i think i think too much (Ким Сынмин)

Идея «учиться вместе» поначалу казалась тебе удивительно привлекательной. Твой парень почти во всех своих классах был одним из лучших учеников, и вмешиваться в его привычный ритм тебе не хотелось. К тому же сама мысль о работе в библиотеке всегда казалась тебе уютной и почти романтичной. В воображении это выглядело идеально: старые книги, тихий полумрак между стеллажами, редкий шёпот, нарушающий тишину, и ваши руки, которые время от времени случайно соприкасаются на столе… Да, тогда тебе казалось, что всё сложится именно так. Твои друзья, кстати, тоже с готовностью подхватили этот настрой. Когда ты объявила, что не сможешь прийти на работу во второй половине дня, в ответ посыпались понимающие улыбки и заговорщические подмигивания. Когда же ты, закатив глаза, заявила, что вообще-то идёшь учиться, спасибо большое, в ответ прозвучало дружное «да-да, конечно», а кто-то даже пустился в чрезмерно подробное объяснение того, как, оказывается, можно заняться сексом в библиотеке и при этом не быть пойманной. Ты ни на секунду не поверила, что такое вообще возможно, но всё равно, выходя из общежития, ощущала в животе лёгкое, щекочущее волнение. Однако довольно быстро выяснилось, что представления Сынмина о свиданиях за учёбой куда сильнее сосредоточены на самой учёбе, чем на свиданиях. При встрече он коротко поцеловал тебя — быстро и почти украдкой. Это тебя не особенно смутило: ты знала, что он не слишком любит проявлять нежность на людях. Зато он взял твою руку, медленно провёл большим пальцем по коже мягкими круговыми движениями, словно приветствуя тебя этим тихим жестом, и на секунду крепко сжал ладонь, прежде чем отпустить. И от этого простого прикосновения бабочки в твоём животе только сильнее зашевелились. …возможно, ты и правда была немного слишком воодушевлена. Но дальше всё пошло как-то не так. С самого начала, например, он отказался взять кофе с собой, посмотрев на тебя так, словно у тебя внезапно выросла вторая голова. — В библиотеке нельзя пить кофе. Он может повредить книги. На этом обсуждение и закончилось. Вы просто зашли внутрь и нашли тихий, уединённый столик, где вокруг не было почти никого — только вы вдвоём среди длинных рядов книг. И вот теперь, спустя час, ты сидишь, уставившись в свои записи, смертельно скучая в глухой библиотечной тишине, тогда как Сынмин уже добрых полчаса ни разу даже не поднял головы от работы. «Это твоя вина», — с горечью говоришь ты себе. Ты ведь прекрасно знаешь, насколько серьёзно он относится к учёбе. Обычно это тебя даже не беспокоило. Ты не раз проводила ночи у него в общежитии, устроившись на его кровати с книгой или телефоном, смотря сериалы, пока он работал за столом, и в такие моменты его сосредоточенность всегда почему-то казалась тебе особенно притягательной. Даже сейчас ты невольно ловишь себя на том, что наблюдаешь за ним: за тем, как на его лице появляется выражение полной, почти упрямой концентрации; как он иногда слегка хмурится, перелистывая страницы в поисках нужного объяснения; как привычным движением поправляет очки, когда они медленно сползают ниже по переносице… Ладно. Хватит уже думать о своём парне. Ты потягиваешься, пытаясь вновь сосредоточиться на эссе, которое должна написать. Пока что ты лишь пытаешься составить для себя более-менее внятный план: на листе уже появилось несколько слов, даже мелькнули пару идей, которые, как тебе кажется, вполне могут лечь в основу работы, но впереди ещё уйма подготовительной возни. Ты долго смотришь на наброски, будто надеясь, что в какой-то момент тебя осенит внезапное вдохновение, однако чем дольше смотришь, тем более бессвязными и беспомощными кажутся эти слова. — Что вы здесь делаете? Честное слово, хвала небесам за Хан Джисона. — Что ты здесь делаешь? — пробормотал Сынмин, даже не поднимая глаз от книги. — Это моё место. — Как романтично, — протянул Джисон, подмигивая тебе. — Над чем работаешь? — Сынмин размышляет о понятии человечности во «Франкенштейне», — объясняешь ты, — а я… — Увлекательно, — перебивает тебя Джисон, и ты невольно фыркаешь от смеха. — Ну и как идут