Глава 9. Думаю, вы все сошли с ума

      На Dream SMP было чудесное утро. Солнце висело в бледно-голубом небе, освещая белое покрывало свежевыпавшего снега, которое мерцало в его прохладных лучах. Троица шла к каменному мосту, ведущему из Сноучестера, и снег хрустел под их ногами. Над ними, в кронах деревьев, обрамлявших каменную дорогу, раздавалось тихое щебетание птиц, которые начинали свои утренние дела. Томми шел в нескольких шагах позади двух других ребят, все еще не в настроении болтать. Иногда у мальчика случались такие дни, когда разговор требовал от него таких усилий, что он предпочитал просто слушать, о чем говорят его друзья. Таббо и Ранбу это понимали, и он был им за это благодарен. Он смотрел себе под ноги и слушал их разговор.       Ему показалось немного странным, что у него случился один из тех «дней, когда, если я попытаюсь заговорить, то, скорее всего, просто расплачусь», потому что обычно такое случалось только в напряжённые дни. Или, может быть, после того, как ему снилось много кошмаров и горло саднило от криков и рыданий всю ночь. XD сказал, что это «избирательный мутизм» или что-то в этом роде. Блондину показалось немного странным, что бог так хорошо разбирается в психологии, но, честно говоря, его уже не так сильно удивляли многие странности, связанные с творцом. — Томми? — он моргнул и, подняв глаза, увидел, что шатен смотрит на него, склонив голову набок и добродушно улыбаясь. Томми, похоже, немного отстал, и гибрид, должно быть, это заметил. — Ты в порядке? Как я и сказал, ничего страшного, если ты не хочешь идти. Мы можем просто потусоваться у тебя дома. — Нет, я хочу уйти, — блондин покачал головой, его голос всё ещё был немного хриплым от долгого молчания, — просто, ну, не знаю, не хочется разговаривать. Прости,— Таббо подошёл к нему и взял его за руку. — Эй, всё в порядке, Томми, — его голос был тёплым, мягким и успокаивающим. Как будто он был дома.       Они продолжили путь, и теперь Таббо тянул парня за собой по мосту. Снизу доносился шум волн, разбивающихся о камни, в воздухе пахло солью. Над ними кружила стая чаек, белых и чёрных на фоне бледного неба, и они громко кричали. Томми никогда раньше не замечал, как птицы наклоняют крылья, чтобы поймать воздушные потоки и удержаться в воздухе. Это было очень красиво. Почему-то он им немного позавидовал.       Ранбу вдруг вскрикнул и отпрыгнул в сторону, когда одна из птиц решила, что сейчас самое подходящее время, чтобы испражниться, и чуть не попала бедному гибриду в голову. Он сердито уставился на птиц, а Таббо расхохотался. Эндер раздражённо посмотрел на своего мужа. — Ты смеёшься, — сказал он совершенно серьёзно, — твой любимый муж чуть не получил птичьим помётом в голову, а ты смеёшься.       От этого Таббо расхохотался ещё громче и, дрожа всем телом, наклонился вперёд. Томми тихо хихикнул, прикрыв улыбку свободной рукой, а гибрид эндера прищурился, глядя на них обоих, явно не в восторге от того, что они смеются над его испугом. Его глаза расширились, когда маленький поросенок в его руках захихикал, и на его лице появилось выражение предательства вперемешку с раздражением. — Я-я извиняюсь, — прохрипел Таббо, не собираясь извиняться, — Т-твоё лицо просто… — мальчик не мог вымолвить ни слова, его душил смех. Ранбу просто смотрел на него, и уголки его губ дрогнули в улыбке.       Придя в себя, шатен продолжил путь к особняку. За последние пять недель парень несколько раз бывал в этом доме и мог понять, почему Таббо и Ранбу проводят там так много времени. Хотя лично ему не очень нравились роскошные особняки, его маленький домик был вполне уютным. Но тот сказал шатен, что обдумает предложение своего друга переехать к ним, так что, возможно, когда-нибудь он передумает. — Эй! Паффи! — Таббо помахал свободной рукой и ухмыльнулся женщине, стоявшей у входной двери особняка. Она обернулась и улыбнулась троице, когда они подошли ближе.       