Часть 1: Лунный Приют

Ночь в Нод-Крае была тяжёлой, как свинец. В воздухе ещё пульсировал лунный marrow, смешивая запах озона, горелой плоти и влажного мха. Итер еле переставлял ноги. Бой с Дотторе выжал его досуха — каждый удар, каждое уклонение, каждый миг, когда Коломбина и Нефер рисковали ради него. Теперь всё закончилось. Дотторе исчез со своей мерзкой улыбкой «разочарован», а Итер остался один. Он брёл сквозь священную рощу Детей Морозной Луны, не разбирая дороги. Ноги подкашивались, рана на боку жгла огнём, а в голове настойчиво крутилась одна мысль: «Я снова никого не смог спасти». Ветви цеплялись за плащ. Холодный лунный свет серебрил листву. И вдруг сквозь усталость пробилось тепло. Мягкое. Глубокое. Обволакивающее. — Опять один, мой странник? Низкий, бархатный голос с лёгкой хрипотцой обнял его, словно тёплые руки. Итер медленно поднял голову. Из тумана вышла она. Сначала огромный белый олень с величественными светящимися антлерами. Мгновение спустя воздух дрогнул, и перед ним стояла женщина. Высокая, статная, с кожей цвета лунного мрамора. Антлеры венчали её голову словно корону. Тонкое ритуальное платье едва сдерживало пышные формы. Лаума. — Я… в порядке, — хрипло выдавил он и тут же пошатнулся. Ноги предали. Он рухнул на колени в мокрый мох. Она возникла рядом мгновенно. Тёплые сильные руки обхватили его сзади, прижимая спиной к своей груди. Итер невольно утонул в этом тепле — в мягкости её тела, в ровном мощном биении сердца, в запахе леса и сладкого мёда. — Ш-ш-ш… не ври мне, — тихо прошептала она ему на ухо. — Я чувствую каждую твою рану. Её ладони засветились мягким Лунным цветом. Тёплая дендро-энергия потекла по его телу, приглушая боль. Раны начали затягиваться, но вместо облегчения пришло тяжёлое, густое тепло, разливающееся ниже живота. Итер резко покраснел. Лаума мягко развернула его лицом к себе и усадила к себе на колени. Он сразу ощутил, насколько она больше него — широкие бёдра, высокая грудь, мощные руки, которые легко удерживали его вес. Она смотрела на него сверху вниз золотистыми глазами. В этом взгляде было столько заботы, что у него перехватило дыхание. Итер сглотнул. — Лаума… я больше не могу это держать в себе. Он говорил тихо, хрипло, почти шёпотом. — С того самого дня в Наша Таун… когда ты вышла к нам с улыбкой и сказала, что лунный свет освещает путь перед вами… ты засела у меня в голове. Я пытался отмахнуться. Говорил себе, что ты просто жрица, которая заботится обо всех. Но каждый раз, когда мне было совсем хуёво, я вспоминал именно тебя. Твой голос. Твои глаза. То, как ты смотришь на меня — не как на героя, а как на обычного человека. Он поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. — Я влюбился в тебя. По-настоящему. И мне страшно, потому что если для тебя я всего лишь очередной потерянный странник… мне будет очень тяжело это принять. Тишина повисла тяжёлая, звенящая. Лаума долго молчала, глядя на него. Её пальцы слегка дрожали, когда она осторожно откинула мокрую прядь волос с его лба. — Глупый… — тихо выдохнула она, и в голосе прозвучала непривычная для неё дрожь. — Ты думаешь, я не замечала? Все эти месяцы… каждый раз, когда ты приходил в рощу раненым или просто уставшим, я чувствовала, как моё сердце бьётся иначе. Я говорила себе, что это просто долг жрицы. Что ты — странник, которого нужно исцелить. Но с каждым разом притворяться становилось всё тяжелее. Она наклонилась ближе, коснувшись лбом его лба. Голос стал совсем тихим, почти интимным. — Я тоже… давно уже не вижу в тебе просто странника. Завтра ночью приходи ко мне. Я больше не хочу прятать то, что чувствую. Лаума провела большим пальцем по его нижней губе, едва касаясь. — А сейчас отдыхай. Я позабочусь о тебе. По-настоящему.