Часть 4

После прогулки стало хуже.

Сначала он думал, что просто устал. Нога ныла — тупо, монотонно, будто в кость вкрутили медленный винт. Но через час боль стала глубже. Тяжелее. Тянула вверх, в бедро, в поясницу и отдавалась в плечо, где под бинтами прятались разошедшиеся швы. Он лежал, не двигаясь. Дышал осторожно. Каждое лишнее движение отзывалось неприятным тянущим ударом где-то под рёбрами. Когда пришла медсестра, она даже не стала скрывать раздражения. — Говорили же вам не геройствовать. Он ничего не ответил. Она проверила бинты, что-то недовольно пробормотала и вышла. Через несколько минут вернулась с ампулой. — Сейчас полегче станет. Игла вошла быстро. Холодное лекарство разлилось под кожей. Через несколько минут боль стала мягче. Не исчезла — просто отодвинулась, как будто её завернули в вату. Голова стала тяжёлой. Марк лежал и смотрел в потолок. Перед глазами всё начало расплываться. За окном капало. Тело постепенно немело. Его медленно клонило в сон. Казалось, он прикрыл веки всего на минуту. А когда снова открыл — уже стемнело.

***

Дверь тихо скрипнула. Она проскользнула внутрь почти бесшумно, как тень. — Не спишь? — спросила Лу шёпотом. — А ты даёшь? — Справедливо. Она включила ночник и села на стул. На ней была та же куртка, те же джинсы и те же мокрые ботинки. — На улице слякоть. Ну и погодка, блин. Она нагнулась, начала развязывать шнурки. Ботинки были мокрые, потемневшие от воды. Снег на улице уже не лежал — таял, превращаясь в серую кашу. Она стянула сначала один ботинок, потом второй. Оттолкнула их босой ногой под стул и на секунду замерла. — Ты замёрзла? — Я — никогда. Она улыбнулась, но улыбка вышла немного усталой. — А ты как? — спросила она Марка. — Нормально. Она посмотрела на него, прищурившись. — Врёшь. — На такие вопросы не принято отвечать правдой. Она достала сигареты, открыла форточку и закурила. Дым лениво пополз наружу. Пепел она стряхнула в пустую кружку на подоконнике. Марк наблюдал за ней. — Вчера ты устроила цирк. — Я? — она обернулась, изобразив искреннее удивление. — Это ты тростью махал. Я всего лишь убегала. — Ты орала на весь коридор. — Культурно выражала эмоции. — Она затянулась и выпустила дым. — Зато тебя теперь все боятся. Санитар обходит стороной. Медсёстры шепчутся: «Какой буйный пациент». — Она усмехнулась. — Репутация, Жонсьер. Я тебе её подняла. — Спасибо. — Обращайся. Она докурила и затушила сигарету. Несколько секунд стояла у окна. Потом подошла к кровати и села на край, подтянув ноги под себя. Матрас тихо скрипнул. — Больница — тоска, — сказала она, глядя куда-то в стену. — Даже скандал устроить нормально нельзя. Она несколько минут молчала, задумчиво глядя в темноту. Марк не стал прерывать её. Потом тихо сказала: — Я скучаю. Марк повернул голову. — По чему? Она пожала плечом. — По нашим выездам. По дороге ночью. Она провела ладонью по складке простыни. — Иногда кажется, что мы половину жизни провели в машинах. Она потушила сигарету и закрыла форточку. Потом медленно повернулась к кровати. Несколько секунд просто смотрела на него. Потом подошла ближе. — Ты чего? — спросил Марк. — Чего-чего. — Она остановилась у кровати. — К тебе на кровать хочу. Он посмотрел на неё. — С ума сошла? Это больничная койка. — А я маленькая. Помещусь. — Лу... — Не нуди. Она ухватилась за край кровати и ловко забралась на неё, стараясь не задеть Жонсьера. Койка жалобно скрипнула, прогнулась под двойным весом. Марк тихо выдохнул — движение отозвалось неприятной тянущей болью в боку. — Давай, двигай свою тушу, — сказала она, упираясь ладонью ему в плечо. — Мне тут с краю вообще-то неудобно. Он сдвинулся, насколько позволяло пространство — сантиметров на десять. Она тут же заняла освободившееся место, привалилась к нему боком, поджала под себя ноги. Её волосы упали ему на плечо, пахнущие улицей, талым снегом и чем-то своим, ему знакомым. — Ты умеешь ставить людей в неудобное положение, — сказал он. Она усмехнулась. — Я знаю. Она повозилась ещё немного, устраиваясь удобнее — поправила подушку, подтянула колено ближе, прижалась к нему плечом. Теперь они лежали почти вплотную — он на спине, она на боку, лицом к нему. Он чувствовал её дыхание у шеи. Тёплое. Ровное. Несколько секунд она молчала.Потом посмотрела на него. — Помнишь ту вторую поездку в Лаграс? — Помню. Она усмехнулась. — Ты всю дорогу туда молчал. — Был не в настроении. — Я заметила. Думала, что с ума сойду к концу поездки. Даже свои шутки рассказывала. — Помню. Ничего более идиотского не слышал. — Вообще-то одна заставила тебя улыбнуться. Она легонько толкнула его в бок. — И какая же? — Про дракона. Ну, того, что в бар зашёл. Я видела. У тебя губа дёрнулась. — Она тихо засмеялась. — Это была судорога, — скептично ответил инквизитор. — Порассказывай мне. Сказочник. Она фыркнула и положила ладонь ему на грудь. Пальцы лениво перебирали ткань рубашки. Некоторое время они молчали. Потом она сказала: — Мы чуть не подрались перед тем выездом. Вот мне интересно, к чему была такая яркая реакция на моё участие? — Хотя бы потому что тебе всучили как лишнюю ответственность. Сидела бы себе спокойно и защищала приора. — От кого же я должна его защищать в Инквизиции? От скуки? Марк покосился на неё. — Интересно. А я думал, первая поездка в Лаграс должна была отбить у тебя желание снова искать там приключения. — И всё равно моя помощь была существенной. Что в первый раз, что во второй. — И без тебя бы управились, героиня. — Можешь так и дальше думать. — Лучше бы ты в историю с Еретиком не влезала. — Жонсьер, ты меня сейчас растрогаешь. Марк раздражённо выдохнул. Лу на это ухмыльнулась. — Странно слышать это от тебя. Ты же сам говорил: живые путают следствие. Мёртвые его заканчивают. — Это не повод проверять. Она фыркнула. — Успокойся. Я уже проходила через такое. Марк повернул голову. А Рид внимательно смотрела на его лицо, словно пытаясь найти там что-то кроме безразличия. Жонсьер ничего не ответил. Но перед глазами на секунду всплыло воспоминание: Ниточка, которая вела в Лаграс. Грызня с Лу. Быстрые сборы.

