Часть 5

«Грибоедов» гудел так, что стены дрожали. Трек с Линой взорвал все чарты, и сегодняшняя ночь была посвящена этому событию. В отдельной зоне на втором этаже собрались свои — Марат с девушкой, пара знакомых битмейкеров, администратор клуба. Альбина сидела рядом с Арифом, пила свой джин-тоник и молча наблюдала за происходящим. Лина приехала через час после начала. Ворвалась шумно, как всегда, — чмокнула Арифа в щёку, бросила Альбине дежурное «привет, какая ты сегодня красивая» и ввинтилась в компанию. Через полчаса она уже сидела рядом с Арифом, через час — касалась его плеча, когда смеялась, через два — они пили на брудершафт под улюлюканье толпы. Альбина видела всё. Видела, как Лина наклоняется к его уху, как задерживает руку на его колене чуть дольше положенного, как он не отстраняется. Она молчала. Допила свой бокал, заказала ещё. Потом ещё. В какой-то момент она перестала смотреть в их сторону. Просто сидела, общалась с девушкой Марата, делала вид, что всё нормально. А Ариф с каждой рюмкой чувствовал, как внутри что-то отпускает. Лина наклонилась к самому уху, горячее дыхание обожгло шею: — Пойдём, покажу тебе кое-что. Он посмотрел на Альбину. Она разговаривала с кем-то через стол, не смотрела в их сторону. — Идём, — сказал он. *** На втором этаже была закрытая зона с диванами и баром. Лина толкнула дверь, вошла первой, включила приглушённый свет. — Садись, — кивнула на диван. — Ты какой-то дерганый весь вечер. — Нормальный. — Не нормальный. Я вижу. Она чуть толкнула его и села сверху. — Слушай, давай начистоту. Ты мне нравишься. Давно. Ещё до того, как мы записали этот трек. — Лина... — Подожди. Я не предлагаю тебе любовь до гроба. Я предлагаю тебе то, чего ты хочешь на самом деле. — И чего я хочу? — Свободы. Ты как пёс на цепи, Ариф. Она тебя держит, а ты боишься сорваться. Но внутри ты хочешь. Я вижу. Он молчал. Потому что она попала в точку. — я не буду ничего требовать, никаких слез и прочего. Она положила ладонь ему на затылок, притянула к себе. Губы почти касались его губ. — Ты хочешь меня? — спросила она. — Или хочешь дальше притворяться хорошим мальчиком? Он смотрел в её глаза — хищные, честные, свободные. И понимал, что ответ уже есть. — Хочу, — сказал он. И поцеловал сам. **^ Она была другой. Не нежной, не ласковой, не той, с кем хочется засыпать и просыпаться. Она была дерзкой, требовательной, брала то, что хотела, и отдавала ровно столько, сколько нужно. Никаких «милый», никаких «люблю», никаких обещаний. Ариф забыл, когда в последний раз так отключал голову. С ней не надо было думать. Не надо было быть правильным. Можно было просто быть — животным, пьяным, свободным. Когда всё закончилось, Лина закурила, лёжа на диване, и усмехнулась: — Ну что, нагулялся? — Не начинай. — Молчу. Просто знай: ты не создан для клетки. И она тебя всё равно не удержит. Он не ответил. Лежал, смотрел в потолок, слушал, как стучит сердце. Ни стыда. Ни вины. Только странное, пьяное облегчение. *** — Ты охерел, Ариф? Совсем охерел? Марат перегородил дорогу в коридоре, когда он вышел. Часы показывали половину четвёртого. Прошло минут сорок, может, чуть больше. — Альбина там сидит одна уже час! Сидит и молчит! Я ей говорю — поехали домой, она говорит — жду. Я говорю — может, он уехал, она говорит — нет, он вернётся. И сидит! А ты тут кувыркаешься! — Марат... — Даже слушать не хочу. Иди к ней сам. Но если ты её потеряешь — сам виноват. Марат развернулся и ушёл. А Ариф нехотя спустился вниз. В зале уже было почти пусто — уборщики мыли полы, диджей собирал провода. За дальним столиком, там, где они сидели, одна фигура.Альбина сидела, обхватив остывший кофе, и смотрела в одну точку. Не спала, не плакала. Просто ждала. Ариф сел рядом, но они ни о чем не говорили. Он слегка отрезвел, волосы были растрепанны. — Поехали домой, — сказала она. — Ты как? — Поехали домой, Ариф. Она встала и пошла к выходу, даже не обернувшись. *** Дома она молча разделась и легла в постель. Не на диван, в постель. С ним рядом. Он лёг следом. Лежал, смотрел в потолок, слушал её дыхание. Она не спала — он знал. Но молчала. Под утро провалился в сон. *** Проснулся от того, что её нет рядом. В комнате было пусто. Из кухни доносился звук — она готовила кофе. Он вышел и сел за стол. Она стояла у окна, спиной к нему, обхватив кружку руками. — Ты спал с ней? — спросила, не оборачиваясь. — Да. — Я с самого начала знала, что так будет. Ещё тогда, в клубе, когда ты первый раз подошёл. Знала, чем кончится. — Альбин... — Подожди. — Она подняла руку. — Я не буду кричать. Не буду плакать. Просто скажу: с тобой я живу в стрессе. Всё время боюсь, всё время жду подвоха. Думаешь, я не видела, как ты на неё смотрел вчера? Видела. И молчала. Потому что думала — перебесится. А ты не перебесился. Ты пошёл и сделал. Она поставила кружку, прошла в спальню. Он слышал, как открывается шкаф, как падают вещи. Через десять минут вышла с чемоданом. Она стояла в дверях, смотрела на него. Ждала. Он знал, что должен что-то сделать. Упасть на колени, кричать, клясться, умолять. Всё, что делают в таких случаях. Но внутри было пусто. Не больно. Не страшно. Пусто. И где-то глубоко — тихий голос Лины: «Ты не создан для клетки». Ариф молчал стараясь даже не смотреть в её сторону. Альбина покачала головой, её взгляд был опущен вниз, на глазах наворачиваются слезы. — Прощай, Ариф. Дверь закрылась. *** Он остался один. Прошёл по квартире, сел на диван. Взял телефон — тишина. Ни сообщений, ни звонков. Вспомнил, как Лина сказала вчера: «Ты выбираешь свободу». Может, она и была права. Он ещё не нагулялся. Ещё не готов. Ещё хочет дышать полной грудью, не оглядываясь, не боясь причинить боль. Боль приходит потом. А сначала — свобода. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Ни стыда. Ни сожаления. Только тишина и странное, неуместное спокойствие.