дела? — Отлично, — отвечаешь ты, легко подстраиваясь под его насмешливый тон. — Посмотри сам. Он наклоняется через твоё плечо, заглядывая в экран ноутбука, где на самом деле открыт почти пустой документ Word, и тихо усмехается. С Джисоном тебе всегда было удивительно легко. Ты знала о нём ещё до того, как начала встречаться с Сынмином: слышала, что он участник 3racha — рэп-группы, о которой в кампусе, кажется, не говорил только ленивый. Но лично вы почти не общались. Поэтому новость о том, что он сосед Сынмина по комнате, стала для тебя неожиданностью, тем более что ладили они на удивление хорошо. Джисон вообще оказался очень внимательным человеком: если мог, он всегда оставлял вас двоих наедине, просто ночуя у одного из других участников своей группы. К тому же он почти всегда умудрялся рассмешить тебя и в целом был тем человеком, рядом с которым приятно находиться. — Ничего себе, — протянул он, улыбаясь. — Очень впечатляет. В заголовке уже есть опечатка. Ты тут же подаёшься вперёд, пытаясь исправить ошибку и одновременно тихо выругаться, пока Джисон смеётся над твоей реакцией. Напротив вас Сынмин наконец поднимает голову и негромко цокает языком. Его челюсть напряжена — верный признак того, что он начинает раздражаться. — Если вы собираетесь шуметь, вам лучше уйти. Джисон тут же надувает губы и смотрит на тебя с преувеличенно жалобным выражением. — Может, выпьешь со мной кофе, прежде чем возвращаться к этому? — предлагает он. — Мой спаситель, — вздыхаешь ты с облегчением. — Мне кажется, голова сейчас взорвётся. Я сделаю небольшой перерыв, — добавляешь ты, обращаясь к Сынмину с мягкой улыбкой. — Мне срочно нужен кофе, чтобы окончательно не отключиться. Я быстро, вернусь через несколько минут. Однако напряжение в его челюсти никуда не исчезает. На мгновение ты даже думаешь наклониться и поцеловать его в щёку, но понимаешь, что присутствие Джисона, скорее всего, только заставит Сынмина чувствовать себя неловко. Поэтому ты просто легко сжимаешь его плечо, поднимаясь со стула. К тому времени Джисон уже почти добрался до двери и теперь, изображая притворное нетерпение, машет тебе рукой, торопя. Тихо хихикнув, ты спешишь за ним следом. *** — Ну, как у вас дела? — спрашивает Джисон своим тихим, чуть застенчивым голосом, лениво прислонившись плечом к кофемашине. Ты лишь качаешь головой. — Разве ты должен спрашивать не меня об этом? Ты же его сосед по комнате. — Сынмин говорит, что у меня «нет фильтра» и что мне «нельзя доверять вообще ничего», — беззаботно пожимает плечами Джисон, словно цитирует какую-то совершенно безобидную шутку. Судя по его тону, подобные характеристики его нисколько не задевают. — Всё хорошо, — отвечаешь ты вопреки здравому смыслу. Возможно, отчасти потому, что тебе просто хочется немного похвастаться своим парнем. — Сынмин вообще очень внимательный, знаешь? Он всегда помнит всякие мелочи, о которых я вскользь упоминаю. Он сам планирует наши свидания. Дарит мне цветы… Даже если… — ты слегка хмуришься и неопределённо указываешь рукой на здание вокруг. — Ну, на этой неделе всё немного тяжело, потому что нам нужно было сдать кучу эссе, поэтому я и предложила сходить вместе поучиться. — Ах, — протягивает Джисон с лёгкой усмешкой. — Какая же ты заботливая девушка. После короткой паузы он добавляет, будто между прочим: — Хочешь остаться с ним наедине сегодня? Ты поднимаешь на него взгляд поверх стаканчика с ещё горячим кофе. — Ты просто находка, ты ведь это знаешь? — Знаю, — невозмутимо отвечает он. — Если честно… думаю, это было бы неплохо, — признаёшься ты после небольшой заминки. — Сынмин сейчас, эм… полностью погружён в работу, и всё это совсем не похоже на свидание. На самом деле проблема, скорее всего, в том, что ты слишком много ожидала от этого дня. И всё же где-то внутри тебе всё ещё хочется хотя бы немного провести время с ним — по-настоящему, а не в тишине над книгами. — Всё нормально, — говорит Джисон с подозрительной лёгкостью. Ты смотришь на него поверх крышки стакана, из которого поднимается тонкая струйка пара. — Неужели тебя кто-то ждёт сегодня вечером? Его глаза мгновенно расширяются, и