~~~ 4 ~~~

      Повесил Антон Павлович в первом акте на стену ружье. Пришел брандмейстер в медной каске, долго смотрел на стену, шевелил усами и записывал что-то в промасленную книжицу.       — Не положено, Антон Павлович, — сказал брандмейстер. — Оружие в общественном месте. Категорически не дозволяется.       — Но ведь оно не заряжено.       — Это нам все равно. По инструкции не положено.       — Помилуйте, любезный! — воскликнул Чехов, поправляя пенсне. — Ведь если оно в первом акте висит, то в последнем должно выстрелить! Закон искусства!       Брандмейстер вздохнул и захлопнул книжицу:       — Законы искусства, сударь, это по другому ведомству. А у нас — правила пожарной безопасности. Реквизит дозволяется бутафорский. Пущай вам в мастерской изготовят.       Делать нечего — пошел Антон Павлович самолично в бутафорскую мастерскую.       В четвертом акте герой подбежал к стене, схватил ружье, приставил к груди — и… ружье разломилось у него в руках. Герой вскрикнул, как ужаленный, вытаращил глаза да и свалился замертво.       Антон Павлович сидел в ложе, мысленно произнося полный крепких выражений монолог в адрес жулика-бутафора.       Но сидящая рядом графиня N. прошептала:        — Боже мой! Такой смельчак — и умер от испуга… Как это глубоко, как это верно! И до чего натурально сыграно! — и промокнула глаза кружевным платочком.