***

Того механика они допрашивали днём. Первый раз. Пол Кранц. Нестабильный. Мужчина средних лет. Механик. Семьянин, а также ответственный работник с хорошей характеристикой. Ни за чем незаконным замечен не был. Отвечал ровно. Алиби у него тоже было. Жонсьер задал ему несколько стандартных вопросов, а затем закрыл папку. — Свободен. Но Лу что-то не понравилось. Она сама толком не могла объяснить, что. Мужик слишком внимательно слушал их разговоры. Всё время косился на часы. Рид просто запомнила его. А вечером увидела снова. Он вышел из мастерской и пошёл в сторону ангара. Лу подождала и тихо пошла следом.

***

Как ни странно, в комнату Марка ей пришлось долго молотить. Ночь всё-таки. — Жонсьер. Тишина. Потом сильнее. — Жонсьер. Изнутри донёсся раздражённый голос: — Рид, иди спать. — Открой. Я сюда не ради шуток пришла. Пауза. Замок щёлкнул. Дверь распахнулась. Марк стоял на пороге в простой футболке и домашних штанах, раздражённый и явно только что проснувшийся. — Сейчас три ночи, — сказал он хрипло. — Что случилось? — Я за тем механиком следила. Он несколько секунд смотрел на неё. — За каким ещё механиком? — Которого сегодня допрашивали. Кранц вроде. Марк тяжело провёл рукой по лицу. — Рид… — Я серьёзно. Он устало опёрся плечом о косяк. — Говори. — Он после смены пошёл к ангару. Я за ним. — Зачем? — Потому что он мне не понравился. Марк устало закрыл глаза. — Единый… — Слушай дальше. Тот мужик говорил с кем-то. — По телефону? — Нет. — Она покачала головой. — С человеком. Его я не смогла рассмотреть. Пауза. — Что он сказал? — Что инквизиция уже здесь. И надо бы кого-то предупредить. Марк смотрел на неё молча. — Кого? — Этого я не знаю. Она честно пожала плечами. — Я не уверена, что это вообще связано с Еретиком. Марк тяжело выдохнул. — Тогда какого чёрта ты меня подняла? — Потому что совпадение странное. Он смотрел на неё несколько секунд. — Мы уже допрашивали этого человека. — Знаю. — У него алиби. — Это тоже знаю. Он раздражённо потёр глаза. — Рид, я спал всего два часа. Она пожала плечами. — Знаешь, я сама была бы не прочь списать это на странное совпадение и сладко нежиться в постельке. Но если этот упырь и правда решил предупредить людей Еретика, тогда мы можем паковать свои пожитки обратно. И повернулась уходить. Она уже сделала пару шагов по коридору, когда за спиной послышалось: — Стой. Она обернулась. Марк уже натягивал на себя привычную чёрную форму. Злой как сатана. Полусонный. Но уже собранный. — Где он? — Комната отдыха. Он устало потёр лицо рукой, пытаясь прийти в себя. — Пошли.

