Часть 3. Долгожданное прибытие

Дон не помнил, что произошло после слов брата, не помнил, как оказался около большой ивы со свисающими серёжками-ветками. Всё это время в его голове, как в калейдоскопе, крутились одни и те же слова: «Коридор, улица, флажки, дерево». Он не разбирал дороги, бесконечно врезался то в людей, то в стены домов, набивая синяки на теле. Перед глазами мелькали лишь расплывчатые пятна, похожие на силуэты людей или даже животных, что с огромной скоростью сменяли друг друга. Звуки были едва различимыми — парень слышал вокруг себя то оглушающие крики и хлопки, то шуршащую тишину, походящую на ту, которую слышит человек за несколько секунд до того, как погрузиться в тяжёлый сон. Все эти образы, заслонявшие органы чувств, не давали Доновану ни малейшего шанса запомнить тот путь, который он успел преодолеть, однако каким-то волшебным образом ему удалось оказаться на месте. Парень прижался спиной к иве, широко открыл рот, пытаясь наполнить измученные лёгкие воздухом. Сердце бешено скакало, отчего грудная клетка казалась предательски тесной. На лбу выступили капельки пота. Звучал протяжный гул, который явно существовал исключительно в голове, но сильно дестабилизировал парня. Однако Дон, едва придя в себя, постарался осмотреть то место, куда он попал. На углах гладко отштукатуренных домов виднелись серебряные гвоздики, за которые цеплялись длинные верёвки, концы которых были привязаны к домам напротив. На этой зигзагообразной линии, уходившей вглубь улицы, висели алые треугольные флажки. Дорога была выстлана крепко сбитыми прямоугольными красными кирпичами и будто была покрыта лаком, блестящем на утреннем солнце. На самом деле всё здесь было словно «прилизанным» — стены, пол, дома. Будто бы ты попал в комнату, которую без конца драят тысячи слуг по велению педантичного хозяина, оставляя без внимания только небо-потолок, совершенно не желавший вписываться в чистоплюйский стиль жизни. Улица была достаточно оживленной, при этом среди толпы гуляла атмосфера страха и волнения. Множество людей перешёптывались друг с другом, показывая на огромный столб дыма, развевающийся где-то за домами. Очевидно, именно с той стороны только что прибежал Дон и его примеру последовало немалое количество народа, без конца протискивающееся сквозь улочки между домами. Однако местный контингент несколько отличался от людей, которых Дон встречал в этом городе раньше. Данные леди и джентльмены выглядели так, будто принадлежали к другому сословию. На них была опрятная и дорогая одежда, похожая на ту, что носили работники интерната. Дону она никогда не нравилась — в отличие от разнообразных, хоть и бедных, образов представителей низшего класса, которому за неимением денег приходилось экспериментировать с тем, что есть, одежда среднего и высшего класса была достаточно скучной, отличающаяся лишь оттенками пастельных тонов. Что примечательно, дамы имели особенность носить яркие платки, кои следовало повязать на шею. Они сразу приковывали внимание на фоне общей серости. Однако Дону это казалось вызывающе, ведь такой, как казалось, просто аксессуар скрывал столь важные коды. Мужчины же имели более сдержанный внешний вид: глянцевые ботинки, строгие шляпы-котелки, тёмный костюм с пальто. Такой же носил и Дон, когда их вывозили из интерната, хотя Дон в нём чувствовал себя жуком, грудь которого стягивает плотный хитиновый панцирь. Однако в данный момент Дону было удивительно то, что среди утончённых дам и галантных кавалеров мелькали уже успевшие за это время стать привычными для парня рабочие, которые нервно переглядывались друг с другом и, будто бы с опаской, бесцельно шатались по улице. Что было ещё более странно, так это то, что они без стеснения общались с представителями другого класса, а те внимательно их слушали, ловя каждую подробность о произошедшем «теракте». Теракт! Это небрежно брошенное кем-то из прохожих слово, которое подслушал парень, стало для него ключом к пониманию произошедшего около пункта приёма. Наконец-то он смог выйти из контуженного состояния и заставить свой мозг вспоминать школьную программу. Им же говорили об этом — акт взрыва, поджога или иного действия с целью причинения вреда содружеству РЭЙ или с целью устрашения населения для подстрекательства к сотрудничеству с саботажниками и бойкотированию режима РЭЙ. Кажется, так звучало определение. «Ну, по крайней мере часть про «взрыв» очень точно описывает произошедшее», — подумал про себя Дон и нервно сглотнул. Но зачем Джеронимо понадобилось идти туда, в самое пекло? Неужто ринулся людей спасать? Или, что менее вероятно, нифрида? Разве их целью было не скрытное проникновение в так называемый Дом? В чём же