Глава 10. В глубине луга

      Томми не мог не заметить, что сегодня в лесу стало гораздо тише. Конечно, могло быть и так, что просто давно не бывал в густых лесах SMP. Может быть, он привык к мягкой тишине Сноучестера, к тому, как снег поглощает плеск волн и щебетание птиц. Но мальчик не мог не растеряться от гула и шороха вокруг.       Ранбу сказал, что нашёл тропу несколько дней назад, и заявил, что хочет показать им что-то, когда они выйдут из леса. Гибрид эндера отказался говорить, что именно, даже когда Томми потянул его за костюм и состроил самую жалобную гримасу, на какую только был способен, — просто рассмеялся и протянул блондину маленький дневник, который он вёл. — Это чтобы ты мог общаться с нами словами, а не сердитыми щенячьими глазами, — сказал он, за что гремлин бросил на него испепеляющий взгляд и ушёл.       Подняв глаза от сырой грунтовой дорожки, по которой они шли, Томми улыбнулся, заметив, что Таббо оглядывается на него через плечо. Несколько часов назад он снял своё пальто «Сноучестер» и засунул его в рюкзак, который сейчас нес Ранбу. В приглушённом свете лесной подстилки его рубашка на пуговицах казалась темно-зелёной, а каштановые волосы то и дело вспыхивали от солнечных бликов, пробивавшихся сквозь листву.       Томми уже давно не видел любимую рубашку своего друга. В основном потому, что поначалу при виде зелёной рубашки у него начиналась паническая атака, и он отползал назад, умоляя о пощаде, а XD приходилось его успокаивать. Но это было несколько недель назад. Теперь же блондин просто смеялся, глядя на то, как рубашка обтягивает хрупкую фигуру Таббо. Серьезно, почему козлий мальчик носит рубашки на два размера больше? Он выглядит нелепо. — Ты там в порядке? — игриво спросил шатен. — Я могу снова взять тебя за руку, если хочешь.       Томми на секунду задумался, а потом показал Таббо язык. Гибрид козла рассмеялся и ответил тем же, снова сосредоточившись на дороге. — Ну ладно. Скажи, если передумаешь. Похлопай меня по плечу или ещё как-нибудь.       Блондин закатил глаза. Ему начало казаться, что он снова может говорить, если очень захочет. Метафорическая ткань, которая сковывала слова в его горле, исчезла, и впервые за долгое время он почувствовал себя спокойно. Он чувствовал себя... нормально.       Он просто ощущал себя нормально. Не хорошо, не ужасно, просто нейтральное. Это было довольно приятное ощущение, как будто парит в воздухе. В груди разливалось слабое тепло, как от миниатюрного солнышка, а конечности были легкими и невесомыми. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя хорошо. Может быть, до изгнания, до всех этих войн, до того, как Уилбур стал таким ужасным, и до того, как всё просто развалилось.       Блондин хотел, чтобы все было хорошо. Желал схватить крошечное солнце в своей груди, сжать его и не отпускать. Прошло столько времени с его последнего кошмара, что наконец-то начал нормально высыпаться. Если бы постарался, то почти забыл бы о жгуче-красном, оцепенело-сером и зловеще-зелёном, которые преследовали его почти каждую ночь.       Когда он краем глаза заметил какое-то движение, это (в кои-то веки) не вызвало у него паники. Тот просто поднял голову, посмотрел на низко нависающую ветку дерева и уставился на толстую серую белку, запрыгнувшую на неё. Зверёк держал в лапах маленький орех и сосредоточенно пытался его расколоть. Парень замер, его округлые уши зашевелились, и на мгновение показалось, что он смотрит прямо на него, но потом белка вернулась к своему занятию.       Однако Томми знал, что это ненадолго. Знал, что рано или поздно его мозг снова начнёт выдавать ужасные вещи. Понимал, что ему снова начнут сниться кошмары и он снова будет спать до полудня, измученный беспокойным сном. Вскоре даже не сможет выйти из дома, не говоря уже о том, чтобы прогуляться по какой-нибудь укромной природной тропе. Со дня на день он уже не сможет смотреть на зелёный цвет без того, чтобы у него не скрутило живот. Что-то должно было произойти, что-то должно было вернуть его в прежнее состояние. Кто-то должен был произнести определённую фразу, что-то сделать, или, чёрт возьми, у его мозга просто должен был закончиться серотонин, и тогда он бы забыл, что такое «нормально». Сейчас он парил в облаках, но скоро его ждало падение, и тот боялся, что после этого уже не встанет.       Содрогнувшись, Томми заставил себя отвлечься от своих мыслей. Голова у него часто была в ужасном состоянии, но всё равно не мог удержаться от того, чтобы не погрузиться в стремительный поток собственных мыслей. Его мозг был похож на паутину, на густой чёрный клубок всего того ужасного, о чём не хотел думать, но о чём его разум упорно напоминал. Он пытался вырваться, когда запутывался в одной нити, но в итоге оказывался в ещё большем клубке. Нормально ли чувствовать себя беспомощной мухой в паутине собственного разума? Или Томми просто был конченым неудачником?       Он тихо вздохнул, и этот звук растворился в какофонии звуков леса. Таббо и Ранбу шли впереди, бок о бок, смеялись и болтали, как всегда. Томми злился на них за это, иногда ему было ненавистно видеть, какими счастливыми были эти два гибрида. Не потому, что он их ненавидел — он бы ни за что на свете их не возненавидел — а потому, что завидовал им. Таббо всё ещё мог улыбаться, как раньше, хотя шрам от ожога, тянувшийся от груди до щеки, навсегда остался напоминанием о его казни. Или как Ранбу смог посмеяться над своими проблемами с памятью, даже когда они были побочным эффектом действий безумца в маске, который играл с его психикой.       Таббо и Ранбу исцелились. У них по-прежнему бывали трудные времена, но они справлялись с ними. Трудные времена не заставляли их целыми днями лежать в постели. Трудные времена не влекли их в пучину отчаяния всякий раз, когда кто-то к ним прикасался. Трудные времена не превращали приём пищи в титаническую задачу и не заставляли их глаза блестеть всякий раз, когда думали о своём погибшем старшем брате, равнодушном отце, войнах, пожарах, криках, смерти и холоде. Зелёный — цвет зависти, и в трудные времена Томми видел только зелёный.       Он глубоко вдохнул, наслаждаясь запахом сырого дерева и влажной земли, к которому примешивался слабый аромат цветов. Это был земной, приземлённый запах. Над головой шелестели листья, щебетали птицы и жужжали насекомые, прятавшиеся в подлеске.       Выдохнув, Томми сумел отвлечься от своих мыслей. Конечно, это не помогло полностью: как серебристые нити паутины остаются на руке человека, так и его не покидало тревожное чувство горечи и беспокойства. Он понимал, что злиться из-за того, что его друзья выздоровели, неправильно. Он был рад, что у них всё хорошо, они заслужили счастье и по большей части оправились от пережитой травмы.       Так почему же? Почему он не может избавиться от этого мерзкого голоса зависти и обиды в своей голове? Он смутно помнил, как Уилбур говорил, что после изгнания из Л'манбурга они должны стать плохими парнями. Но Томми не хотел быть плохим, он просто хотел быть счастливым. А счастливые люди не топят себя в горечи и несправедливой злобе по отношению к окружающим. Счастливые люди не впадают в одержимость и не взрывают целые города.       Но эти мысли (они так походили на голос Уилбура, только не любящего старшего брата, а обезумевшего маньяка) продолжали нашёптывать ему из глубин его души. «Томми, это несправедливо. Несправедливо, что они все такие счастливые. Почему они должны быть счастливы? Почему все, кто причинил тебе боль или бросил тебя, должны быть счастливы? Почему они исцеляются, а ты всё ещё страдаешь? Томми, Томми! Будь плохим парнем, Томми. Причиняй им боль, как будто ты до сих пор причиняешь боль, Томми, давай!»       Позже ему придется поговорить с XD об этих мыслях. Потому что они пугали его сильнее, чем любые кошмары. Они пугали его, потому что это был он сам, его часть, та которая всё ещё злилась — озлоблена и рычала, как раненое животное. Та часть, которой было так больно, что она хотела причинить другим, потому что это хоть как-то могло облегчить страдания.       И он презирал эту сторону, так как она означала — закончить так же, как все, кто причинил ему боль. Если у него возникали такие мысли, то что мешало ему закончить так же, как Уилбур? Что удерживало его от того, чтобы сойти с ума и провалиться в темную бездну одержимости и одиночества? Что мешало ему стать таким же, как Дрим? Что если бы он начал вести себя как тот ублюдок — злой, холодный и жаждущий власти? Мог бы он оттолкнуть Таббо и Ранбу, забыть о них в безумном стремлении отомстить тем, кто причинил ему зло?       Томми представил, как запихивает этот голос в крошечную коробочку и прячет её глубоко в своём мозгу, чтобы больше его не слышать. Он не хотел быть таким, как Уилбур. Не желал быть плохим. Он собирался исцелиться, даже если на этом пути ему будет больно. — Томми? — подняв голову, мальчик моргнул и почувствовал укол вины и раздражения, увидев встревожённые лица друзей.       Впереди на тропинке был поворот, и за ним — яркий свет, пробивавшийся сквозь листву. Он откашлялся и слегка наклонил голову. Не хотел, чтобы они сейчас за него переживали. С ним всё было в порядке, он просто захотел посмотреть, что за сюрприз приготовил для них Ранбу. Пугающе мрачные мысли, до жути похожие на мысли его сумасшедшего покойного брата, могли подождать. — Мы на месте, — просто сказал высокий парень, больше беспокоясь о Томми, чем о том, что ждало их за поворотом. — Ты в порядке? Мы можем повернуть назад... — Томми покачал головой, полез в карман и достал маленький блокнот. Нахмурившись, он быстро нацарапал на чистой странице: «Я В ПОРЯДКЕ, ПРОСТО ДУМАЮ О ЛЕСНОМ СЕКРЕТЕ». Он ненадолго замолчал, а потом добавил: «Перестань спрашивать, все ли у меня в порядке. Если нет, я тебе скажу». Ещё одна пауза. «Скорее всего».       Томми протянул дневник. Ранбу, прищурившись, рассматривал его, в то время как Таббо наклонился ближе. Спустя короткое мгновение на лицах пары появились одинаковые улыбки. — Хорошо, хорошо, — рассмеялся гибрид эндера, поворачивая обратно к повороту, — перестанем спрашивать, давай. Таббо, что ты делаешь? — гибрид-козлик неуклюже шагал вперед, спотыкаясь, потому что закрывал глаза руками. — Я хочу подогреть интригу, чтобы было неожиданнее! — Ранбу вздохнул и покачал головой — ну, может, тебе лучше повернуть налево, потому что ты вот-вот упрешься в ядовитый плющ.       Таббо резко развернулся, и Ранбу, посмеиваясь, повел его к опушке леса. Томми улыбнулся про себя и убрал маленький дневник обратно в карман. На самом деле уже не имело никакого значения, что гибрид хотел им показать. В конце концов, главное — чтобы им было весело, как бы банально это ни звучало. Шатен наверняка решит, что всё — нашёл его муж, просто великолепно, и Томми, скорее всего, с ним согласится. По крайней мере, он мог бы изобразить нужную реакцию, если бы пришлось. Сделав последний глубокий вдох, в котором чувствовался запах дерева и грязи, