Возвращение Короля

Аниэль сползла по коре серебристого дерева, прижимая ладони к вискам. После натиска Эредина голова раскалывалась так, словно по черепу били кузнечным молотом. Она всё еще отчетливо ощущала на своем запястье фантомную тяжесть его пальцев. Самого эльфа же нигде не было видно. Однако физическая боль была лишь фоном для нарастающей тревоги. Вокруг сгущались сумерки, пропитанные запахом прелой листвы и сырой земли. Этот мрак казался живым: он лип к коже и забивался в легкие. По плечам пробежал невольный озноб. Девушке чудилось, будто ожила одна из мрачных глав старых преданий, о которых она когда-то читала. Цепляясь за обрывки сознания, Аниэль вскинула руки. Пальцы дрожали, вычерчивая на земле рваные защитные знаки, которые едва теплились тусклым светом. Веки отяжелели и сомкнулись. Сон настиг внезапно, обрывая мысли и погружая в небытие. Ей грезилось, что лес принимает ее в свои объятия, превращая в одно из серебристых изваяний. Кора болезненно врастала в кожу, разрывая плоть, а вместо крови по жилам текла густая, горькая смола. — Ты принесла с собой смрад Ястреба… — многоголосый шепот вспорол тишину кошмара, раскалывая разум на тысячи осколков. — Зачем ты впустила этого палача в свою душу, чужачка? Ментальное эхо голосов было пропитано яростью и осязаемым отвращением. Чародейка резко вскинулась, ловя ртом вязкий воздух. Защитные линии были растоптаны, стерты из реальности чем-то более древним и мощным. Во тьме проступили белые огни. Немигающие взоры смотрели из пустоты, разливая вокруг мертвенное сияние.

***

Тяжелые двери с грохотом распахнулись, впуская холод. Мраморный пол начал покрываться коркой льда, которая с хрустом расползалась во все стороны. Эредин Бреакк Глас вошел в тронный зал, каждый шаг отдавался коротким эхом под величественными сводами. Его появление заставило двух высоких фигур оторваться от карт. Аваллак’х поднял голову, и в обычно бесстрастных глазах на краткое мгновение проступило нечто, похожее на искреннее потрясение. — Так ты жив… — произнес Знающий. — Мой король, — послышался из тени голос Карантира. Светловолосый эльф склонил голову. Аваллак’х покосился на Навигатора, и едва заметно дрогнувшие веки выдали его неудовольствие. — Где Зираэль? — отчеканил Эредин, подходя ближе. — Исчезла, — Знающий прищурился, и в его голосе промелькнула тень горечи. — После Тор Гвалх'ка ее след оборвался в Спирали. Лицо Короля оставалось неподвижным, но воздух вокруг него словно стал еще холоднее. — Это так, — подтвердил Карантир, делая шаг вперед. — Я больше не ощущаю ее. Черты Навигатора ожесточились. — Но это еще не все. В наше отсутствие единороги вновь зашевелились. Через разломы к нам лезет всякая падаль, которой не место под небесами Ольх. — Об этом мне уже доложили, — ровно ответил Эредин. — Нужные приказы отданы. Король медленно развернулся к Аваллак’ху. — И это был твой план? Ты лишил народ ключа к Ard Gaeth. — Белый Хлад отступил, и наш народ больше не обречен на медленную смерть подо льдом. Это — свершившийся факт, — Аваллак’х подошел к столу, не сводя взора с Эредина. — А потеря Зираэль… кто знает, быть может, она еще вернется. Знающий выпрямился, и взгляд его светлых глаз стал жестче. — Но не тебе рассуждать о чужих замыслах, когда твой собственный поход обернулся прахом. Твои всадники разбиты, Имлерих мертв, Карантир… был бы мертв, если бы я не подоспел вовремя. Иначе мы потеряли бы того, кто способен вести нас сквозь Спираль. Лицо упомянутого Навигатора потемнело, но он остался неподвижен, не проронив ни слова. — Пока наши солдаты проливали кровь, приказ о подкреплении был намеренно забыт. Верно, наместник? — Эредин перевел ледяной взгляд на Ге’эльса. — Твоя уверенность в собственном праве почти восхищает, — Ге’эльс едва заметно склонил голову набок. — Ты явился сюда, словно законный монарх, требуя от нас покорности, в то время как твои собственные руки омыты кровью нашего истинного государя. Это весьма любопытное противоречие, не находишь? — Противоречие? — голос Эредина прозвучал низко и жестко. — Ауберон давно перестал быть королем. Народу Ольх требовался правитель, способный держать меч, а не тень, скорбящая над прахом ушедших эпох. Ге’эльс подался вперед, и его желтые глаза потемнели. — Ауберон был оплотом, на котором держалось величие нашего народа столетиями… — Сейчас я стою здесь, — Эредин оборвал его на полуслове. — Этого достаточно, чтобы спасти то величие, что вы едва не похоронили. Наместник и Знающий переглянулись, и в этом жесте читалось мрачное предчувствие. Воздух в пространстве между ними словно наэлектризовался, став густым и колючим. — В самом деле? Признаться, мне было бы крайне занятно послушать, как именно, — Ге’эльс неспешно заложил руки за спину. — Ты получишь ответы, когда… Но Эредин вдруг осекся: в его сознании что-то переменилось. Редкий, спотыкающийся ритм сердца отозвался в груди тянущей судорогой. Вкус колючего снега на губах, резкое онемение в пальцах… Он тут же обернулся к Карантиру. — Следуй за мной. — А с вами, — он на мгновение задержал взгляд на Аваллак’хе, — я закончу позже. Несмотря на спешку Короля, от проницательного взора Знающего не укрылась одна деталь: с каждым его выдохом срывались клочья неестественно белого тумана... Миновав анфиладу залов, Карантир сравнялся с Эредином. Тот, не сбавляя шага, резко бросил через плечо: — Ты ощущал что-нибудь в мертвых мирах? — В одном из них, да… не так давно разошлась ткань реальности, — негромко произнес Навигатор. Эредин сухо откашлялся, и вместе с этим звуком из горла вырвалось облако серебристого пара, мгновенно осевшее инеем на вороте поддоспешника. — Туда сейчас и направимся. Открой портал и держи проход, пока не вернусь. Детали позже. Навигатор коротко кивнул. Когда они вышли во внутренний, скрытый от посторонних глаз двор, он взмахнул посохом, и пространство послушно разошлось. Король шагнул в изумрудное пламя и мгновенно исчез в разрыве. По ту сторону эльфа встретила свирепая метель. Ветер выл, точно раненый зверь, взметая в воздух тучи ледяных игл, которые жалили открытую кожу. В нескольких метрах он заметил лежащую на снегу фигуру и направился к ней, оставляя за собой глубокие следы. — Ястреб… — губы чародейки почти не слушались, превращая слова в неразборчивый шепот. Эльф опустился рядом с ней. В его глазах плясали искры высокомерной иронии. — Что ж, долг исчерпан, — криво усмехнулся он. Аниэль встретила его усмешку испепеляющим взором, но на большее сил не хватило. Король подхватил ее одной рукой и взвалил на плечо. Голова девушки бессильно свесилась, а светлые пряди разметались по темной ткани. У мерцающего разрыва их ждал Карантир. Серебристое сияние его посоха разрезало снежную мглу, выхватывая острое, бесстрастное лицо эльфа. Едва Эредин миновал грань, Навигатор последовал за ним, и портал схлопнулся, отсекая мертвый мир. Они вышли во внутренний двор Тир на Лиа. Воздух, пронизанный благоуханием редких цветов, мягко касался кожи, а жемчужный свет солнца заливал террасы, заставляя белый мрамор сиять. Сквозь ватный заслон в ушах Аниэль уловила голоса. Король негромко переговаривался со светловолосым эльфом на незнакомом языке. Речь текла плавно и мелодично, но в интонациях Ястреба сквозили сталь и властное нетерпение. Внезапно чья-то рука коснулась лба девушки. Кожа эльфа была неестественно прохладной. На долю секунды она поймала на себе пронизывающий светло-голубой взгляд Навигатора. Тот обронил краткую фразу на Старшей Речи и, дождавшись едва заметного кивка Короля, бесшумно растворился среди белых колонн. Не задерживаясь, Эредин двинулся дальше по безмолвным коридорам и вскоре достиг своих личных покоев. Он небрежно опустил чародейку в кресло у камина. Дыхание пламени отозвалось в ее теле острой россыпью уколов, словно тысячи раскаленных игл вонзились под кожу. — Наслаждайся теплом, чародейка, — бросил эльф, направляясь в прилегающую купальню, отделанную светлым камнем и малахитом. Слуги уже подготовили воду, насыщенную ароматами масел и горных трав; над поверхностью поднимался легкий, душистый пар. Король Ольх стянул пропитанный кровью и потом поддоспешник, следом избавившись и от остатков одежды, оставаясь в первозданном величии воина. Годы, проведенные в доспехах, читались в прямой, жесткой осанке, в развороте плеч, в той напряженной собранности, которая не исчезала даже в минуты покоя. Погрузившись в воду, он медленно откинул голову на борт и закрыл глаза, уходя в мысли. Весь мир за пределами этой тихой комнаты перестал существовать, уступая место внутренним теням и планам, которые не предназначались для чужих ушей. Тем временем Аниэль зашевелилась в кресле. Тело постепенно обретало подвижность, а колючее покалывание в мышцах сменилось тяжелой усталостью. Девушка осторожно осмотрелась. Покои Эредина дышали мрачным величием. Пол из темного мрамора, отполированный до блеска, отражал блики камина. Стены украшали эльфийские узоры, которые сплетались в изящные, лишенные вычурности линии, подчеркивая высоту сводов. Длинные напольные светильники удерживали свечи, чей ровный свет выхватывал из полумрака массивный стол, заваленный картами и свитками. В глубине зала высилось просторное ложе под балдахином; сочетание черного и красного шелка придавало ему темную изысканность. Дневной свет едва проникал сквозь плотно задернутые бархатные портьеры на высоких окнах, оставляя комнату во власти камина и свечей. Пока взор девушки блуждал по комнате, за спиной раздался звук шагов по мрамору. Она резко встала, но голова тут же пошла кругом, заставляя ухватиться за спинку кресла. Эльф выходил из купальни, на ходу затягивая пояс на длинной черно-багровой тунике, расшитой золотыми нитями по вороту. Влажные пряди иссиня-черных волос рассыпались по плечам, контрастируя с бледной кожей. Чародейка коротко тряхнула головой, заставляя пространство вокруг наконец замереть. — Это всё ты... из-за тебя, — процедила Аниэль, глядя прямо в холодные изумрудные глаза. — Те единороги в лесу… они взбесились, когда почуяли твой запах на мне и вытолкнули в очередной мир вечного мороза. Король остановился в нескольких шагах, возвышаясь над девушкой. В воздухе вокруг него еще стоял аромат масел, но в глазах застыл всё тот же лед, не сулящий легкого разговора. — Оставь эти жалкие попытки оправдать свое бессилие. — Бессилие?! — она вскинула голову, чувствуя, как от возмущения к щекам приливает кровь. — Тебе стоит быть благодарной, что рогатые твари лишь вытолкнули тебя в иной мир, а не проткнули на месте, — вкрадчиво произнес Эредин. — О, поверь, они очень старались это сделать. Мне даже пришлось прибить парочку, хотя я питаю к коням симпатию. Но откуда мне было знать, что эти звери владеют магией перемещения?! В глазах эльфа мелькнуло нечто, похожее на холодное одобрение. Он сократил расстояние еще на полшага, стирая границы личного пространства. Аниэль отстранилась и сцепила пальцы за спиной. Здесь, в его мире, в его покоях, близость Короля ощущалась почти физически, а ледяной взор ложился на плечи тяжелым незримым гнетом. — Что же ты, чародейка, отступаешь? — насмешливо бросил он. — Не обольщайся, — язвительно отозвалась та. — Просто когда ты так близко, у меня шея затекает на тебя смотреть. Вместо ответа Король неспешным шагом подошел к столу. Длинные пальцы сомкнулись на тонком горлышке графина. В застывшей тишине покоев раздался ровный плеск вина. Эредин вернулся к гостье, небрежно держа чашу с темно-рубиновым напитком. — Вина? Вопрос походил скорее на приказ. Девушка медленно перехватила кубок, подозрительно вглядываясь в тусклые блики на поверхности напитка. Она так и не поднесла вино к губам и коротко обвела покои взглядом. — Ты добился своего, Ястреб. Вернулся… в свое родное гнездо. Но что насчет… — А теперь слушай меня, — оборвал ее Эредин. — В этом мире, — вкрадчиво начал он, — удел твоего племени ограничен лишь бессловесным служением и коротким веком покорности. Тебе действительно повезло, что твой Хаос оказался достаточно ярким, чтобы я счел его достойным своего внимания. Он выдержал паузу, наблюдая, как меняется ее лицо. — И раз уж это так, отныне ты находишься под властью Короля Ольх. Аниэль нахмурилась, всматриваясь в него с настороженным вниманием. — Значит, Король, — она прищурилась. — Кто бы сомневался. Эредин неторопливо сделал глоток из своего кубка, не сводя с девушки взгляда. — А теперь расскажи мне о мире, откуда ты явилась. — Тебе бы там не понравилось, — произнесла чародейка. — Там слишком много людей, которые не склоняют головы перед тиранами. И слишком мало тех, кого можно безнаказанно обратить в рабство