дело? Донован нервно оглядывался, стараясь не пропустить среди тысячи мельтешащих людей знакомую фигуру в тёмно-синем пальто с высоким пучком на голове. Мысли крутились в голове, одна страшнее другой. Не попал ли он под удар? Не поймали ли его? Если так, то что теперь делать? Смогут ли товарищи спасти его? Может ли сам Дон, его собственный брат, хоть чем-либо помочь? Ведь когда старший самоотверженно бросился под удар, парень сбежал, трусливо поджав хвост. И зачем он только послушался его?! Ведь мог же хоть что-то сделать, наверняка! Он ведь даже нифридский немного знает, может, получилось бы поговорить с охранником на его же языке. Похоже, брат ошибся в нем, когда решил вызволить из плена. Дон только и умел, что слушаться старших по званию и помалкивать. Пронеслась резкая, как кинжал, мысль — стоит ли ему вернуться? Под ложечкой засосало. Парень ещё сильнее понурился, стараясь сдержать подкатывающие от обиды и злости на самого себя слёзы. В этот момент он осознал, насколько был слабым и, что более важно, трусливым. А ведь действительно, как и говорил брат — он совсем не изменился. Всю жизнь был неуверенным тихоней. Хотя тут ситуация стояла куда круче, чем те, с которыми он ранее сталкивался. В конце концов, это его любимый брат, его последний близкий человек на всём земном шаре. Да, они могли немного повздорить и даже обиделись друг на друга, однако в решающий момент, отринув все «но», Джеронимо помог ему выбраться оттуда и даже пообещал забрать после. Но где он теперь? Справился ли? — Эй, парень, — раздался раздражённый голос. — Тебя тут уже несколько минут зовут, ты слышишь вообще? Дон резко обернулся в сторону странного голоса. Это был незнакомый ему мужчина в дорогом пальто. Кажется, он всё это время также стоял около дерева, дымя длинной сигарой. Он устремил на парня усталый взгляд, в котором гуляли нотки некоторого презрения. Ещё несколько секунд мужчина сверлил Дона нетерпеливым взглядом, не отрывая ото рта дымящийся косяк. — Долго ещё стоять будешь? Реально, что ли, оглох? Парень дрогнул, будто стряхивая с себя остатки смятения. Ему стало ужасно стыдно, противное чувство разлилось по всему телу от самой груди, подкашивая ноги. Он немного отшатнулся от своего внезапного собеседника и стал оглядываться, ища тех, кому он вдруг оказался нужен. А вдруг это Джеронимо? Наверняка это так. Но почему он не подошёл сам, неужели не смог пробраться через толпу? А если нифриция? Тогда зачем им его звать, они обычно сами подходят и хватают любого, кто им потребуется. Мысли с новой силой заметались неспокойным роем. Если это не брат и не полиция, то что тогда? — Да вон там, дурень! Неожиданно Дон почувствовал на своём плече бесцеремонные пальцы, с грубостью разворачивающие его в противоположную сторону от того места, куда смотрел Донован. Тут же перед глазами встал некий, как предположил парень, магазин со стеклянной витриной, на которой красовалась интригующая надпись «На любой вкус и форму!». Под самой крышей висела ярко-розовая прямоугольная вывеска с замысловатыми золотыми узорами и такими же буквами, составляющие название: «Casa di tolleranza». Под ним была ещё большая по размеру надпись «Pesca», под которой виднелась практически неразличимая надпись более бледным курсивным шрифтом «Membri sempre fedeli della famiglia Mansimi». Это было похоже то ли на испанский, то ли на итальянский. Впрочем, Дон не знал ни одного из них. Экстерьер места был достаточно необычным и даже загадочным для этих мест, а особую пикантность ему придавали многочисленные схематичные изображения персиков. За наружным стеклом виднелась часть интерьера помещения, которая была с потолка до пола обита чёрной замшей. Достаточно необычный выбор. В самом помещении царил мрак, поэтому нельзя было рассмотреть ничего более. Тут же Дон заметил, что к стеклянной двери припала какая-то девушка со смуглой кожей и коричневыми волосами, аккуратно убранными на бок в хвост. На ней была достаточно яркая для этих мест форма, чем-то сильно напоминавшая стиль заведения. Единственное, что её выделяло — лёгкий платок молочного цвета, повязанный на шее. Но откуда ей знать Дона? Он сам видит её в первый раз, а она так уверенно зазывает его внутрь. Парень стоял ещё несколько секунд, заметно колебавшись, пока грозное покашливание не ударило по нему, как горячее полотенце по спине. Он буквально подскочил с места и, спешно поблагодарив мужчину, бросился в сторону магазина. Незнакомка открыла ему навстречу дверь, пропуская того внутрь. Как только дверь захлопнулась, парень будто бы очутился в другом мире. Поначалу ему казалось, что в помещении царит абсолютная тишина, однако это было лишь на контрасте с переполненной улицей. На деле же по комнате гуляли тихие нотки рояля, доносившиеся от сверкающего в углу граммофона. Его пение не смел прерывать ни один посторонний звук, отчего казалось, будто бы кроме него здесь никого и ничего не было. Дон оглянулся — помещение пустовало, что было весьма странным, ведь другие забегаловки, которыми богата эта улица, сейчас были достаточно заполненными. Девушка протолкнула Дона дальше, отчего тот опасно пошатнулся, однако ковёр, которым был устлан пол, не дал ему свалиться с ног. Почему-то в этот момент парень боязливо оглянулся на то место, где должна быть витрина и с удивлением обнаружил, что это пространство занавешено чёрной тканью. Как же глупо — издалека ему это показалось стеной. Настоящие стены были украшены необыкновенной красоты обоями, где на тёмно-бордовом фоне плелись замысловатые зелёные ветки, украшенные множествами золотых цветов и бутонов, под которыми виднелись плоды в форме сердец. В помещении было достаточно темно. На стене висели несколько светильников, однако большинство из них не были зажжены. Свечи стояли только на двух из них, находившимися за высокой стойкой, похожей на кафедру. Сама же стойка представляла из себя высеченный из дерева и покрытый тёмным лаком высокий стол, на котором дублировалось название. Кроме этого, в помещении было немало диванов, низких столиков и ваз различных размеров, в которые были вставлены искусственные позолоченные цветы. — Направо, проходи быстрей, — прошептала девушка и, взяв парня под руку, беззвучно ступая на ковёр, повела его к одной из дверей, на которой было написано «Служебное помещение». Дон опешил и удивлённо посмотрел на неё. Парню хотелось вырваться из её рук и хотя бы спросить, что здесь происходит, но он не рискнул выдавить из себя ни единого звука, лишь продолжал оглядывать странное помещение. В этот момент его зацепила одна из стен. На тёмном фоне висели вырезанные из белой бумаги силуэты девушек в профиль. Под ними красовались такие же белые надписи: Пенелопа, Зофия, Ольга, Жозефина, Эмма… Их было много, практически во всю стену. Что бы это могло значить? Донован и девушка уже практически вплотную подошли к нужной, как ему показалось, двери как вдруг он заметил, что за стойкой спала некая девушка. Её тёмные волосы полностью покрывали всю верхнюю часть тела, из-за чего лица не было видно. Она была одета точно так же, как и её напарница. Сначала наличие ещё кого-то сильно напрягло парня, однако уверенность другой работницы и тот факт, что темноволосая девушка спит безмятежным сном, немного обнадёживало. Перед Доном открылась дверь, за которой был ещё более тёмный коридор, имеющий немало дополнительных выходов в разные стороны. Кроме того, он был завален всевозможными вещами и даже прямо перед входом стоял грубо выделанный деревянный шкаф с какими-то бумагами. На мгновение Донован задумался о том, что предпочёл бы пойти по другой двери, находившейся с левой стороны от стойки. По крайней мере, она выглядела более презентабельной. Хотя в данной ситуации, явно не ему стоит ставить условия. Он ведь до сих пор так и не выяснил, где находится и главное — зачем. Девушка легонько протолкнула его внутрь и жестом показала тому идти прямо, напоследок загадочно улыбнувшись. Дон ещё некоторое время стоял на одном месте даже после того, как дверь закрылась, так же беззвучно, как и открылась до этого. Музыка стихла, аромат персиков, царивший в предыдущем помещении, по мере отдаления от двери становился всё более бледным. Всё погрузилось во мрак. Парень шёл аккуратно, стараясь каждым сантиметром тела прощупать окружающую среду, чтобы иметь хоть какое-то преимущество перед неизвестностью. Тишина угнетающе давила на мозг. Будучи в интернате, его всегда «убивало» одно из самых главных правил того места — молчи, пока не спросили. Практически всегда они всё делали в тишине. Порой даже лицо каменело от этого. Кажется, именно поэтому Дон так сильно полюбил праздники нифридов и выучил их даты наизусть. На них было гораздо веселее, хотя поначалу так и не скажешь. Обычно они либо смотрели агитационные концерты, либо же сами устраивали хоровое пение, особенно если в это время в интернате гостили важные особы. Хор представлял из себя лишь выкрикивание лозунгов о величии нифридов, причём нередко невпопад и без музыки. Странное зрелище, но для него это было совсем не важно. Это были те дни, когда им можно было не сдерживаться, когда можно было кричать во всё горло и улыбаться во весь рот. Сейчас, будучи, как ему казалось, в изоляции, эти воспоминания помогали хоть немного успокоиться. Хорошо, что Джеронимо не знает об этом, тогда бы он не просто обиделся на него, но и перестал общаться в принципе. Интересно, где