на секунду он становится похож на растерянное маленькое животное с пухлыми щеками, внезапно застигнутое светом фар. — …может быть? — Хан Джисон! — ты театрально ахнула. — Есть кто-то, о ком ты мне не рассказывал? Конечно, вы не настолько близки, но ты никогда не упускаешь возможности слегка раздуть драму. К тому же его реакция — сбивчивая речь, вспыхнувшие щёки — только делает момент ещё забавнее. — Я… э-э… может быть, — мямлит он. — Мы не… — Джисон вдруг начинает теребить распущенную нитку на рукаве своего свитера, сосредоточившись на ней так, словно это самое захватывающее зрелище в мире. — Мы ещё не совсем… на этом этапе. — Тогда тебе определённо стоит пойти и всё прояснить, — решительно киваешь ты. — Любому человеку невероятно повезёт, если рядом с ним окажешься ты. На этих словах Джисон на мгновение поднимает взгляд. Его глаза на секунду вспыхивают каким-то тёплым светом, после чего он снова опускает их на свой рукав, хотя скрыть робкую улыбку, медленно появляющуюся на губах, у него уже не получается. Такой стороны его ты прежде не видела. И вдруг ловишь себя на мысли, что, если твои отношения с Сынмином и дальше будут складываться хорошо, тебе бы очень хотелось узнать Джисона получше. — Ты правда так думаешь? — тихо спрашивает он. — На все сто процентов, — отвечаешь ты без колебаний. И ты действительно так думаешь. *** Ты возвращаешься к столу и, садясь рядом с Сынмином, протягиваешь ему шоколадку. После короткой передышки у кофемашины ты чувствуешь себя заметно бодрее — и, если честно, настроение у тебя теперь куда лучше, чем было ещё час назад, ведь перспективы на вечер внезапно стали гораздо приятнее. Сынмин поднимает на тебя взгляд, и ты, не упуская возможности, наклоняешься вперёд и быстро целуешь его в губы. Вокруг никого нет, кто мог бы это увидеть, но, когда ты отстраняешься, его щёки всё равно слегка розовеют. — Я знаю, ты не будешь есть её здесь, — тихо шепчешь ты, кивая на шоколадку, — но пусть будет на случай, если решишь сделать перерыв. Он коротко кивает, принимая её. — Хорошо провела время с Джисоном? Ах да, точно. — Было весело! — ты улыбаешься. — И, между прочим, он сегодня вечером уходит из квартиры. Так что мы будем только вдвоём. Сынмин тихо мычит в ответ — едва слышное, рассеянное согласие. Тебе кажется, что такая новость вполне заслуживала бы большего энтузиазма, но ты прекрасно знаешь, каким он становится, когда полностью сосредотачивается на работе. Зато сама ты теперь чувствуешь странный прилив энергии: мысли словно прояснились, и оказывается, что снова вернуться к своему эссе стало куда легче. Ты никогда не считала себя особенно увлеченным учёбой человеком, и подобные задания всегда давались тебе не так просто, как Сынмину. Впрочем, ты не испытываешь из-за этого особых переживаний. Люди ведь разные — у каждого свои сильные стороны. Твои, например, куда больше связаны с общением, с людьми, с тем, как легко ты находишь с ними общий язык. Иногда, конечно, ты всё же ловишь себя на лёгкой зависти: на том, как естественно Сынмин ориентируется в сложных темах, как уверенно и блестяще звучит его речь, когда сама ты, обсуждая те же вещи, чувствуешь себя немного неловкой и неуклюжей. Но при всём этом ты прекрасно знаешь, что у тебя есть и свои преимущества. Например, именно ты сделала первый шаг в ваших отношениях. И ты совершенно точно знаешь — Джисон однажды проговорился, что Сынмин никогда не решился бы на это сам, как бы сильно ему ни хотелось. И всё же именно Сынмин предложил сделать ваши отношения официальными. Для тебя это тогда оказалось неожиданностью. Большинство парней вокруг — те, с кем ты сталкивалась на вечеринках, или те, о ком рассказывали подруги, — считали университет чуть ли не идеальным местом для отношений без обязательств. Но Сынмин однажды пришел к твоей двери с букетом роз в руках. Хотя да, ты, если честно, как минимум три раза совершенно недвусмысленно намекала, что обожаешь розы и очень хотела бы получить их на День святого Валентина. Он смотрел тебе прямо в глаза, кончики его ушей тогда горели ярким красным, но голос, когда он задал свой вопрос, всё равно