***

Лу сидела на лестнице и ждала. Дверь в комнату, где вёлся допрос , была закрыта. Иногда кто-то из людей Марка выходил, тихо говорил в коридоре и заходил обратно. Марк не выходил. Первый час Лу честно ждала, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Ко второму достала телефон и начала играть в какие-то стрелялки, просто чтобы убить время. К третьему часу она уже почти спала, уронив голову на руку. Когда дверь наконец открылась, Марк выглядел даже хуже, чем ночью. Но на лице снова появилась привычная жёсткость. — Ну? — спросила Лу. — Он заговорил. — Быстро ты с ним. — Второй допрос всегда быстрее. Она подняла бровь. — И что? — Признался. Потом сдал подельника — того самого, с кем он болтал у ангара. Работал на Шеро. Но подозреваю, что их тут больше. Впрочем, теперь это легко выяснить. Лу тихо выдохнула. — Неплохо. Марк посмотрел на неё. — Что ж, может, и не зря ты поехала с группой.

***

Первый на допросе долго не продержался. Кранц начал говорить уже через полчаса. Назвал второго. Том Миллер, его привели позже. Когда Тома притащили в комнату, он держался даже хуже своего дружка — взгляд бегал по комнате, пальцы нервно сцеплялись. И Жонсьер это заметил. — Миллер. Тот поднял глаза. — Сколько вас было? Он молчал. Марк закрыл папку. Подошёл ближе. — Я не люблю повторять вопросы. — Я ничего не… Марк ударил его кулаком в подбородок. Челюсть хрустнула. Стул дёрнулся назад. — Сколько? Том зажмурился. — Трое. Инквизитор кивнул. — Имена. — Пол Кранц… и я. Жонсьер сделал пометку. — Третий? Миллер замялся. Марк схватил его за ворот и резко потянул к себе. — Не заставляй меня ждать. — Макс… Макс Рот. Жонсьер отпустил его. И задал следующий вопрос. — Где он? — Не знаю. Марк поднял глаза. — Отвечай на поставленный вопрос. Тот нервно дёрнул головой. — Он пропал. — Когда? — Недавно. — Насколько недавно? — Пару недель… может, месяц. Марк некоторое время смотрел на него. — Где вы встречались с Еретиком? Подозреваемый сразу отвёл взгляд. Марк с силой ударил его в живот. Раздался болезненный стон. Том согнулся на стуле, хватая воздух. — Где. — У склада… — прохрипел он. Марк подождал. — Какого склада? — Старого… у дороги к Периметру. Марк записал. — Когда вы видели Еретика последний раз? Тишина. Инквизитор недовольно поджал губы. — Когда я спрашиваю? — Несколько недель назад. Марк самодовольно ухмыльнулся. Допрос прошёл успешно. Этого было достаточно.

***

Через несколько дней патруль нашёл тело. За Периметром. Мужчина. Неизвестный. Лицо разложилось настолько, что опознать его было невозможно. В материалах дела тело было записано как Макс Рот. Последователь Еретика. Пропал. А сейчас нашёлся. На этом вопрос закрыли.

***

Его взгляд снова вернулся к белому потолку палаты. Лу лежала рядом и водила пальцем по его ладони. — Видишь? — сказала она. Он повернул голову. — Что? Она усмехнулась. — Я была полезна. Он посмотрел на неё. — Нелепая случайность. Она тихо фыркнула. — Зато после этого выезда ты принёс мне кофе. Извинение такое? Он слегка скривился. — Это не было извинением. — Конечно же было. Она придвинулась чуть ближе. — Ты поставил стакан на стол и ушёл. — Ты выпила? — Конечно выпила. Халява. Помолчав немного, она спросила: — А зимний корпоратив помнишь? Марк чуть усмехнулся. — Помню. Лу прищурилась. — Мы тогда оба были в хлам.