он сейчас? Наконец Дон рукой нащупал перед собой некую преграду. По ощущениям, это была такая же деревянная дверь, что и в начале. Видимо, ему сюда. Сердце на секунду сжалось, ноги подкосились, норовя повернуть назад, глаза забегали по коридору в надежде убедиться, что он по ошибке не свернул в другую сторону, однако окружающий его мрак всё так же напряжённо молчал. Дон прислушался — вроде бы за дверью кто-то есть. Какие-то странные шаркающие звуки. А что, если ловушка? Ведь девушка даже не представилась ему, не сказала ни слова, а после отправила в тёмный коридор совсем одного. Разве заведения не должны работать под патронажем РЭЙ? Иначе им просто бы не выдали лицензию. Какой же он дурак, это действительно может быть западня, устроенная нифрицией. Наверняка его ищут. Но что же ему делать теперь? Бежать назад? Тяжёлые капельки пота стекали по телу парня. Одежда резко стала невыносимо жаркой и сковывающей, вызывая панику при одной мысли, что ему придётся в ней бежать. Его затрясло. Силясь удержаться на ногах и обдумать дальнейшие действия, Дон опёрся о преграду перед ним, отчего в следующий момент ему показалось, что его сердце остановилось. Дверь тихо отворилась, озарив лицо Дона неожиданно ярким свечением, которое норовило выжечь неподготовленному парню глаза. Тот отпрянул назад и, зацепившись о рядом стоящую швабру, чуть не упал. Глаза ничего не различали. Он только успел выставить перед лицом руки, как тут же ощутил себя внутри чужих объятий. В какой-то момент он оказался уже в комнате, а дверь позади него захлопнулась. — Чёрт побери, я знал, что ты сможешь нас найти! Дон наконец смог открыть пошире глаза и осмотреться. Комната была совсем небольшой. В отличие от роскошных убранств всего заведения, это место казалось совсем бедным. Стены покрывали простые обои, пол был деревянным, потёртым. Из мебели стояли только стол, стул, диван, выступавший его владельцу кроватью, а напротив высился к потолку сделанный из чёрного кирпича камин. На столе стоял одинокий подсвечник с одной единственной свечой, по неясным причинам ослепившей парня в начале. Было ощущение, словно комнату давно покинули. Однако всё это меркло перед двумя фактами: во-первых, в комнате был ещё кто-то, неловко пытавшийся спрятаться за стулом, и во-вторых, прямо сейчас его крепко обнимает Джеронимо. Живой и невредимый. Донован резко вздохнул, отчего брат, словно бы опасаясь его задушить, немного отпрянул и, нежно взглянув ему в глаза, задорно протараторил: — Ты не представляешь, как я волновался! Ты же совсем города не знаешь, мог и не туда свернуть! Нет, не подумай, что я сомневаюсь в тебе, правда, просто мало ли что. Я же, понимаешь, не могу после того взрыва на улицу выйти, меня схватят тут же, поэтому… — Ага! Джеро так волновался, по комнате носился, хотел уж за тобой идти! Джеро нервно улыбнулся. Некая девушка, наконец-таки вынырнувшая из-за мебели, вторила словам парня, стараясь выглядеть уверенно и непринуждённо. Дон провёл по ней на редкость нескромным взглядом. Милое лицо девушки выглядело достаточно детским. Поначалу можно было принять её за вполне прилежную девчонку, коими кишел интернат Дона, но состояние одежды, а именно то, насколько помятой и запылённой она была, выдавали в своей обладательнице неугомонную натуру. Её характер хорошо подчеркивали глаза. Они были выразительными, настолько, что, казалось, в них можно прочитать всё, что творится в душе девушки. В них мелькало и лёгкое волнение вперемешку с возбуждением и радостью. — Да ты и сама чуть к двери не рванула, забыла уже? — передразнил её Джеро, отчего глаза той резко отразили обиду, правда, абсолютно неискренне и даже играючи. Донован продолжал стоять на месте, недоумённо поглядывая на обоих. Было вполне очевидно, что общаются они достаточно тесно, что заставляло младшего лишь неловко стоять рядом, так как он будто бы не понимал на каком языке они общаются. Хотя им, казалось, и не нужно было ничего говорить, они понимали друг друга по невербальным сигналам, которые Дон, конечно, замечал, но не мог расшифровать. На несколько секунд они оба забыли о третьем почти-лишнем среди них, пока Джеро резко не обернулся в его сторону, отчего носы братьев практически соприкоснулись. — Хочу тебя познакомить кое с кем особенным. — Старший выпустил брата из своих рук и указал ему в сторону незнакомки. — Это одна из моих ближайших соратниц, Карла! Она подняла голову и, с важным видом, приподняла подол длинной юбки и попыталась сделать нечто похожее на реверанс. — Она, кстати, член МОАЗ, первый, с которым ты познакомился. — Он закадычно подмигнул девушке. Наконец её и так небольшое терпение лопнуло и она ринулась навстречу