но искренне надеялась, что хотя бы страдает не зря. Прошла осень, наступила зима, и начался сезон благотворительных балов и приёмов. На каждом из них Беллами неизменно обнимал её за талию и шутил каждый раз, когда пафосная речь очередного нудного политика или лоснящегося богача грозила погрузить её в летаргию. В целом, они хорошо проводили время, и Кларк в который раз задумалась, что они действительно могли бы в итоге остаться друзьями. Если она каким-нибудь образом сможет побороть свою влюблённость, конечно. Рождество каждый собирался праздновать со своими семьями. Тем более, что Октавия встретила "того самого" парня и хотела как можно скорее познакомить его с матерью и братом. Но студия устраивала большую вечеринку в Сочельник, и им обоим надлежало быть там. Беллами должен был приехать с минуты на минуту, и Кларк ещё раз оглядела себя в зеркале. Тёмное, почти чёрное, синее платье в пол на тонких бретелях с открытой спиной слегка поблёскивало на свету, напоминая о бархатном звёздном небе. Туфли на шпильках были с удобными ремешками, дающими шанс не пожалеть об их выборе и (в сочетании с разрезом на юбке) визуально делающими её ноги очень длинными. Волосы она убрала в слегка небрежный пучок, а образ дополнила простым, но элегантным комплектом из жемчужных серёжек и кулона. Ей очень нравилось, как она выглядит. Беллами, судя по его реакции, тоже. Его кадык дёрнулся, когда он увидел её. Кларк очень позабавило то, как он буквально не мог сложить слова в предложение, смотря на неё широко раскрытыми глазами. Она с трудом подавила аналогичную реакцию на его наряд – чёрный костюм, галстук в тон и тёмно-синюю рубашку, в которых он выглядел как чёртов бог соблазна. Всю дорогу до отеля, где устраивала вечеринку студия, она ловила на себе его взгляд. Впрочем, водитель тоже то и дело поглядывал на неё в зеркало заднего вида. Это было лестно. В принципе, приём был неплохим. Украшение зала было простым, но изысканным, выбор закусок – приличным, а коллеги – весёлыми. Беллами постоянно был рядом, держал за руку, обнимал её, целовал в волосы, и это было приятно, но Кларк никак не могла отделаться от мысли, что всё это не по-настоящему. Вероятно, это и было одной из причин того, что в итоге она слегка напилась. Не до того состояния, когда не можешь ходить и контролировать свои действия, но когда ловишь себя на слишком громком смехе или лёгкой потере равновесия. Словом, она всё осознавала, просто вполне могла сделать что-нибудь, за что на следующее утро захотела бы извиниться. Например, она всерьёз рассматривала идею затащить своего фальшивого парня в какой-нибудь тёмный угол и предложить заняться чем-нибудь, что не входит в их маленькое соглашение. Почему-то именно этот момент Беллами выбрал, чтобы вытащить её на танцпол. Почему-то именно под первые аккорды "Nights in white satin". Песня столь же красивая, сколь и грустная, с каким-то налётом и обречённости, и надежды. Руки Беллами ощущались почти обжигающе горячими на её голой пояснице, и Кларк сцепила ладони за его шеей, пытаясь унять лёгкое головокружение. Не от алкоголя, а от собственных эмоций. Беллами осторожно кружил их по танцполу, глядя ей прямо в глаза, и Кларк смотрела в ответ, будто под гипнозом. Одна из его рук поднялась вверх, скользя вдоль позвонков, заставляя её спину порыться мурашками, а её саму – рвано вздохнуть. В колонках Джастин Хейворд снова пел о том, как он любит девушку, и Беллами вдруг оказался очень близко. Секунда колебания, и его губы касаются её губ. Сначала нежно, потом чуть смелее. Кларк слегка прикусила его нижнюю губу и приоткрыла рот, позволяя его языку проникнуть внутрь. И это не чувствовалось игрой, это было настоящим удовольствием. Возможно, ей показалось, но Беллами слегка улыбнулся в поцелуй, затем отстраняясь и прижимаясь своим лбом к её. — Кларк, я... — начал он, но его прервал голос генерального директора на сцене. Мужчина был довольно приятным человеком и профессионалом, но слишком уж любил пафосные речи. Они дослушали его пространный монолог, по своей сути сводившийся к тому, что обязательная часть вечера окончена. Как только мужчина сошёл со сцены, Кларк зевнула. — Принцесса устала, — ухмыльнулся Беллами, но без издёвки. — Пожалуй, нам пора по домам. — Да, — согласилась она, улыбаясь. — Завтра у кого-то большой день. — Боже, не напоминай, — закатил он глаза. Пока водитель вёз их по сверкающим праздничными огнями ночным улицам Лос-Анджелеса, Кларк прижалась к парню на заднем сидении, склонила голову на плечо и задремала, убаюканная лёгким поглаживанием его пальцев вдоль её руки. Она проснулась, когда Беллами легонько потряс её, а за окном машины был её дом. — Я бы отнёс тебя, но ты ведь будешь возражать, — мягко улыбнулся он. — Возможно, — хихикнула она. — Но спасибо за предложение. — Всегда к услугам принцессы, — ответил Беллами, наклоняясь к ней и целуя коротко, но нежно. — Спокойной ночи, Кларк, — добавил он, отстраняясь на пару сантиметров. — Спокойной ночи, — прошептала она и вышла из машины с лёгким румянцем на щеках. Очевидно, Беллами ждал, когда она зайдёт в дом. Она обернулась на пороге, помахала в его сторону рукой и услышала звук отъезжающей машины только тогда, когда закрывала дверь. Кларк прислонилась к ней с другой стороны и закрыла глаза, а затем снова распахнула их. Беллами не нужно было танцевать с ней, обнимать по дороге домой или целовать на прощание. Они и без этого были убедительны несколько месяцев подряд. Тогда почему он это делал: вжился в роль или действительно этого хотел? Она искренне надеялась на последнее. Кларк обязательно проанализировала бы эту ситуацию, но стоило ей опустить голову на подушку, и сон тут же накрыл её, унося прочь любые мысли.