Глава третья.

      Морозное утро. Метель окутала город, не давая ни секунды передышки, но солнце сквозь тучи подавало лучи — словно кричало: «Я тут! Скоро будет тепло, я обещаю!». Они пробивались сквозь шторы и попадали в мою комнату, постепенно подбираясь к телу, безвольно лежащему на кровати и укутанному одеялом. В квартире стоял утренний гул: кипящий чайник, бормочущее радио, суета сборов на работу и учёбу. Всё это звучало как настоящая семья — но без моего участия. Я жмурилась, привыкая к солнечному свету, и прикрывала глаза рукой. Через несколько минут смогла их открыть и оглядеть комнату. Она выглядела унылой и заброшенной. Тёмные стены с блёклым узором, тускло освещённый пол, неубранная кровать — всё навевало тоску. Полупрозрачные шторы с детским рисунком едва пропускали свет, создавая ощущение замкнутости. Рабочий стол был завален вещами, кресло накрыто пледом, будто его спешно покинули. Ковёр лежал безжизненно, а зеркало у стены казалось холодным и безмолвным свидетелем пустоты. Здесь царили тишина и лёгкая грусть — будто время остановилось. Я взяла телефон и посмотрела на время: 07:40. В чате группы «10 А» уже сыпались сообщения — все бурно обсуждали сегодняшние уроки и предстоящие контрольные, которые повлияют на оценку за четверть. Я выключила телефон, перевернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой, снова погружаясь в темноту. Прикрыв глаза, я начала засыпать — но сон прервал резкий звук открывающейся двери.              — Быстро встала! Первый день в школе, а ты решила не пойти? — громкий голос разорвал тишину моей комнаты. Это была мама. Она резко дёрнула одеяло с кровати, обнажая меня перед холодным утренним воздухом. Я села, обхватив себя руками, и молча опустила взгляд. — Я уже устала! — мама закричала, её голос зазвучал резко и жёстко. — Сколько можно?! Ты уже месяц кормишь меня одними и теми же сказками! «Мне плохо», «я не могу», «у меня депрессия»… Да какая у тебя депрессия?! Ты просто ленивая и избалованная! Я сжала край простыни, чувствуя, как внутри всё сжимается, но осталась неподвижной. Слезы подступали к глазам, но я усилием воли сдержала их. — Отвечай, когда с тобой говорят! — она хлопнула ладонью по столу. — Ты думаешь, я не вижу, что ты просто не хочешь ничего делать? Сидишь тут, жалеешь себя, а жизнь проходит мимо! Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. — Посмотри на себя! — продолжала мама, повышая голос ещё сильнее. — Растрёпанная, бледная, вечно с кислым лицом! Ты даже не пытаешься! Вставай сейчас же! Живо! Одевайся! Через десять минут чтобы была готова! — Её голос гремел в комнате, но я словно отстранилась от него. Внутри всё кричало, рвалось наружу — но я лишь сильнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль в пальцах помогала держаться. — Ты меня слышишь?! — она шагнула ближе, нависая надо мной. — Мне надоело твоё вечное нытьё! Хватит строить из себя жертву! Я медленно кивнула, по‑прежнему не поднимая глаз. В горле стоял ком, но я не позволила себе ни слова, ни всхлипа. — Вставай! — рявкнула мама. Без слов я поднялась с кровати, стараясь не дрожать. — Я пойду в школу, — произнесла я тихо, почти беззвучно, не оборачиваясь. — Наконец‑то хоть что‑то разумное, — фыркнула мама. — Давай быстрее, у меня нет времени на твои капризы! Не дожидаясь ответа, я быстро накинула на себя вещи и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Холодный воздух улицы ударил в лицо, и только тогда слёзы хлынули потоком. Я шла, почти бежала, не разбирая дороги. Внутри всё разрывалось от боли, но где‑то глубоко я знала: плакать нельзя. Сдерживаться. Всегда сдерживаться. Шаг за шагом я приближалась к школе — туда, куда идти совсем не хотелось.       Зайдя в школу, я посмотрела на часы: «8:20». Глубоко вдохнула и выдохнула, делая шаг в сторону кабинета. Первый день в школе. Тревожность переполняла меня — сердце билось так часто, что дышать ровно не получалось. Мир вокруг будто отдалился, стал каким‑то нереальным, а внутри всё равно оставалась эта глухая, привычная пустота. Судорожно отыскав таблетки, я проглотила их, надеясь хоть немного унять дрожь в руках. Подойдя к кабинету, я на секунду застыла. В голове мелькнула мысль сбежать — просто развернуться и уйти, раствориться в утренней суете города, но чей‑то голос резко вернул меня в реальность: — Тебе кого‑то позвать? — с насмешкой произнесла девочка чуть выше меня. У неё были кудрявые блондинистые волосы, а взгляд казался слишком пронзительным. — Что?… — переспросила я дрожащим голосом, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Говорю, позвать кого‑то?! — растянуто, по слогам повторила она, словно разговаривала с ребёнком или с тем, кто совсем не понимает очевидного. — А, нет‑нет, — замахала я руками, пытаясь изобразить отрицание. — Я здесь учусь теперь,— добавила тихо, почти неслышно, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Как круто!! — вдруг воскликнула она, хлопая в ладоши и хватая меня за руку, — Я - Рита, а тебя как? — улыбнулась она, чуть приблизившись, будто пыталась разглядеть что‑то во мне. — Меня Аня зовут… — чуть отстранившись, проговорила я, чувствуя себя неуютно под её пристальным вниманием. — Приятно‑то как!! — Рита потянула меня в класс. — Я так рада, что у нас появились новые лица! У нас тут так скучно, совсем ничего интересного, — с блестящими глазами и улыбкой до ушей произнесла она, садясь за парту и нетерпеливо постукивая по свободному стулу рядом. — Садись сюда! Я послушно присела, натянув на лицо наигранную улыбку. Внутри ничего не изменилось — та же тяжесть, тот же серый туман, окутывающий всё вокруг. Но ястаралась. Пыталась. В этот момент в коридоре послышались громкие голоса и смех, а следом раздался звонок на урок. В поле зрения появилась компания подростков — среди них я заметила двух знакомых: Кису и Мела. Их смех резанул по нервам, напомнив о чём‑то давно забытом, о том времени, когда и мне было весело просто так, без усилий, без таблеток, без этой постоянной борьбы с самой собой.       Парни сели за парты, и шум постепенно распределился по всему классу — кто‑то переговаривался, кто‑то шуршал тетрадями, кто‑то смеялся. Я не могла найти себе места, бегая глазами по кабинету. Взгляд цеплялся то за доску, то за окно, то за лица одноклассников — всё казалось чужим и враждебным. В ушах нарастал знакомый гул, реальность начала расплываться, отдаляясь, словно я смотрела на неё сквозь толщу воды. Звуки сливались в монотонный шум, а пространство вокруг теряло чёткие очертания. Кто‑то резко дёрнул меня за плечо, возвращая в реальность. Я вздрогнула и обернулась. Это был Мел. Он сидел рядом с Хенком, другом Кисы и его же собственным. — Аня, ты в порядке? — тихо спросил Мел, хмуро разглядывая меня. В его голосе звучало неподдельное беспокойство. — Что с тобой? — продолжил он. Я попыталась ответить, но слова застряли в горле. Дыхание участилось, ладони вспотели, а сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук слышат все вокруг. Мир сузился до точки, а потом резко расширился — комната поплыла перед глазами. Не говоря ни слова, я вскочила с места и бросилась к выходу из кабинета. Дверь хлопнула за спиной, эхом отдаваясь в голове. — Аня! — услышала я голос Риты и почувствовала, как она бежит следом. Коридор расплывался перед глазами, ноги подкашивались. Я успела сделать ещё пару шагов, прежде чем мир окончательно потерял опору — колени подогнулись, и я начала падать. Рита успела подхватить меня, не дав рухнуть на пол. — Тихо, тихо… — зашептала она, обхватывая меня за плечи. — Всё хорошо, я с тобой. Пойдём.       Она почти волокла меня к туалету. Затащив в первую свободную кабинку, Рита торопливо достала из кармана маленькую коробочку, вытряхнула пару таблеток на ладонь и сунула их мне в руку. — Глотай, — твёрдо сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Давай, Аня, быстрее, — я послушно проглотила таблетки, запив их водой из‑под крана. Рита стояла рядом, не отпуская моей руки. Через несколько минут гул в ушах начал стихать, дыхание выровнялось, а потом началось что‑то новое. Мир вокруг будто подсветили изнутри: цвета стали ярче, линии — чётче, даже воздух казался легче и свежее. На губах сама собой появилась улыбка — лёгкая, почти невесомая. Таблетки действовали быстро: тревога растаяла без следа, а на её месте разливалась приятная, тёплая волна. Смех где‑то вдалеке больше не резал слух — он звучал весело и задорно, словно приглашая присоединиться. Рита взяла меня за лицо, мягко, но настойчиво заставляя посмотреть ей в глаза. — Всё хорошо? — тихо спросила она. — Ты со мной? — рассматривая меня так внимательно, как только это было возможно. — Да, — выдохнула я, и в этот раз голос не дрожал. — Теперь точно да, — Она улыбнулась в ответ — широко и радостно, — Пойдём обратно? — предложила Рита. — Не бойся, я рядом. Мы вышли из туалета и направились к кабинету. Я шла и ловила себя на том, что впервые за долгое время не просто терплю происходящее — я чувствую. Мир больше не казался серым и тяжёлым: солнечный свет, пробивавшийся через окна, играл на стенах золотистыми бликами, чьи‑то голоса звучали как музыка, а в груди разливалась непривычная лёгкость. Мне было… хорошо. По‑настоящему хорошо.       Пойдя к классу, Рита постучала в дверь, а затем, приоткрыв её, потянула меня следом — мы зашли в кабинет, — Извините за опоздание. Ане плохо стало… — произнесла Рита, кинув на меня короткий оценивающий взгляд. В голове промелькнула мысль: «Ну и оправдание…» Но, к счастью, учительница почти не обратила внимания. — Новые лица — и уже умудряются опаздывать, — устало выдохнула она, не отрываясь от записей в журнале и даже не повернув головы в нашу сторону. Мы тихо прошли к своему месту, ловя на себе любопытные и оценивающие взгляды одноклассников. Присев за парту, мы замерли — урок начался. — Ну, как тебе? — с улыбкой прошептала Рита, наклонившись ко мне и едва слышно добавив на ухо. — Никогда такого не ощущала… Что это было? — еле сдерживая смех, тихо ответила я, чувствуя, как внутри всё ещё играет непривычная лёгкость, а мир кажется удивительно ярким и каким‑то… волшебным. Весь урок Мел и Хенк, сидевшие позади нас, то и дело переглядывались. Мы с Ритой то и дело ловили друг друга на смешных гримасах — строили рожицы, корчили лица, стараясь не расхохотаться в голос. Каждый раз, когда кто‑то из нас начинал хихикать, другая делала огромные глаза и прикладывала палец к губам, а потом снова не выдерживала и прыскала со смеху. Мы старались сдерживаться как могли — до тех пор, пока это вообще было возможно. Когда прозвенел звонок с последнего урока, все зашумели, начали собирать вещи. Мы с Ритой тоже потянулись к рюкзакам, но в этот момент Киса резко схватил меня за локоть, — Встали и пошли, — коротко бросил он, сжимая руку чуть сильнее, чем нужно. Его тон не допускал возражений. Рита удивлённо обернулась, но не успела ничего сказать: к нам уже подошли Мел и Хенк. Парни переглянулись, и Хенк без слов взял Риту за локоть. — Идём, — коротко произнёс он, — Разберёмся на месте. Киса ещё раз сжал мой локоть, и мы все направились к выходу из школы. Молчание было напряжённым: Рита бросала на меня встревоженные взгляды, я же пыталась собраться с мыслями. Что будет дальше?       Спустя 15 минут быстрой ходьбы мы оказались у старого заброшенного гаража на окраине района — места, где обычно собиралась «Чёрная весна». Киса отпустил мой локоть только у самой двери, а Хенк слегка подтолкнул Риту вперёд. — Заходите, — приказал Киса, открывая скрипучую дверь. — Теперь поговорим по‑серьёзному. Внутри было сумрачно и пыльно. В углу на старом ящике сидел лишь один парень — он поднял глаза, когда мы вошли, и пристально посмотрел на Риту. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, будто он пытался прочесть что‑то в её лице. Рита невольно сжала мою руку крепче. Я почувствовала, как её пальцы слегка дрожат. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и чуть кивнула мне — мол, держись. В этот момент я отчётливо поняла: сейчас начнётся что‑то важное.