братьям, заставив свои длинные тёмные волосы мгновенно взмыть в воздух. — Братик так много рассказывал о тебе! Ты же Дон, верно? Я Карла! Братик обучал меня партизанской борьбе, круто, правда? Он так много ещё о тебе говорил! Да я о тебе всё знаю… Она не прекращала говорить обо всём на свете, раз за разом сменяя темы, так что на каком-то моменте Донован просто перестал её слушать. Он некоторое время бездумно смотрел на неё, пока не понял, что Карла уже ничего не говорит. Повисла пауза. Девушка старалась сохранять дружелюбное лицо, но уже и она начала просматривать на Джеро, будто бы надеясь получить подсказку, хотя тот и сам не был мастером выхода из неловких сцен. Невинно улыбнувшись, он перевёл взгляд на младшего и вкрадчиво проговорил: «Ну, как-то так». Теперь уже оба вопросительно смотрели на парня, с нетерпением ожидая от него реакции. Младшего немного обидело то, как брат переложил на него ответственность за дальнейший тон разговора. Дону было непросто подбирать слова даже при обычной обстановке, а когда на него вот так давили сразу с двух сторон, он обычно уходил в глухую оборону. Но теперь же молчать было совсем неприемлемо, поэтому, теряясь в собственных мыслях, он выдал первое, что пришло ему на ум. — А разве Марат не член МОАЗ? Он осторожно перевёл взгляд на Джеронимо, будто бы через него прощупывая почву и, заметив непонимание на его лице, в ужасе вновь обернулся на девушку. Та стояла, как вкопанная. Ни одна часть её тела даже не шелохнулась. Изменилось лишь выражение глаз, теперь в них застыл вопрос. В этот момент младший понял, как же сильно он накосячил. — Ах да, Марат… — Джеро отмер первым из всей компании. — Да, он тоже участвует в армии. Я уже совсем забыл о нём… Но Карла тоже важный член! —Да! Я даже иногда на задания хожу! И вновь в его сторону устремились две пары восторженных глаз, в которых теплилась надежда на более плодотворное продолжение. Донован совершенно не разделял столь радостного настроя, скорее, даже не понимал, откуда он взялся. Можно было понять Джеронимо, но вот… — Ам-м, понятно… — нужно было хотя бы в этот раз ответить правильно. — Значит, тебя Карла зовут, верно? Какой же он дурак. Ему два раза это повторили! Теперь парню точно хотелось провалиться сквозь землю, только бы не стоять сейчас под прицелом чужих взглядов. — Да! Я Карла! Девушка задорно хихикнула на вопрос парня, однако в её ответе не было насмешки. Напротив, она будто не видела в этом ничего предосудительного. Она смотрела на него, будто бы ожидая поощрения за свои старания, при этом периодически оглядываясь на Джеро, ища и в нём поддержки. Донована поражало то, насколько она желает общения с ним. — А ты ведь вступишь в МОАЗ, правда? Вопрос девушки заставил Дона вздрогнуть. Казалось, ответ так прост, буквально вертится на языке, но парень заметно колебался выдать его. Почему-то именно сейчас он задумался о том, а готов ли он к этому? Чем он мог бы помочь Армии? Буквально за ближайшее время он успел несколько раз практически всё испортить и, если бы не другие люди, это бы точно произошло. Он не обладает ловкостью, силой, умом. Разве можно такого, как он, принять в диверсантскую организацию? — Конечно, вступит! Уверен, через месяцок покруче меня будет! Джеронимо притянул брата к себе, с нежностью смотря на него. От такого ответа девушка чуть не подпрыгнула на месте, локоны её длинноватой челки спали на лицо, а руки тут же обхватили ладонь Дона, который всё ещё пребывал в легком шоке от слов старшего. — Это же классно! Мы можем вместе ходить на задания! Хотя я часто хожу с Братиком, — она важной интонацией выделила последнее слово, — но с тобой тоже хочу сходить! Только сейчас до Донована дошло, что Карла называет его брата… Братиком. Почему-то этот факт будто бы пробил парня насквозь. Разве это нормально? — Ага, конечно! — неожиданно иронично отозвался Джеро. — Ты его угробишь на первом же задании! Вот как сегодня! — Ну всё же прошло хорошо! Не будь занудой, как Капитан! — А вот он нам сегодня по ушам-то и надаёт! Ишь чего удумала! — Да я вас спасла! Вас бы тут же повязали и кранты! Поначалу Дона удивило то, как Джеро отреагировал на слова девушки, но позже до него стал доходить наигранный тон разговора. Тут же внутри него всё скрутило — опять они начинали играть в личную игру, которую младший не понимал. Обидно это как-то, причём парень не совсем понимал почему. Но, отставив свои чувства в сторону, он стал вслушиваться в слова, из-за чего его сердце начало биться быстрее, а глаза нервно заметались. — Подождите, — резко прервал их Дон, — тот терак… взрыв то есть, сегодня. Получается, это… — Это я сделала! — уверенно отчеканила Карла, смотря на парня орлиным взглядом.