звучал удивительно твёрдо. Тебе удаётся написать целый абзац — двести пятьдесят слов, что, если подумать, совсем неплохо, лишь время от времени отвлекаясь на привычные, немного глупые мысли, которые неизбежно появляются в голове всякий раз, когда рядом Сынмин. И вдруг резкий звук захлопнувшейся книги вырывает тебя из этого состояния. На секунду ты растерянно моргаешь, пытаясь понять, что произошло, но ответ становится очевиден почти сразу: Сынмин уже собирает свои вещи. — Что ты делаешь? — спрашиваешь ты, невольно чуть громче, чем следовало бы в библиотеке. — Я не могу сосредоточиться, — говорит он, избегая встречаться с тобой взглядом. — Я вернусь в свою комнату. Несколько секунд ты просто смотришь перед собой, пытаясь понять, что пошло не так — не сказала ли ты чего-нибудь, не сделала ли чего-то странного, но в голову не приходит ничего. — Можешь зайти позже, — добавляет он, и тебя тут же накрывает облегчение, — если закончишь своё задание. В его голосе появляется лёгкая, почти игривая интонация, и ты невольно тихо смеёшься. Когда он проходит мимо твоего стула, ты цепляешься пальцами за край его куртки и тянешь его к себе. — Хорошо, — шепчешь ты. — Только сегодня постарайся быть в лучшей форме. Ты собиралась всего лишь быстро поцеловать его в губы, но Сынмин неожиданно наклоняется ближе, прижимаясь к тебе куда крепче. Одной рукой он опирается на стол, другой — на спинку твоего стула, и в этот момент тебе становится почти невозможно не вспомнить советы подруг о том, чем именно можно заниматься в библиотеке, не будучи пойманной. Когда он наконец отстраняется, ты уже чувствуешь, как лицо заливает жар. Его самодовольная, чуть насмешливая ухмылка вызывает у тебя острое желание запустить в него чем-нибудь тяжёлым. — Ким Сынмин, — шипишь ты сквозь зубы, — что ты… Но он уже уходит, тихо посмеиваясь, явно довольный тем, в каком состоянии тебя оставил. Ты фыркаешь себе под нос, прекрасно понимая, что вернуть прежнюю сосредоточенность теперь будет непросто. Взгляд скользит по экрану ноутбука, затем по раскрытым книгам, лежащим перед тобой, но мысли всё равно возвращаются к Сынмину — к странному напряжению в его плечах, к тому, как дёргалась мышца на его челюсти. Мысль о том, что именно ты помешала ему сосредоточиться, одновременно и забавляет тебя, и немного льстит. И всё же где-то в глубине души появляется лёгкое сомнение: а вдруг его что-то всё-таки расстроило? Ты мысленно делаешь пометку обязательно спросить его об этом. Сразу после пункта «больше никаких свиданий в библиотеке» и чуть выше пункта «купить Джисону цветы». Разобраться с этим можно будет позже, когда появится время. А пока… это эссе само себя точно не напишет. *** Едва часы показывают половину седьмого, как ты распахиваешь дверь в комнату Сынмина. Он тут же бросает на тебя выразительный, слегка неодобрительный взгляд — тот самый, который ты уже давно научилась без труда игнорировать, — и ты спокойно ставишь на стол чашку его любимого кофе. — Я ещё не закончил, — сообщает он, почти не отрываясь от работы. — А ты? — Да, — отвечаешь ты с лёгким пожатием плеч и наклоняешься, чтобы поцеловать его в щёку. — Мне только нужно будет завтра пробежаться по тексту и исправить ошибки. Он морщит нос — едва заметно, но этого достаточно, чтобы ты без всяких слов поняла, что именно он думает о твоих методах работы. Впрочем, тебя это нисколько не задевает. Сынмин стремится к академическому совершенству и, кажется, не успокоится, пока его эссе не станет достойным какой-нибудь научной премии; ты же куда более практична: получить проходной балл, сдать работу и больше никогда о ней не вспоминать — вполне достаточно. Ты, конечно, искренне восхищаешься его способностями, точно так же как он, пусть и никогда не признаётся вслух, иногда мечтает хотя бы о десятой доли такой же беззаботности, как у тебя. И тебе всегда казалось, что именно поэтому вы так хорошо дополняете друг друга. — Я не буду тебе мешать, — тихо говоришь ты, отступая от стола. — Работай спокойно. А когда захочешь передохнуть, мы что-нибудь закажем, — и чуть улыбнувшись, добавляешь: — Хотя если вдруг захочешь, чтобы