***

Корпоратив устроили прямо в здании Инквизиции. Шум, музыка, алкоголь, люди, которые наконец могли расслабиться. Лу держалась рядом почти весь вечер. Шутила, спорила, иногда толкала его локтем. Для Жонсьера это выглядело как обычное дружеское подтрунивание. Но чем дальше заходил вечер, тем хуже работали привычные тормоза. Она садилась ближе. Слишком часто касалась . А он смотрел на неё дольше, чем нужно. Лу пару раз ловила этот взгляд — и каждый раз делала вид, что ничего не происходит. — Пошли отсюда, — сказала она позже. — Куда? — В бар. Тут слишком скучно. Он хмыкнул, но поднялся.

***

Бар оказался почти пустой. Они сели за столик в дальнем углу. Пили уже медленнее. Говорили сначала о работе, потом о старых выездах, о людях, с которыми когда-то пересекались. Разговор постепенно становился тише. Иногда между фразами повисала пауза, и ни один из них не спешил её заполнять. Виски давно кончился, но они всё ещё сидели за столом того богом забытого бара. Она напротив. Волосы рассыпались по плечам, глаза блестят, губы приоткрыты. Атмосфера была такая, что воздух между ними становился густым и тяжёлым. Он смотрел в ответ и догадывался о том, что произойдёт дальше. То, что и так уже не лезло ни в какие рамки. Раньше было иначе. Раньше она была просто надоедливой коллегой, девчонкой без манер и воспитания. А теперь всё перевернулось с ног на голову. Запах её духов — шоколад, табак, что-то тёплое и горьковатое — заполнял лёгкие, голову и память. Его вело. От алкоголя, парфюма, от неё. Она медленно потянулась к нему через столик. Пальцы легли на воротник, поправили ткань, задержались на шее. Горячие. Чуть дрожат. Смотрела на него. Он — на неё. В её глазах было то же самое. — Лу… Она рванула его за воротник к себе. Губы встретились резко, несдержанно. Виски, табак, дыхание — всё смешалось в один пьяный, горячий вкус. Она вцепилась в него, он притянул её ближе, насколько позволял стол — неудобно, но плевать. Её пальцы зарылись в короткие волосы, сжали, потянули. Больно. Хорошо. Марк выдохнул ей в рот. Лу покусывала его губу, почти больно, так чтобы оставались следы. Он проводил языком по её губам, и она вздрагивала, выдыхала ему в рот что-то неразборчивое. Её пальцы гладили его затылок, шею, царапали кожу.Она была горячей, податливой — вся его, пускай и ненадолго. Кожа горела, дыхание сбилось, в лёгких не хватало воздуха — но оторваться было невозможно. Каждый раз, когда они на несколько секунд отстранялись, чтобы вдохнуть, она снова притягивала его к себе, и всё начиналось заново. Когда они наконец оторвались, оба тяжело дышали. Её лоб касался его лба. Глаза смотрели в глаза.

И никто не проронил ни слова.