***

Пробравшись через проход в камине, они несколько минут шли по узкому, душному коридору, после чего вышли в место, выступавшее ни много ни мало городской канализацией. По сравнению с предыдущим тоннелем места здесь было предостаточно, однако всё менял тот факт, что под потолком были сливные отверстия, через который было видно улицу со множеством спешащих куда-то людей. Из-за этого тройке приходилось идти тихо, на полусогнутых ногах, тесно прижавшись к стене, чтобы ни одна часть тела не была видна прохожим сверху. Впереди всех шёл Джеро, осторожно просматривая окружающую обстановку, иногда останавливая всю группу, чтобы прислушаться. Ему было сложнее всех — большой рост заставлял его практически ползти на коленках. Дон не переставал любоваться им. Да, именно любоваться. Всё детство его старший брат был примером для подражания Дона. Уверенный, сильный, заботливый и, что было более востребовано, работящий. Да, жили они совсем небогато. Отец был военным, однако не успел ничем отличиться, так что перебивался мелкими заработками, будучи лишённым хоть сколько-нибудь достойной пенсии. Возможно, это всю жизнь уязвляло его, поэтому сразу после объявления войны с РЭЙ он пошёл добровольцем на фронт. Мать, нелегально переехавшая в их страну, вообще не могла устроиться на работу, поэтому помогала соседям за гроши. В целом, могло быть всё не так уж плохо, если бы не наличие у пары четверых детей и тёти, родной сестры матери, которая с утра до ночи выпивала, тратила семейные деньги и у которой, кроме того, была дочь Эну, всего лишь на полгода старше Дона. Конечно, иногда родственница всё же приносила деньги, но, зная, что тётя выращивала на заднем дворе, Дону сейчас даже противился вспоминать это. Так и получается, что старшим близнецам Оливии и Джеронимо с ранних лет пришлось бросить учёбу, чтобы прокормить их всех. Для младших они были настоящими героями. Конечно, больший вклад вносили всё же родители, однако это почему-то в воспоминаниях Дона не отразилось. Он вообще крайне плохо их помнил, уж слишком много они работали и всё воспитание перекладывали на старших детей. Особое место в его сердце занимали сестры. Эну была неугомонной девочкой с нескончаемой энергией, что выливалось в ней в сильнейшее желание справедливости. Диди же была на порядок скромнее, совсем как Донован. Они были с ним практически неразлучны. Сейчас его удивляло то, что в 5 лет его сестра совсем не разговаривала, но тогда ему было достаточно односложных звуков, чтобы понимать, что от него хочет младшенькая. Казалось, что несмотря на все трудности, те года были окрашены в яркие, теплые цвета. Однако всё закончилось ещё до войны. Когда задержали тётю (Дон даже не знал за что), кузину забрала соцопека, а на мать стали точить зуб служба пограничного контроля. По сути, их семья уже тогда начала принудительно разделяться, но, по крайней мере, они были живы и знали, где каждый находится. И вновь у парня засосало под ложечкой. Неужели теперь их всех нет? Никого нет? Ни отца, ни матери, ни сестер, ни даже тети? Подумать только — он пропустил смерть своих самых близких людей! Пока он был, хоть и в интернате, но живой и здоровый, его родные умирали в муках, а брат неизвестно как выживал. Неудивительно, что по сравнению с ним он бесконечно слаб. Он только и может, что покорно плестись за ним. Тут он почувствовал то, чего совсем не ожидал в данный момент. Обернувшись, Дон увидел, как Карла, идущая за ним, быстро отдёрнула руку, старательно делая вид, будто бы это не она секунду назад зачем-то решила его потрогать. Это было настолько странно, что Донован даже остановился, с непониманием смотря на девушку через плечо. Та тоже встала и заинтересованно посмотрела на парня в ответ, но через минуту прикрыла рукой рот в беззвучном смешке. На немой вопрос она лишь указала пальцем на впереди стоящего Джеронимо, который проказливо смотрел на парочку, ехидно улыбаясь. Донован даже представить не мог, что брат подумает о нём после этого, однако этот странный жест будто бы вывел парня из состояния самобичевания. Ещё некоторое время они продолжали так же идти через канализацию, пока не подошли к концу коридора. Это даже смутило парня, так как казалось, что это тупик. Подойдя к стене, Джеронимо не без удовольствия, выпрямился и немного потянулся. Тут же к нему подскочила Карла и также стала расправлять тело. Донован, не решаясь оставаться в стороне, подошёл к ним. Оглядев стену, он в попытке убедиться, что в ней нет тайного прохода, приложил руку и тут же ее отдёрнул. Стена была… липкая. Он поспешил вытереть руку обо что-то и, к сожалению, ничего не обнаружил, однако тут же понял, что на него заинтересованно смотрят брат и Карла. На их лицах гуляла лёгкая усмешка, заставившая Дона покраснеть до кончиков ушей, поэтому, невзирая на брезгливость, он поторопился спрятать руку в карман. Тут же его грязную ладонь перехватил Джеро и, заботливо посмотрев на того, достал платок и принялся вытирать слизь. Донован тут же отвернулся от него. Теперь он почувствовал себя несмышлёным ребенком, за которым вынуждены приглядывать взрослые. Пытаясь хоть куда-то деть свой взгляд, Дон зацепился за глаза Карлы, в темноте казавшиеся чёрными бусинками. В них мелькнула зависть. Наконец они двинулись в сторону прохода, скрывавшегося за огромной трубой. Войдя туда и встав на колени, они стали ползком пробираться через узкий коридор катакомб. Сложно было с ходу определить, куда они их приведут, но по мере продвижения становилось кристально ясно, что они забираются куда-то высоко. Когда компания выбралась, перед ними предстала удивительная картина, которая, к слову, Карлу с Джеронимо не слишком-то и интересовала: огромный город со множеством улиц, многоэтажных домов, заводов с высокими стелами-трубами, из которых без конца валил едкий дым. Однако здесь, на склоне, за крепкой стеной деревьев, воздух был достаточно свежим, спокойным. Поразительно, что именно здесь Дон начал ощущать себя достаточно защищённым. Ему казалось, будто бы никого рядом нет, даже людей внизу, и это одиночество не было ему в тягость. Напротив — захватывало дух. Стоя здесь, опираясь о ближайшее дерево, он вдруг вспомнил то чувство свободы, которое он ощутил впервые, когда выбрался за стены СИОДа. — Так, уже почти на месте, — резюмировал Джеро. Карла закивала ему в ответ, в нетерпении чего-то ожидая. В это время сам парень повернулся к застывшему младшему брату и продолжил: — Ты решил здесь остаться? Карла хихикнула, Джеро невольно расплылся в улыбке. Обернувшись на них двоих, Дон к своему же удивлению не почувствовал себя странно от подколки брата. Ему будто бы стало всё равно на его слова, да и вообще на всё, что происходило вокруг, так что он продолжал стоять на месте. До поры до времени. К нему подскочила Карла, не желавшая ждать больше положенного, и, потянув того в противоположную от города сторону, протараторила: — Ну пошли уже! Мне тебе ещё столько нужно показать! Давай же, Дом совсем рядом! — Да, правда! — отозвался Джеро, разворачиваясь в нужную сторону. — Нас небось Капитан уже заждался, а нам и так от него придётся получать. Дон подчинился под усилиями девушки, на секунду зацепившись взглядом за восточную часть города, где в небо всё ещё поднимался столб явно не производственного происхождения. Неужели, брат говорит именно об этом? Но разве они и не должны заниматься саботажем? Почему их должны за это наказать?