На ней было длинное красное пальто с золотой отделкой, под ним — белая блузка и черные брюки. Её ботинки были грязно-коричневыми, покрытыми копотью и солью, а каблуки — такими высокими, что, когда Ранбу стоял перед ней, овечий гибрид был ему почти по шею. У неё было доброе лицо, а кожа — загорелой от долгих дней, проведённых на палубах могучих кораблей, греющихся в лучах тёплого солнца. У неё были длинные и пышные волосы — копна белоснежных локонов доходила ей до поясницы. Кончики её волос переливались всеми цветами радуги, но немного потускнели, так как ей скоро нужно было снова их покрасить. Уши женщины были очень похожи на уши Таббо, только белоснежные, а не каштановые, и рогов у неё не было.       Она поздоровалась с мальчиками, и её лицо слегка смягчилось, когда посмотрела на Томми. Он знал, что Паффи смотрит на него с добротой и сочувствием, но внутренний голос нашептывал ему, что эта женщина жалеет его и считает слабым. Блондин отогнал эти мысли, потому что сегодня должен был быть хороший день, а не ужасный, и ответил ей улыбкой.       Томми нравилась Паффи. Она была одной из немногих взрослых на сервере, кто никогда не причинял вреда ни ему, ни его друзьям. Она противостояла Яйцу, даже когда Бэд был в самом нестабильном состоянии. Может быть, дело было в том, что она — гибрид овцы, но парень всегда ассоциировал женщину с мягкостью и безопасностью. Она напоминала ему о спокойных океанских водах и безмятежном голубом небе.       Единственное, что ему в ней не нравилось — это глаза.       У Паффи были большие и проницательные глаза. Глаза капитана, который провел много долгих плаваний, высматривая на горизонте землю. Они были темно-зелёного цвета, оттенка лесного подлеска или изумруда, с маленькими серебристыми вкраплениями в глубине. Он видел эти глаза лишь однажды в реальной жизни и слишком часто — в своих самых страшных кошмарах. Но в её глазах была теплота, какая-то мягкая доброта, которая не давала Томми расплакаться при виде них. Это были глаза матери, хранительницы и защитницы. В глазах капитана не было бесчеловечной жестокости, присущей её сыну. — Привет, ребята! Вы рано, я ожидал, что мне придется немного подождать здесь, — Паффи улыбнулась Майклу, когда маленький поросёнок потянулся к ней, хихикая, когда она нежно погладила малыша по головке, — привет, Майкл, готов потусоваться с мамой Паффи? Дай своим папам выходной, ладно? — Ранбу усмехнулся, передавая своего сына гибриду овцы. — Майки был очень рад провести с тобой денёк, правда, дружище? — он легонько ткнул Майкла в темно-розовую мордочку, отчего малыш радостно захихикал, — а если серьёзно, Паффи, спасибо, что присмотрешь за Майклом вместо нас с Таббо. Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы тебе заплатили? — капитан покачала головой, протягивая руку, чтобы поправить черную треуголку, которая сидела у неё на голове. — Нет, это круто, малыш. Возможность проводить время с маленьким Майклом — достаточная плата, — она посмотрела на ребёнка, которого укачивала на руках, и глаза её немного расширились, когда увидела, что ребёнок грызёт свою маленькую ручку с копытцами. Осторожно вытащив его, тихим голосом поправила поросёнка. — Ай-ай, Майки, не грызи руку. У вас есть тот золотой слиток, который он так любит грызть? — Ах! — Ранбу проверил карманы своего костюма и, недовольно нахмурившись, оглянулся на мужа, — он у тебя? — шатен ощупал свою коричневую шерстяную куртку и встревоженно вздохнул. — Кажется, мы оставили его в Сноучестере. Я могу сбегать и… Томми? — растерянно моргая, Томми почувствовал на себе недоуменные взгляды, когда блондин внезапно выпустила его руку. Он снял рюкзак, порылся в нём, присел на корточки и поставил его перед собой.       Рюкзак был тёмно-коричневым и сделан из прочной кожи. Верхний клапан был застегнут на блестящий золотой зажим, который щёлкнул, когда блондин открыл рюкзак. Он сунул руку внутрь и несколько секунд ощупывал содержимое, а затем тихо произнес: «А-а-а», когда его пальцы обхватили что-то холодное и гладкое. Подняв слиток над головой, он слегка покачал им, без слов показывая своего другу, чтобы тот взял его, что тот и сделал.       Шатен подошёл к мужу, который, вероятно, не мог нарадоваться тому, как очаровательно выглядел Майкл, жуя золотой слиток. Блондин надел рюкзак и встал, когда пара попрощалась с женщиной-овцой и их сыном и подошла к нему. — Спасибо, что не забыл взять слиток для Майкла, Томми! — Таббо протянул руку, и Томми пожал её, слегка улыбнувшись и тихо хмыкнув в ответ.       В последний раз помахав на прощание Паффи, троица направилась в сторону остальной части SMP. По мере их продвижения снег постепенно сменялся зеленью, а воздух становился теплее по мере удаления от Сноучестера. Иногда Томми задавался вопросом, почему Таббо решил построить город в таком холодном месте, но, с другой стороны, он не собирался жаловаться. Ему даже нравился снег, он словно окутывал город тишиной, и иногда даже Томми Иннита нужна была эта тишина.       Он давно не был в Сноучестере и с радостью обнаружил, что здесь мало что изменилось. Конечно, появилось несколько новых построек: башня из песчаника здесь, копия старого дома Таббо там. Вдалеке виднелось королевство Киноко с его восточными постройками. Томми там не бывал, но знал, что XD несколько раз ездил туда, чтобы повидаться с Джорджем. Он не знал, почему бог захотел провести время с сонным дальтоником, и не хотел знать, потому что был уверен, что причина, скорее всего, очень странная.       Блондину показалось забавным, что, как только Дрим оказался в тюрьме, люди решили создать пару новых государств. Он подумал, разозлит ли это мужчину, если он узнает, что его план по созданию «одной большой счастливой семьи» так и не осуществился. Но в каком-то смысле так и вышло. Да, члены SMP не живут все вместе, они рассредоточились по всему миру. Но Томми по-прежнему считал жителей королевства Киноко своими друзьями и мог навестить их в любое время. Люди тоже довольно часто наведывались в Сноучестер. Почему Дрим видел в Л'манбурге угрозу для семьи, которой он был так одержим? Настолько сильную, что он сходил с ума от желания уничтожить её?       Какая-то его часть понимала. Знала, что «большая счастливая семья» — это всего лишь красивая ложь, которую Дрим говорил самому себе. Дело было не в единстве, не в порядке и не в сплочённости. Дело было в контроле, в контроле масочника над всеми ними. По его мнению, если тот не был главным, всё шло наперекосяк. Либо таков путь мужчины, либо никак, а если вам это не нравилось, то тем хуже для вас. Это была «Семья Снов», так что правила устанавливал он. Дрим считал себя главой идеальной семьи, отцом, которого все боялись, любили и от которого зависели во всём. В его глазах Дрим был богом, он был большим, а Томми — маленьким, Дрим всегда был прав, а Томми — нет. — Томми? — он выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание, и, встретившись взглядом с Таббо, с удивлением услышал, как дрожит его голос.       Шатен держал Томми за обе руки, их ладони соприкасались. Точно, Таббо. Он был со своими друзьями, и они шли по Главной Пути, собираясь отправиться в поход. Он хотел сказать низкорослому парню, что с ним всё в порядке и чтобы тот перестал смотреть на него своими большими глазами, как будто говоря: «Я буду смотреть на тебя, пока ты не скажешь, что случилось, потому что я явно умею читать мысли и слышу твои тревожные размышления». Но слова застряли у него в горле, как будто кусок ткани не давал ему произнести предложение, и из него вырвался лишь хриплый шёпот. — Ты можешь, — голос Таббо звучал приглушенно, когда он убирал прядь волос с глаз блондина, — сделать несколько глубоких вдохов для меня, Ти? Вот так, вдох, — он медленно вдохнул, грудь поднялась, как корабль на волне, — и выдох.       Кивнув, Томми скопировал дыхание Таббо, вдыхая свежий утренний воздух, а затем медленно выпуская его. Все было в порядке. Он был в порядке. Он был в безопасности, а Дрим сидел в тюрьме и, наверное, швырял недоеденную картошку в стену. Все было хорошо, и, может быть, теперь шатен перестанет смотреть на него этим глупым обеспокоенным взглядом, из-за которого он казался потерянным ягнёнком.       Высвободив руки из рук шатена, Томми понял, что снять пальто гораздо приятнее, чем терпеть беспокойство низкорослого мальчика. Стянув с себя красное пальто и повязав его на поясе, он вздрогнул, когда Ранбу сунул ему в лицо бутылку с водой. Прищурившись, блондин недовольно проворчал, взял бутылку и сделал глоток, совершенно не наслаждаясь прохладным напитком, потому что горло у него совсем не болело. — Ты в порядке? — Ранбу, похоже, мысленно отчитал себя за то, что его друг явно был не в порядке, — имею в виду, ты по-прежнему не против пойти в поход? Мы можем вернуться, если ты… — Томми фыркнул, запихнул свою синюю шерстяную шапку в рюкзак и протолкнулся мимо двух гибридов. Какого чёрта они вечно ведут себя с ним как с маленьким? Конечно, он по-прежнему хотел отправиться в поход, ведь тот так давно не выбирался за пределы Сноучестера, просто у него случился небольшой срыв. Закатив глаза, когда Таббо что-то пробормотал Ранбу, блондин обнаружил, что смотреть на потрескавшуюся коричневую древесину Главной Пути гораздо интереснее, чем на эту парочку, которая тащилась за ним, как пара заблудившихся утят.       Он мог бы признать, что сейчас ведёт себя немного по-свински. Таббо и Ранбу просто беспокоились за него, и если бы не пытался сейчас скатиться в пучину тревоги и не начать сомневаться в том, что вообще стоит выходить из дома, он бы это оценил. Но сейчас то, как его друзья осторожно шли в нескольких шагах позади него, только злило его, потому что... Почему все вокруг ведут себя так, как будто он вот-вот сорвётся и ему нужна будет нянька, как младенцу? Он был великим человеком, ему не обязательно была ничья жалость, не нужна была ему и в изгнании, и сейчас.       Однако это была не жалость, его друзья не жалели. Это было сочувствие, беспокойство и понимание. А он вёл себя как полный придурок. Двое позади него недоуменно переглянулись, когда Томми остановился и повернулся к ним. Он хотел сказать: «Эй, простите, что веду себя как полный мудак. Я просто застрял в своей долбаной голове, и это вывело меня из себя». Но всё, что смог выдавить, было тонкое «Ха-а-а…», похожее на хрипы зомби, страдающего астмой.       Блондин раздражённо фыркнул, скрестил руки на груди и, опустив взгляд, заметил, что дерево, на котором они стояли, истерлось за годы ходьбы. В каком-то смысле это было даже поэтично. Главная тропа всё ещё была здесь, несмотря на все войны и разрушения. Точно так же и Томми всё ещё был здесь, хоть и немного потрепанный. Он тихо ахнул и поднял голову, улыбаясь, когда Таббо и Ранбу повернулись к нему. Он вытянул руку ладонью вверх и начал изображать, как что-то пишет на листе бумаги, слегка щекоча ладонь кончиком пальца.       Несколько мгновений Ранбу в замешательстве щурился, глядя на него, а потом его глаза загорелись, а уши навострились. — О, ты хочешь что-то написать? — Томми сиял, взволнованно кивая. Вот он, Томми Иннит — мастер языка жестов и мимики. Возможно, он мог бы создать свой собственный язык жестов специально для себя на случай, если его мозг решит немного похулиганить и выдаст что-то вроде «Вербальная коммуникация не работает».       Это было приятно слышать, и парень был рад, что его другу больше не нужно полагаться на эту книгу. Не то чтобы это было плохо, но приятно, что Ранбу не зависит целиком и полностью от дневника, с которым намутил Дрим. Мысленно задвинув все воспоминания, связанные с зелёным человечком, в дальний ящик, чтобы разобраться с ними позже, Томми протянул маленькую книжку Таббо, который прищурился, пытаясь разобрать неразборчивый почерк блондина.       Прошло немало времени с тех пор, как Томми в последний раз садился за писательский стол. После трагической гибели «Секса в большом городе 2» у него почти не осталось мотивации писать, потому что, каким бы уморительным ни был этот роман, Томми искренне гордился тем, что люди сочли его достаточно смешным, чтобы над ним посмеяться. После того как Гостбур случайно сжёг роман, парню не хотелось писать, потому что ему было больно осознавать, что дело, над которым он работал, уничтожено. Может, стоит попросить XD принести ему как-нибудь пустые книги, просто ради интереса. Таббо читал вслух: — «Прости, что веду себя как стерва» — о, Томми, ты не такой, — он с доброй улыбкой посмотрел на блондина, а тот фыркнул и скрестил руки на груди, без слов приказывая шатена заткнуться и продолжать. — Хех. «Я просто задумался о чём-то, а потом мой мозг решил проявить уп… уп…» Ранбу, что это за слово? — наклонившись, чтобы посмотреть, гибрид эндера на секунду прищурился, прежде чем ответить. — Кажется, там написано «упрямый» — это оно и есть? — Томми кивнул, и они оба посмотрели на него в поисках подтверждения. Таббо кивнул и продолжил. — Хорошо. «Мой мозг решил проявить упрямство и заставил меня притвориться, что мне плохо, потому что я упрямый и тупой. Мне очень жаль, вы можете меня простить?» — улыбнувшись высокому мальчику, который протягивал Ранбу дневник, Таббо подошёл к Томми. — Конечно, мы прощаем тебя, Томми, мы даже не рассердились. Мы просто беспокоимся, когда ты отдаляешься от нас, когда тебе больно, — он неловко развел руками, — м-можно, мы тебя обнимем? Это нормально? — сердце Томми всегда согревало то, что шатен всегда проверял, не против ли он, когда к нему прикасаются. Конечно, иногда это раздражало, так как он каждые пять минут спрашивал, можно ли ему подержать блондина за руку или положить руку ему на плечо, но даже в такие моменты это было приятно.       Томми кивнул и раскинул руки, чувствуя, как напряжение, о котором он даже не подозревал, спадает с его плеч, когда два гибрида обнимают его. Наверное, со стороны они выглядели нелепо, обнимаясь втроем посреди Прайм-Пэйт. Какая-то часть сознания блондина подсказывала ему, что выглядит слабым, но что эта часть его сознания вообще делала, кроме того, что вела себя как задница? Так что несколько минут парень просто наслаждался мягким теплом объятий, слушая лишь тихий шелест ветра в кронах деревьев и жужжание насекомых. — Ладно, может, прервёмся на секундочку? Здесь жарко, и я хочу снять пальто, — усмехаясь, Ранбу высвободился из объятий и притворно вздохнул с наигранным разочарованием. — Но Таббо! Обнимашки! Самый прекрасный момент! Ты всё испортил, как ты мог? — снимая шерстяное пальто, Таббо игриво улыбнулся мужу. — Ну, я не виноват в том, что не хочу получить тепловой удар, мистер «Мне не холодно». Ты насмехаешься надо мной из-за того, что тебе не нужно пальто. Отвратительно.       Если бы Томми мог говорить, он бы сказал, что они ведут себя как пожилая супружеская пара. Вместо этого он просто вздохнул и покачал головой. Боже, за этих людей был готов умереть, хотя они злились на него всякий раз, когда это говорил, потому что, видимо, шутки о его смерти их больше не устраивали. Ещё один пример того, какие они идиоты. И это здорово, так как они были его идиотами. Идиоты, которые состояли в платоническом браке и усыновили маленького поросёнка. И он любит их за это. Правда любит.