Долохов

– Ну и нахрена я тебе сдался? – выпалил я, первым не выдержав повисшего в воздухе молчания. Говорят, у некоторых людей агрессия – это защитная реакция на стресс. Не знаю, так ли это, но прямо сейчас я стрессовал вполне отчётливо. Когда я был Антиохом, я как-то иначе воспринимал эту ситуацию. Словно был не до конца собой. Словно был под защитой чужой маски. А теперь, став собой, вдруг почувствовал себя на редкость беззащитным. Дерьмовое чувство. – Поговорить хотел. – Долохов откинулся на стуле, и цепь лениво звякнула у него над головой. – О тебе. Обо мне. И о Тёмном Лорде, куда же без него. Я хочу предложить тебе сделку, Гарри Поттер. «Сделку». Ахереть. Мы тут что, в рыночных торгашей играем? Я сделал вдох поглубже. Ладно. Я справлюсь. Правда, одна вещь интересовала меня больше остального… – Почему ты… почему ты не похож на того, кто просидел с дементорами тринадцать лет? Долохов посмотрел на меня с неподдельным интересом – так смотрят на собаку, которая вдруг заговорила. – Ты имеешь в виду, почему я не бьюсь в истерике, как маленькая сучка? – Он улыбнулся, и я увидел, что один из его передних зубов сколот. – Ну-у… возможно, дело в том, что я не делю воспоминания на хорошие и плохие. – В плане? – Срань господня, это же очевидно. – Он всплеснул руками, и цепь снова звякнула. – Дементоры жрут хорошие воспоминания и оставляют только плохие. Правильно? – Допустим. – А что если у человека нет ни тех, ни других? – А разве такое может быть? То есть, ты хочешь сказать, что если тебя в детстве дядя изнасиловал в бане, это не будет являться для тебя плохим воспоминанием? – Это личный вопрос, Поттер? – Нет. Просто это один из вариантов того, что должно произойти с человеком, чтобы стать психом вроде тебя. Долохов замер, а затем рассмеялся. Искренне – словно я только что рассказал ему лучшую в его жизни шутку. – Я – псих? – Он ткнул себя в грудь. – О нет, Поттер. Я исследователь. Неужели тебе никогда не было интересно, что случится, если исполнить то или иное заклинание? – Было. Но не ценой жизни других людей. – Почему? – Этот вопрос был задан настолько искренне, что я на мгновение растерялся. – Ну… потому что ты лишаешь жизни. Это… – Неправильно? – Он наклонился вперёд и снова почти по-доброму улыбнулся. Псих. Просто псих. – Это всё у тебя в голове, малыш. В магии нет понятий добра и зла. – «Есть только сила»? – Процитировал я один небезызвестный говорящий затылок, с которым свела меня судьба на первом курсе. – Скорее опыт. – Долохов снова откинулся. Цепь звякнула. – Понимаешь, Поттер, когда я это осознал, мне стало так… легко. У меня нет плохих воспоминаний. И хороших тоже нет. Я просто живу и наслаждаюсь происходящим. Каждый день. Даже здесь. – Как поэтично. – Процедил я. – Так что за сделка? – О! Тебе понравится! – Весело воскликнул Пожиратель и резко вскочил со своего места под аккомпанемент цепи. С трудом сдержав инстинкты, я остался на месте не шелохнувшись, стараясь сохранить равнодушный взгляд. – Но сначала ответь мне на один вопрос. – Он облокотился руками на стол и склонился надо мной, продолжая лыбиться как ребёнок перед подарками на Рождество. – Каково это – быть живым крестражем? Мир замер. Я даже не помню, как вскочил. Помню только, что прошло одно мгновение – и вот я уже на ногах, палочка в руке, её кончик смотрит Долохову точно между глаз, а в ушах стучит пульс. – Успокойся-успокойся, малыш! – Долохов примирительно поднял обе руки. – Я спрашиваю чисто из научного интереса. Шантажировать тебя я не собираюсь. – Откуда ты знаешь? – Я чувствовал, как дрожит мой голос. Дерьмо. Как? Как этот кусок дерьма узнал то, что знаю только я и Наставник? Если это всплывёт – мне конец. Мне, конечно, в любом случае конец, но я-то надеялся пожить хоть чуть подольше. Надо его убить. Прямо сейчас. Это будет самым простым выходом. Кто будет скучать по одному ебанутому маньяку? – Догадался. – Спокойно сказал Долохов, явно наслаждаясь результатом своих действий. Блять. Я понял, что он сделал. Люциус называет это «переговорческой доминацией» – задать вопрос или заявить что-то, что выбьет оппонента