***

Марк моргнул. Потолок палаты снова оказался перед глазами — белый, с трещиной у лампы. — Подожди… — пробормотала вдруг Лу. Он повернул голову. Она смотрела на него из-под полуприкрытых век. — Я ведь тогда не сразу отключилась. — В баре — нет. Лу усмехнулась. — Значит, что-то ты всё-таки помнишь. — Помню. Она на секунду задумалась. — А потом? — Потом ты уснула в машине. Лу тихо фыркнула. — Так быстро? — Да. Она провела ладонью по лицу. — Отлично. Просто отлично. Марк пожал плечом. — Зато ты вела себя тихо. Она повернула голову и посмотрела на него. — Подожди… То есть ты меня ещё и домой тащил? — Мгм. Лу закрыла лицо ладонью. — Господи. Потом снова посмотрела на него. — Я тогда соврала, что ничего не помню про тот вечер. Марк даже не удивился. — Я знаю. Она нахмурилась. — Погоди… Как ты…? Он чуть усмехнулся. — Рид. Ты ужасно врёшь. Лу фыркнула, но почти сразу снова стала серьёзной. — Я просто не знала, что с этим делать. Марк ничего не ответил. Она отвела взгляд. — Проще было сделать вид, что ничего не было. В каком-то роде он был с ней согласен. Возможно, поэтому сам закрывал на это глаза. Хоть и понимал, что решение это не лучшее, и последствия не заставят себя долго ждать. Марк какое-то время молчал, потом вдруг сказал: — Кстати, о лжи. Лу приподняла бровь. — Ты сегодня прямо методично проходишься по моим грехам. — Сахар. Она моргнула. — Какой ещё сахар? — В моём кофе. Лу секунду смотрела на него… потом усмехнулась. — А. Ты про ту историю. — Как я могу забыть такую щедрость? Ты мне полбанки этой дряни в чашку высыпала. Она фыркнула. — Не драматизируй. — Это был уже не кофе, а чёрный сироп. — Зато как взбодрился. Марк прищурился. — Я тогда всерьёз думал запросить камеры. Лу рассмеялась. — Представляю себе этот рапорт: неизвестный злоумышленник, зная о нелюбви инквизитора к сахару, специально подсластил ему кофе. — Потом решил, что это будет слишком позорно. — И правильно. Он посмотрел на неё внимательнее. — Я всё равно подозревал тебя. — Ну конечно. Кто ещё мог это сделать? Марк хмыкнул. — Кроме тебя смельчаков не нашлось. Она довольно улыбнулась. — Вообще-то тебе ещё сильно повезло. — В чём? — Под рукой был только сахар. Могла быть горчица или перец. Марк покачал головой. — Рид… — Сам подставился. Оставил стакан прямо перед моим носом. Кстати, — добавила она. — Ты тогда на ту инквизиторшу засмотрелся. — Не засмотрелся. — Не ври.

***

Имя всплыло само — Клэр Дюмон. Высокая, стройная брюнетка, форма на которой сидела просто безупречно. Она стояла прямо перед ним и расслабленно рассказывала о недавней зачистке, а он, слушая вполуха, задержал взгляд немного дольше положенного. Машинально взял свой стакан. Сделал глоток. Тошнотворная сладость ударила по рецепторам так резко, что он едва не выплюнул кофе — прямо на эту самую Дюмон, что стояла напротив. Он тогда с трудом проглотил и несколько секунд просто стоял, пытаясь понять, что вообще происходит. А Лу рядом смотрела на него с абсолютно невинным лицом.

***

Марк моргнул, снова возвращаясь из чертогов памяти. Лу наблюдала за ним с явным интересом. — Вспомнил? — Я чуть не выплюнул кофе прямо на неё. Она усмехнулась. — Да, видела. Марк покачал головой. — Зачем? Лу пожала плечом. — Импульс. — Рид… — Серьёзно. Я не думала ни о мотивах, ни о последствиях. Она провела пальцем по складке простыни. — Захотела — сделала. Марк всё ещё смотрел на неё. — А сейчас? Лу вздохнула. — Сейчас начинаю понимать. — А в моменте я просто взбесилась. Но не могла понять почему. Марк выгнул бровь. На его лице определённо красовалось удовлетворение. — Ревновала? — Можешь потешить своё самолюбие такой версией. Не стану останавливать. Жонсьер хмыкнул, не стал давить дальше — знал, что ничего больше от неё не получит. Так оно и было.

***

Некоторое время они лежали молча. За окном шёл дождь. Вода тихо стучала по стеклу и стекала редкими дорожками вниз. В палате было тепло и полутемно — только ночник у кровати оставлял на стене мягкое пятно света. Лу медленно выдохнула и повернулась ближе. Щекой уткнулась Марку в плечо, будто так и должно было быть. Он не шевельнулся. Разговор закончился сам собой. Тишина была тяжёлая, но спокойная — из тех, которые бывают поздно ночью, когда усталость берёт своё. Через несколько секунд Лу пробормотала, почти не открывая глаз: — Где у тебя одеяло? — Вон там. Он ткнул куда-то в сторону. Она лениво потянулась, на ощупь нашла сложенное одеяло и, повозившись секунду, накрыла их обоих. Лу тихо вздохнула, устраиваясь удобнее. Колено чуть упёрлось ему в бедро, волосы щекотнули шею. — Хочу немного подремать, — пробормотала она. — Мгм. Лу уснула быстро. Дыхание стало ровным и тихим. Марк ещё не спал. Лежал, слушая дождь за окном и её спокойное дыхание рядом. Через какое-то время сон всё-таки взял своё.

***

Проснулся он от холода. Сначала просто почувствовал пустоту рядом. Плечо было свободно. Он открыл глаза. Одеяло рядом лежало скомканным. Лу ушла.