***

Достаточно продолжительное время они шли через лес, который с каждой минутой становился всё гуще и гуще, пока пробираться по нему не стало совсем уж проблемно. Карла, всё это время державшая парня за руку и украдкой поглядывавшая на него, теперь же уверенно выбивалась вперед. Казалось, что даже строгая, кружевная рубашка и длинная юбка не сковывали движений девушки, позволяя той изящно маневрировать между деревьями. Дон двигался осторожно, даже совсем медленно, стараясь не застрять ни в чём, чтобы лишний раз не смущаться перед братом. Уже через сотню метров они вышли на вполне чистую поляну, огороженную лесной стеной от всего мира. Здесь было влажно и оттого холодно, поэтому каждый, кто выходил на неё, невольно ёжился. Взглянув наверх, Дон обнаружил занавес из крон деревьев, между которыми мелькали небольшие щёлочки, позволявшие некоторому количеству света проникнуть в «убежище». Нельзя было сказать, что в этом месте царил мрак, однако создавалось ощущение, что ты вернулся в родное для себя место, в котором, для полного удовлетворения и чувства спокойствия не хватало только включить свет. Ни один посторонний звук, цвет или запах не изменял той картины, которую ты оставлял перед уходом. Будто бы ты возвращался к себе домой. Восхищённо оглядываясь, он довольным взглядом окинул Джеронимо, стоявшего рядом. Тот удовлетворённо улыбнулся, поняв, что сейчас испытывает младший. Они стояли так ещё некоторое время, смотря друг на друга. Дон вдруг вспомнил слова Марата: «Он тебя любит, поверь мне». Сейчас, смотря в глаза брата, он желал найти лишь подтверждение этому. И действительно в чужом взгляде было немало теплоты и заботы, но ещё и… Дон не мог опознать того, что заметил в своём старшем брате. Какое-то странное сомнение, возникшее будто бы из ниоткуда, что заставило Дона немного отшатнулся от него, словно тот сделал ему больно. Джеронимо не сразу осознал, что происходит, но когда заметил, тут же скрыл это чувство за стеной беспокойства и, потянув руки к брату, уж было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же был буквально сбит с ног Карлой. Донован отскочил от них двоих, боясь, что неугомонный пыл девушки сметёт и его. В следующую секунду до его ушей донеслась причина столь странного поведения девушки. — Только попробуй в этот раз её выгораживать, Смит, — из-за старой коряги раздался грубый и немного хриплый мужской голос. — Сегодня она у меня получит, и я даже не стану Герту дожидаться! — Ну всё, приехали… — обречённо произнес Джеронимо, поднимаясь на ноги вместе с девушкой, которая всё ещё висела у него на поясе, пытаясь спрятаться за спиной парня. Донован не без страха обернулся в ту сторону, откуда исходил голос, и тут же перед ним появился его источник. Это был мужчина весьма угрожающего вида — сгорбленная фигура, взъерошенные светло-русые волосы. Когда тот вышел на свет, Дон отметил, что глаза обрамляла болезненная сине-фиолетовая кожа, делавшая глаза на своём фоне похожими на кинжалы, что лишь лишний раз подтверждало факт, что всем сейчас будет несладко. Дон начал пятиться назад, а Джеро напротив выпрямился в свой немалый рост, заставляя мужчину «дышать ему в грудь», закрыл руками Карлу и, постаравшись состроить снисходительную мину, начал: — Знаешь, это… — Так, цыц! Я не с тобой буду говорить! Не успел Джеро даже начать свою оправдательную речь, как был грубо отпихнут в сторону. Девушка, оставшаяся один на один с рассерженным мужчиной, тут же попыталась рвануть к своему главному защитнику, но была сразу перехвачена. Доновану стало даже жалко её — перед плотно сложенным мужчиной она была практически беспомощна. — Ей-богу, я выпорю тебя, клянусь! — Алекс, прошу тебя! — А ну заткнись, Смит, ты и так ей многое позволяешь! — Только попробуй меня тронуть! Я тебя… - Карла прилагала немало собственных усилий, чтобы отбиться. — Да что ты мне сделаешь, зараза мелкая? Имей хоть каплю уважения! — Алекс, то есть Капитан, пожалуйста, не трогайте её! — Да я сейчас и тебя трону, слышишь?! Началась потасовка, на которую Донован смотрел с нескрываемым шоком. Ему сложно было даже как-то осмысливать происходящее, но было очевидно одно — точно не так он себе представлял антиправительственное движение. Это было больше похоже