или убить ради собственной прихоти. — Вижу, ты уже составила некоторое представление о здешних порядках, — отозвался эльф. — Те дикие кони… прежде чем попытались меня прикончить, весьма наглядно рассказали мне о завоевателях, которые вырезали целый мир, чтобы присвоить его себе. О тех, кто пользовался чужой силой, а потом называл это величием. Взгляд Эредина потемнел. — Осторожнее, чародейка. Ты говоришь о вещах, которых не понимаешь. Протянув ладонь, он сказал: — А теперь руку. Та поморщилась, коснувшись пальцами виска. — Только этого не хватало сейчас. После прошлого раза у меня была ужасная мигрень. И я, в отличие от некоторых, не пила живительные эликсиры. — Твое неудобство меня не интересует. Прежде чем девушка успела податься назад, Эредин резко перехватил ее руку и с силой сжал запястье. Боль вспыхнула мгновенно, острая, как раскаленное железо, обжигая кожу. Она вскрикнула, невольно дернувшись. Кубок со звоном ударился о каменный пол, расплескав вино. Воздух между ними дрогнул, и связь лопнула с хлестким треском. Аниэль отбросило назад. Она едва удержалась на ногах, тяжело хватая ртом воздух. В голове стучало, ладонь жгло. Удар отбросил и Ястреба, но тот устоял, лишь сильнее напрягшись, точно натянутая тетива. На лице проступила тень раздражения. — D’yaebl... — глухо уронил Король, разминая затекшие пальцы. Чародейка вскинула на него сердитый взгляд и, морщась от боли, процедила: — Повезло тебе, что мы не в моем мире. За подобные выходки с магией я бы давно заковала тебя в кандалы. — Оставь мысли о своем мире. Путь туда для тебя закрыт. Она медленно выпрямилась, все еще прижимая пальцы к ноющему запястью. — Я вижу, эта связь занимает тебя не меньше, чем меня. А может, и больше. Вот только мне все еще хотелось бы понять почему. Эредин не отвечал, и пауза между ними затянулась. Черты его лица сделались тяжелыми, точно в мыслях уже выносились приговоры, не сулящие ничего хорошего. В камине треснуло полено, и этот звук в тишине прозвучал неестественно громко. Понаблюдав за его реакцией, девушка тяжело вздохнула, шагнула к нему и сама протянула руку. — Ладно, Ястреб. Давай еще раз. Только без своей привычки ломать напролом. Его взгляд задержался на ее протянутой ладони, затем медленно поднялся к лицу. — Какая занятная перемена, — сказал он, чуть склонив голову. Длинные пальцы сомкнулись на ее ладони уже иначе: без прежнего нажима, с настороженной точностью, от которой по коже пробежал колючий холод. В висках Аниэль закололо, но уже не так мучительно, как раньше. Она заставила себя дышать ровно, глубоко, стараясь не сопротивляться самой связи, а нащупать ее ритм. На этот раз магия не ударила в нее лобовой волной. Она потекла иначе: тоньше, глубже, словно искала проход не сквозь плоть, а через самое нутро сознания. Эредин ощутил, как Хаос чародейки проходит сквозь него, наполняя изнутри чуждой, непривычной силой. В этом было что-то тревожное и вместе с тем упоительное, открывающее ощущение внезапно распахнувшейся глубины, которой прежде не существовало. Пальцы его свободной руки щелкнули в воздухе. Перед ними прорезался разрыв, и в его зыбком мареве проступила знакомая пустыня. Серо-фиолетовое небо, полоса песка, далекий блеск воды. Эльф чуть сильнее сжал ее руку, и портал раздался шире. — В покорности от тебя больше пользы, — тихо произнес он. Но девушка не удостоила его ответом. Все ее внимание ушло на то, чтобы удержать зыбкую, болезненно тонкую связующую нить. На краткий миг Эредин закрыл глаза, и она почувствовала, как его воля вторгается в поток, меняя направление. Пустыня в разрыве растворилась, уступая место другой картине. Затем еще одной. И тут Аниэль перестала понимать, где кончается ее собственное сознание и начинается сплетение чужих миров. Холодные пальцы жестко легли ей под подбородок, заставляя поднять лицо. Изумрудные глаза оказались совсем близко. В них не было ни тепла, ни жалости, только ледяная, беспощадная ясность. Но именно эта ясность резанула сквозь пелену иных миров, не давая ее сознанию рассыпаться. — На меня смотри, чародейка, — низко пророкотал Эредин, и его голос вибрацией отозвался по всему ее телу. — В этой бездне твоя воля ничто. Держись за мою.