Название файла: Проект_ИЗО_208_Джазари_Вальдес_RAW_версия_5_Вечер_в_Синклер_Хаус.mp4 Статус: Срочно удалить после просмотра. Или пересмотреть. Еще раз.

      Экран загорается. Джазари явно не в своей квартире. Фон – стерильно-белая стена, на которой висит дорогая абстрактная картина (явно оригинал). Слышна приглушенная музыка – играет что-то джазовое, старое, виниловое. Джазари одет в свою обычную фланелевую рубашку поверх футболки, но выглядит так, будто его привели в музей и боятся, что он до всего дотронется.       Джазари шепчет, почти беззвучно:       – Окей. Я в логове врага. Буквально. Я в Синклер Хаус. Келси впустила меня, чтобы помочь с персиками, но по пути случилось ЧП – у неё порвалась молния на форме чирлидерши, а завтра выступление. И тут выяснилось, что я умею шить. Мама научила. Кто бы мог подумать, что навыки починки одежды – это мой пропуск в высшее вампирское общество?       Он осторожно поворачивает камеру, показывая комнату. Это не студенческая общага, это пятизвездочный отель. Дизайнерская мебель, огромная кровать с балдахином, туалетный столик, заставленный косметикой, как в отделе «Люкс» в магазине косметики. И посреди этого великолепия – два ящика персиков и Келси в коротком черном шелковом халате, которая нервно грызет ноготь.       Келси, не обращая внимания на камеру, бормочет:       – Только не вздумай снимать бардак. И это не бардак, это творческий беспорядок. И вообще, чего ты там шепчешь? Снимай уже нормально, раз пришел. Только лицо мне сузь, если можешь. У тебя же есть эти популярные фильтры?       Джазари опустил взгляд в объектив камеры.       – Фильтры ей, видите ли, подавай. Ладно. Итак, задание для проекта: описать один вечер из жизни вампиров. Только я почему-то сижу на полу и штопаю юбку, а Келси Белмонт, потомственная хищница, красит ногти и рассказывает мне про устройство местного бомонда.       Вставка: «Часть 1. Иерархия на кончиках клыков».       – Келси, объясни тупому смертному, как у вас тут всё устроено? Типа, есть король? Совет старейшин? Тайное правление миром?       Келси подпиливает свой ноготок.       – Фу, как старомодно. Никаких королей. Ну, то есть, в Европе может и есть, но они там сидят в своих замках и пьют кровь девственниц по расписанию. Скука. У нас, в Штатах, всё иначе.       Она откладывает пилочку и садится в кресло, принимая величественную позу. Халат немного сползает с плеча, но она этого не замечает.       – Представь пирамиду. Наверху – не древние, а влиятельные. Те, у кого деньги, связи, и кто знает, где похоронены конкуренты. Семья Скарлетт, например. Они тут сто лет, у них свои люди в мэрии, в полиции, в банках крови. Они не охотятся, им приносят. В прямом смысле.       Джазари приподнимает бровь.       – Типа, мафия?       Келси забавно морщится, сдвигая бровки в хмурую складку.       – Типа «старые деньги», если ты понимаешь разницу. Дальше идут такие, как Саша. Сирены – это отдельная каста. Их боятся, потому что они могут загипнотизировать кого угодно. Но Саша без Скарлетт – никто. Они держатся вместе.       – А вы?       Келси выдерживает паузу, затем проводит рукой по волосам.       – А мы... ну, я... мы – те, кто пытается пробиться наверх. У меня есть деньги, папа их заработал. Но у меня нет имени. Поэтому я должна быть с ними. Должна носить правильные бренды, смеяться над их шутками и никогда, слышишь, НИКОГДА не приводить на тусовку парня в фланелевой рубашке, который пахнет табаком и кофе.       Джазари отвел взгляд, голос стал тише:       – Понял. Не напрашиваюсь.       Келси переводит взгляд на парня, ее голос стал мягче.       – Эй. Ты сейчас штопаешь мою юбку. Ты в порядке исключения.       На фоне музыки – заиграла следующая пластинка. Звук немного хриплый, старый. Джазари осматривается в поисках необычного звука. Взгляд задерживается где-то за объективом камеры.       – Кстати, откуда у тебя патефон? Я думал, вы всё на Алексе слушаете.       – Это? – Келси кивает на старинный патефон в углу, с медным раструбом, Джазари наводит на него камеру. – Это папин подарок. Он сказал, что настоящие вампиры должны слушать только винил. Или что-то еще старше. Купил на аукционе за бешеные бабки, чтобы впечатлить Синклеров, когда они придут на ужин. Дурацкая вещь, но звук... ламповый, да? Я иногда включаю, когда никто не видит.       Джазари возвращает камеру на место и смотрит в объектив.       – Значит, даже у вампиров есть папы, которые дарят странные подарки, чтобы понравиться нужным людям. Ничто человеческое им не чуждо.       Вставка: «Часть 2. Интриги и персики».       – А что за вечеринка сегодня? Ты говорила, Скарлетт что-то устраивает.       Келси будто оживает, но в красных глазах паника:       – О, там будет не просто вечеринка. Это «Малая ночная сходка». Только свои. Только элита. Тай, её парень, будет играть на гитаре, инкубы любят внимание. Саша обещала привести какого-то перспективного оборотня из команды по лакроссу. А мне нужно... мне нужно...       