я помогла тебе расслабиться… просто скажи. Он тут же кашляет и делает неопределённый жест рукой, словно пытается отмахнуться от твоих слов, и ты смеёшься, прекрасно понимая его реакцию. Когда вы наедине, ты всегда позволяешь себе быть куда более дерзкой. Сынмин неизменно делает вид, будто терпеть этого не может, но ты почти уверена: если бы однажды ты вдруг перестала так себя вести, он оказался бы неожиданно разочарован. К тому же примерно в половине случаев он всё-таки соглашается. Ты падаешь на его кровать, достаёшь телефон и подключаешь наушники. У тебя есть немного времени, чтобы просто полежать. Обычно Сынмину требуется около получаса, чтобы окончательно выбраться из рабочего режима — словно его мозгу нужно время, чтобы выйти из состояния полной концентрации. Сегодня, правда, у тебя есть подозрение, что ждать придётся чуть дольше — может быть, около часа, прежде чем ты снова сможешь привлечь его внимание. Но сейчас это тебя совсем не беспокоит. Напротив, тебе даже нравится эта тихая атмосфера: приятно просто лежать и знать, что он рядом. Иногда тебе кажется, что он чувствует нечто похожее, когда сопровождает тебя на университетские спортивные матчи или на шумные вечеринки только потому, что тебе хочется туда пойти. Возможно, это не то, чем он мечтал бы заниматься вечером, но оно того стоит, если вы можете быть вместе. И всё же, если быть честной, больше всего тебе нравится то, как Сынмин меняется после того, как наконец отвлекается от учёбы. В такие моменты его внимание будто полностью переключается на тебя — и только на тебя. Его руки и губы неторопливо исследуют каждую линию твоего тела, слова, которые он шепчет тебе на ухо, обжигают теплом, а его взгляд становится таким сосредоточенным и жадным, будто в мире больше никого не существует. К сожалению, до этого момента придётся немного подождать. Поэтому ты тихо вздыхаешь и снова переводишь взгляд на экран телефона. Но примерно через пять минут, как раз когда заканчивается вступительная сцена твоей дорамы, ты вдруг слышишь знакомый скрип его стула — тот самый звук, который всегда раздаётся, когда Сынмин встаёт из-за стола. Ты удивлённо поднимаешь голову. — Всё в порядке? — спрашиваешь ты, вытаскивая один наушник и ставя видео на паузу. — Сынмин? Он не отвечает, но прижимается губами к твоим, забираясь в постель. Ты издаешь удивленный возглас, который тут же заглушает его рот, и твои губы приоткрываются, впуская его язык. Он просовывает одну ногу между твоих ног, и ты сдерживаешься, чтобы не прижаться к ней бедрами. Он уже не раз доказывал, что может завести тебя, а потом вернуться к учебе как ни в чем не бывало, и ты не попадешься в эту ловушку, если дело обстоит именно так. По крайней мере, подожди хотя бы минут тридцать. В конце концов, у тебя есть чувство собственного достоинства. Но Сынмин и не думает останавливаться. Одной рукой он хватает тебя за плечо и мягко укладывает на кровать. Его губы настойчивы, почти агрессивны, и ты не против, но для него это определенно необычно. Он прикусывает твою нижнюю губу, и ты всхлипываешь. Он сплетает свои пальцы с твоими, прижимая тебя к матрасу, и ты уже не можешь сдерживаться и выгибаешься ему навстречу. Если он просто пытается тебя завести, в чем ты с каждой секундой сомневаешься все больше и больше, ты позаботишься о том, чтобы он пожалел, если отстранится. Его хватка на твоей руке становится крепче, и тебе кажется, что ты слышишь его стон. Свободной рукой он хватает тебя за бедро, останавливая, но ты успеваешь почувствовать, как он прижимается к тебе, и его полутвердый член трется о твое бедро. — Сынмин, — выдыхаешь ты, когда его губы отрываются от твоих. Ты смотришь ему в глаза, но видишь в них только желание, но и то напряжение, которое ты заметила раньше. Но у тебя не так много времени на раздумья, потому что в следующий миг одна его рука оказывается у тебя под футболкой, задирая ее и вызывая дрожь во всем теле, а его губы спускаются ниже, к шее, и он посасывает кожу так, что ты уверена: останется засос. И опять же, ты не против, но Сынмин всегда старался не оставлять засосов на видных местах. Обычно