из равновесия и позволит установить контроль над беседой. Этот ублюдок очень умён. Мне надо успокоиться и взять эмоции под контроль. Тем временем мужчина неспешно продолжал: – Это не так уж и сложно сделать, Поттер. Следи за руками. Факт номер один – я знаю, что Лорд делал крестражи, потому что он иногда консультировался со мной по связанным с этим вопросам. Факт номер два – ты последний, кто застал его во плоти, и у тебя есть вот эта интересная отметина на лбу. Ну и факт номер три – среди Пожирателей, даже тех, кто сидит в Азкабане, пронёсся слушок, что кто-то готов снять Метки, которые, в виду специфики этого замечательного клейма, может снимать только сам Лорд. Хмм… что же объединяет эти три факта, что же их объединяет… – он изобразил глубокомысленный вид, постучав себя пальцем по виску. – Даже не знаю. Ну а твоя реакция сейчас просто подтверждает гипотезу. А то у меня было где-то шестьдесят на сорок, что я прав. Поразительно. Он сложил три факта. Всего три. Так, Гарри, успокойся. Ему от тебя что-то надо. Он просто пытается раскачать тебя на эмоции. Я медленно опустил палочку и сел обратно на стул. Вот так. Спрятал палочку и постарался незаметно вытереть мокрые от пота руки. – Чего ты хочешь? – сказал я уже ровно. – Хватит загадок и пустой болтовни. Всё, что я пока выяснил – это то, что мне будет безопаснее всего просто избавиться от тебя. – Тише-тише, малыш. – Он улыбнулся ещё шире. – Я же должен был убедиться, что предлагаю сделку правильному человеку. – Убедился? – Да. – Он широко развёл руки, насколько позволяла цепь. – А теперь вот тебе моё предложение, Гарри Поттер. Ты снимаешь мне Метку и вытаскиваешь меня отсюда. А я… – он сделал паузу, явно наслаждаясь ею – …Расскажу тебе главный секрет Тёмного Лорда. Его истинную цель. Он посмотрел на меня с таким видом, будто только что подарил ключ от королевства. А мне вдруг стало почему-то очень смешно. Не знаю, сколько я ржал, но в какой-то момент уже не мог дышать. Наверное, это был нервный смех – после палочки, после крестража, после того, как я секунду назад всерьёз прикидывал, не убить ли прикованного пленника. Но прямо сейчас смеялся я над ним. И это было прекрасно. Долохов смотрел на меня с неподдельным непониманием – словно весь его план только что рухнул и он искренне не понимал, что пошло не так. – Ну… ну ты… смешной… – выдавил я, вытирая глаза. – Все и так знают эту твою истинную цель. Он хочет править. Бессмертие, власть, чистая кровь, все дела. Улыбка Долохова погасла. – Еблан. – Сказал он без капли веселья. – Ты реально в это веришь? Вроде умный парнишка, а позволяешь срать себе в голову такой тупой хуйнёй. Скажи ещё, что Слизерин магглов ненавидел и поэтому с Гриффиндором разругался. – А нет? – бросил я с издёвкой. Напряжение схлынуло вместе со смехом. Я снова чувствовал себя в своей тарелке. И вот этого клоуна я боялся? – Ну-ну, расскажи. Мир просто не понял гения, он на самом деле был душкой? – Гарри, Гарри, Гарри. – Долохов откинулся и посмотрел на меня почти с сожалением. – Насколько же ты невежествен. Позволь, я тебя чуточку просвещу. Он замолчал, собираясь с мыслями. Впервые за весь разговор – не играл, а действительно думал, с чего начать. – Тысячу лет назад. Когда всеми вами обожаемый Годрик победил всех гоблинов – он напялил на голову корону и объявил себя королём. А ваш Хогвартс – своей долбаной столицей. И какое-то время всё было чудесно, пока его друг Слизерин не поднял восстание, решив, что король из Гриффиндора получился херовый. Понимаешь? Два дебила утопили страну в огне и крови, погубили чуть ли не весь цвет магической Британии, а заодно и кучу магглов, служивших простыми солдатами в рядах их армий. Забавно, да? Вам в школе поют сказочки про добрых основателей школы для детишек и прекрасную дружбу. И вы, дураки, жрёте это дерьмо и искренне верите. – И ты, разумеется, жил в то время и был всему свидетелем? Иначе откуда мне знать, что это не тебе «насрали в голову»? – Передразнил я мужчину. Долохов закатил глаза. – О, Богиня Магия. – Он устало провёл ладонью по лицу. В этот момент он мне очень напомнил Снейпа, которому Драко задаёт очередной глупый вопрос. То самое состояние, когда вроде и хочешь удавить тупого ученика, а вроде и не можешь. – Если проявишь хоть каплю интереса – поищи летописи того периода. Перепроверь сам. Даже в библиотеке Малфоев, куда ты можешь спокойно попасть, есть одна такая книжка. Если мне не изменяет память, она называется… Да, точно – «Песнь о Волке». Написал её вроде как один из их древних предков. – Так значит, ты говоришь, что Волдеморта не интересуют магглы? Произнося имя, я внимательно следил за его лицом. Даже у такого психа есть свои рефлексы. А вот тебе и моя «доминация». – Поттер… – сказал Долохов медленно. – Я как-то не думал, что мне придётся кого-то убеждать в ценности моей информации, но ты правда думаешь, что Величайший Тёмный Маг всех времён мечтает править кучкой тупых волшебников и ненавидит магглов? Не думаешь ли ты, что это… мелочно? – Но ты, разумеется, в курсе «истинной цели». – Передразнил я. – Скажем так. – Он наклонился ближе. – Ради помощи в её осуществлении Тёмный Лорд в своё время меня и нашёл. – И он не взял с тебя клятву о молчании? – Всё с тем же скептицизмом спросил я. – Вот моя клятва. – Он закатал рукав и показал мне предплечье, на котором виднелась тёмная Метка. – Если Лорд захочет – она убьёт меня, где бы я ни был. Разумеется, это он сможет сделать только когда полностью вернётся. – А ты хочешь успеть свалить до того. – Именно. – Он усмехнулся. – Знаешь, когда мы с ним начинали сотрудничество, я не думал, что мне на руку налепят клеймо. И вот ирония – я не сразу разобрался, что это такое, а когда разобрался… скажем так, был не очень доволен условиями сделки, в которую меня втянули. – Послушай, ты понимаешь, что если Метку я и сниму, то из Азкабана тебя не вытащу? Мне четырнадцать. – Поговори с Люцем. – Долохов пожал плечами. – Тебе же не обязательно делать всё самому. Послушай, Поттер. В Азкабане очень скучно. Единственным развлечением за последний год стали статьи про тебя в «Пророке». Ты прикольный парнишка. Но ты абсолютно не понимаешь, кто такой Тёмный Лорд и что он такое. – И ты хочешь мне помочь? – Я хочу выторговать свою свободу. А как ты распорядишься информацией – дело твоё. Я просто хочу быть как можно дальше отсюда, когда он вернётся. – Он улыбнулся почти дружелюбно. – Но поверь, сделка выгодная. Очень выгодная. Я помолчал. Проблема была в том, что я не знал – блефует Долохов или говорит правду. Безусловно, он мог знать какую-то информацию, но была ли она настолько ценной, насколько он утверждает? Допустим, этот ублюдок говорит правду и у Волдеморта действительно есть цель, отличная от того, что все эти годы мне рассказывал Наставник. Но тогда получается, что Дамблдор либо не раскусил врага, с которым борется не одно десятилетие, либо раскусил – но почему-то врёт мне. Оба варианта мне не нравятся. Особенно второй. – Я подумаю. – Сказал я. Неважно, блеф это или нет, но решение принимаю не я. Я всего лишь в очередной раз выступаю как посланник. – Подумай. – Долохов снова откинулся. – Только имей в виду: уже за то, что я здесь, определённые ретивые соратники Лорда могут захотеть меня убить, заподозрив предательство. Так что наше время ограничено. – И то верно. – Пробормотал я, взглянув на часы. Мне надо было торопиться – поменяться местами с Антиохом. У него скоро закончится время действия зелья. Достав новую порцию оборотного, я немного взболтал содержимое, собираясь с духом выпить столь отвратительную штуку. Да ещё и на глазах у врага. – Что ж, рад был увидеть столь… редкий образец, как ты, Поттер. – Сказал он, глядя, как я превращаюсь обратно в Антиоха. – Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. – Посмотрим, что можно сделать. – Бросил я и, встав из-за стола, подошёл к двери. Уже взявшись за ручку, почему-то захотел обернуться. Долохов сидел всё там же. В той же позе. С той же ублюдской и бесячей улыбкой – точно такой же, какой улыбался перед тем, как сообщить, что знает мой секрет. Он выглядел так, будто заранее знал, каким будет мой ответ. Покачав головой и тяжело вздохнув, я вышел из камеры.