Она замолкает и смотрит на персики с ужасом.       – Мне нужно отдать эти персики Скарлетт так, чтобы она не подумала, что я подлизываюсь. Но и чтобы мама не узнала, что я их выкинула. И при этом сказать что-то остроумное про новый клуб, куда она ходит, но так, чтобы не показаться навязчивой. И ещё Саша вчера написала в групповой чат, что я переборщила с блеском для губ, а я не могу ответить грубо, потому что она права, но если я соглашусь, они решат, что я тряпка...       Джазари поднимает руки, в одной видно иголку с ниткой и перебивает ее.       – Келси. Дыши.       – Я не дышу, придурок.       Джазари усмехается, слегка закатывая свои серые глаза.       – Смотри. Персики – это просто персики. Скажешь, что это тебе прислали из дома, и ты подумала, что Скарлетт, с её безупречным вкусом, знает, кому их можно передать, потому что у неё связи с ресторанами. Это не подлизывание, это признание её авторитета.       – Авторитета... – Голос Келси стал задумчивее. – А знаешь, это может сработать. Она любит, когда ей напоминают, что она главная.       – А про губы... Просто скажи: «Саша, дорогая, когда твой голос звучит так сладко, я готова хоть облиться блеском для губ или надеть строительную каску». Она сирена, она тащится от комплиментов её голосу.       Келси смотрит на Джазари так, будто видит его впервые.       – Ты... ты что, только что решил все мои социальные проблемы за тридцать секунд?       Джазари пожимает плечами.       – Я бариста. Я каждый день выслушиваю истории людей и существ, и предлагаю им кофе с сиропом. Это почти то же самое, только вместо сиропа – лесть.       Келси смеется. По-настоящему, громко, запрокинув голову. Халат совсем сползает, но она не замечает.       Вставка: «Часть 3. Выход в свет (или почти)».       – Ладно, юбка готова. Молния ходит как новая. Можешь влезать.       Келси встает, сбрасывает халат. Под ним – кружевное белье и подвязки. Джазари быстро отводит взгляд и утыкается в камеру. На его щеках проступает румянец, который камера безжалостно фиксирует.       – О, работает, – бормочет Келси, натягивая юбку. – Ты гений. Слушай, может, останешься? Ну, пока я собираюсь? Посидишь тут, потом уйдешь через черный ход, когда я уеду. А то Кэсси скоро придет, она будет ныть про свои игры, а мне нужно настроиться на нужный лад.       Джазари все еще смотрит в камеру и цедит сквозь зубы:       – Она только что предложила мне побыть её личным успокоительным перед выходом в свет. Прогресс.       Келси уже у зеркала, красится.       – Ты там не ворчи, я слышу. Лучше расскажи, что у вас, у людей, происходит? Как там твоя руническая магия?       – Да ничего. Экзамен завалил. Пересдача. Зато сегодня нарисовал эскиз тату с летучей мышью, которая ест персик. Символизм, понимаешь?       Келси бросает, не оборачиваясь:       – Пришли потом. Я запощу у себя в вампаблоге.       В этот момент дверь комнаты открывается без стука. В проеме появляется взлохмаченная седая голова с желтыми глазами. Кэсси. На плече сидит маленькое серое перышко.       – Келс, я слышала музыку, ты не дашь мне свой... Ой.       Она замирает, увидев Джазари, сидящего на полу с иголкой в руках, и камеру, направленную на неё.       – У тебя... мальчик?       Джазари подскочил и затараторил:       – Я курьер. По доставке персиков. И швея-многостаночник. Уже ухожу.       Келси, сохраняя ледяное спокойствие, оборачивается.       – Кэсси, это Джаз. Он помогает с проектом. Джаз, это Кэсси, моя соседка. Она гарпия, но не кусается. Ладно, народ, валите оба, мне надо доделать лицо.       Кэсси обиженно хлопает крыльями, но подлетает к Джазари с любопытством.       – О! Ты тот самый, из кофейни? Ты делаешь латте с рисунками, которые все постят в инсту! Я тебя знаю! А что ты тут делаешь?       Джазари обреченно вздыхает.       – Персики, Кэсси. Всё дело в персиках.       Кэсси хихикает. Келси закатывает глаза, но в углах губ прячется улыбка.       – Валите оба на кухню. Там есть крова-кола в холодильнике. Джаз, присмотри за ней, чтобы она не накудахтала тут лишнего. И камеру выключи уже, ради всего святого.       Джазари выключает камеру, но перед этим ловит последний кадр: Келси у зеркала, уже наполовину готовая, королева ночи, которая через час будет сверкать на вечеринке, а пока смотрит на него с комнаты в кухню, и во взгляде – не холод, а что-то тёплое. Почти человеческое.       Экран гаснет. Слышен голос Кэсси за кадром:       – А хочешь, покажу тебе свою новую игру? Там можно дракона оседлать!       – Кэсси, я мечтал об этом всю жизнь, – устало проговорил Джазари.       – Правда?       – Нет. Но пойдем. Персики сами себя не съедят.       Щелчок. Тишина.