он целовал тебя в бедра или в ключицы — там, где их легко можно было скрыть под одеждой. — Боже мой, — стонешь ты, пока он расстегивает твои джинсы и стягивает их с тебя, — что на тебя нашло? Он что-то бормочет тебе в шею, но ты не можешь разобрать ни слова. Твои пальцы зарываются в его волосы, и он отстраняется, чтобы поцеловать тебя. На этот раз поцелуй более медленный и нежный, словно прелюдия к тому, что будет дальше. Тебя, пожалуй, сильнее всего поражает тот момент, когда ты вдруг слышишь собственный голос: — А тебе разве не нужно закончить эссе? Сынмин хмурится, услышав этот вопрос, но, кажется, из вас двоих именно ты испытываешь куда большее потрясение. — Ким Сынмин, — медленно произносишь ты угрожающим тоном, — что ты со мной сделал? В ответ он широко улыбается — той самой улыбкой, которую ты так любишь, и от этого тёплая волна нежности мгновенно разливается у тебя в груди. Ты правда его очень любишь. — Я могу закончить его позже, — спокойно отвечает он. Ты пристально смотришь на него. — Ты ударился головой? — наконец спрашиваешь ты, внимательно разглядывая его лицо, словно пытаясь найти хоть что-то необычное: подозрительную родинку, например, которая выдала бы тайного брата-близнеца Сынмина или что-нибудь в этом духе. Сынмин вздыхает, и его выражение становится ещё более мрачным. — Ты правда думаешь, что со мной нельзя повеселиться? Ты чувствуешь, как всё больше запутываешься. — Я не хочу, чтобы тебе казалось, будто ради меня тебе нужно что-то менять в себе, — медленно говоришь ты, подбирая слова. — То есть… если ты хочешь заняться со мной сексом вместо того, чтобы заканчивать эссе, я, поверь, только за, но… — ты прищуриваешься. — Что-то случилось? И снова — то самое нервное подёргивание мышцы на его челюсти. — Тебе… не скучно со мной? — Что? Нет! — ты мгновенно выпрямляешься. — Я… Ладно, сегодня у нас обоих был довольно загруженный день, но мы ведь можем наверстать всё позже. Мне вовсе не нужно постоянно чем-то заниматься с тобой, чтобы… — ты запинаешься, пытаясь уловить суть его тревоги. — В этом проблема? Он выглядит неуверенно, будто всё ещё сомневается, стоит ли говорить дальше. — Разве с Джисоном не веселее? Ты моргаешь, глядя на него. — Ты имеешь в виду своего соседа по комнате, которого я, между прочим, попросила переночевать в другом месте, чтобы мы могли спокойно заняться сексом? Сынмин неловко откашливается и отводит взгляд. Кончики его ушей медленно краснеют. — Я не это имел в виду… Просто… — он делает неопределённый жест рукой. — Разве он не больше… ну… в твоём вкусе? Ты мягко протягиваешь руку, касаешься его подбородка кончиками пальцев и осторожно поднимаешь его голову, заставляя снова посмотреть тебе в глаза. Ты не совсем понимаешь, откуда вообще могла появиться эта мысль — ты совершенно уверена, что никогда не давала Джисону повода думать о чём-то подобном, да и сама никогда не воспринимала его в романтическом смысле, — но при этом прекрасно знаешь, что для Сынмина эти отношения первые. Иногда неуверенность подкрадывается в самые неожиданные моменты. Ты не из тех, кто верит в идеальных людей, и прекрасно понимаешь, что даже с самыми замечательными людьми отношения могут быть сложными. Но Сынмин — насколько это вообще возможно — сейчас ближе всего к твоему идеалу. И тебе больно от мысли, что он сам этого не видит. — Нет никого, с кем я хотела бы быть больше, чем с тобой, — тихо говоришь ты, чувствуя, как каждое слово идёт прямо от сердца. — Прямо сейчас я бы не хотела быть нигде в другом месте. Даже если бы ты всё ещё сидел за этим эссе. Ты замечаешь, как он сглатывает. — И нет никого, кто значил бы для меня больше, чем ты. В наступившей тишине он снова отводит взгляд, но на этот раз тебе кажется, что он просто пытается собраться с мыслями. Через несколько секунд он едва заметно кивает, наклоняется ближе и мягко целует тебя. — К слову, — тихо шепчет он, всё ещё касаясь твоих губ своими, — я бы тоже ни с кем не хотел быть больше, чем с тобой. — И правильно, — тихо хихикаешь ты, снова касаясь его губ. Сынмин ухмыляется. — Тогда, пожалуй, я всё-таки вернусь к этому эссе… — Даже не смей!