на неорганизованную компанию друзей. Раз этот мужчина капитан, то как он может позволять себе такую несдержанность? Да что уж говорить — разве могут его же подчинённые его не слушаться? Мужчина стоял между Карлой и Джеро, пытаясь отделить одного от другого, но, даже несмотря на крепкие руки, уже едва справлялся с напором. Девушку он грубо держал за запястье, отставляя её как можно дальше от себя, ведь та норовила своими слепыми ударами угодить ему по голове, а Джеро в это время он пытался сдержать, надавливая рукой на его грудь, что становилось для него всё труднее и труднее. В один момент Джеронимо проскочил мимо слабой защиты Капитана и, обхватив девушку, вырвал ту из захвата и отскочил в сторону, вновь загородив её своим телом. — Клянусь богом, это была ваша последняя вылазка! — грозно проговорил мужчина, тряся перед ними указательным пальцем забинтованной руки. Большой, орлиный нос Капитана сморщивался от каждого тяжёлого вздоха мужчины. — Я вас разжалую и лично отправлю к нифридам в лагеря. Вот тогда вы у меня оба попляшете! — Капитан, успокойтесь! Что на вас нашло? — Да с ума он сошёл! — крикнула обиженная Карла из-за пазухи, стараясь всеми силами сдержать слезы. — Окончательно слетел с катушек! — Карла! Прекрати! — Это я-то слетел?! — с злобным недоумением протянул мужчина. — А ты сама что себе позволяешь?! Думаешь, раз тебя Смит опекает, то можно что угодно творить?! — Понимае…те, сэр, там была такая ситуация… — Не надо мне про ситуацию рассказывать! У вас был чёткий план! В нём участвовали только ты, Марат и Моника, а она что вытворила?! — Нас не заметили, мы… — Ой, да неужели! Рассказывай мне тут сказки! — Я правда… — Всё, даже слушать не желаю! Прекрати её покрывать! Она ослушалась моего приказа, а ты знаешь, что за это бывает! Если ты её снова отмажешь, то я... Капитан замолчал, тяжело дыша. Его рот, обрамленный грубой щетиной, застыл в полуоткрытом состоянии, обнажая плотно сомкнутые жёлтые полоски зубов, широкие ноздри быстро раздувались и сдувались, а под прицел смертоносных глаз было страшно попадать. Пальцы застыли в угрожающем жесте, которым он отчитывал своих подчинённых, а само тело в такт дыханию поднималось и опускалось, с каждой секундой всё меньше и меньше. Джеронимо застыл на месте, всё так же спокойно, но при этом уверенно смотря на мужчину, прикрывая собой Карлу, которая, хоть и пыталась выглядеть уверенной и дерзкой, на деле испытывала немалый страх. На секунду все застыли в этой немой сцене, оставляя Донована лишь в качестве зрителя, пока Капитан не обратил свой взор к парню, отчего тот отшатнулся. Мужчина несколько секунд внимательно осматривал парня, будто бы что-то прокручивая у себя в голову, после чего развернулся к парочке и злобно процедил: — Ты знаешь правила, Джеронимо. Это мой приказ. Будь добр, выполни его, иначе я сам этим займусь! Брат выпрямился, выдыхая после столь мощного напора в его сторону. Карла же наоборот побледнела, всё ещё не решаясь выйти из-за спины парня. В её глазах, когда та смотрела на него, теплилась надежда: «Это же не взаправду, верно?». Словно отвечая на вопрос девушки, Джеро выдал: — Так точно, сэр. На лице Карлы появились страх и обида. Похоже, как бы сильно старший брат ни любил Карлу, он не мог позволить себе ослушаться Капитана, хоть и удовольствия от подобного, он очевидно не получал. Парень разочарованно посмотрел вниз и, увидев это, Карла также расстроено опустила глаза. Уж если кто и был удовлетворён подобным раскладом вещей, так это Капитан. Он победно скрестил руки на груди, глядя на эту картину, его прямоугольное лицо со впалыми щеками расслабилось, заставив глубокие мешки под глазами расправиться, после чего, переведя на младшего из братьев уже более спокойный взгляд, проговорил: — Донован Смит, значит? Парень немного замешкался, но всё же побоялся не ответить мужчине, поэтому быстро закачал головой. — Ясно, — послышалось ему в ответ, после чего, достав из кармана спортивных штанов сигарету и прикурив, Капитан двинулся в его сторону, шлёпая по мокрой земле армейскими сапогами. Поравнявшись, он достаточно грубо взял того под руку и, кинув за спину дежурное «К выполнению приступить» и подтянув воротник тёмной водолазки, потащил Дона в глубь поляны.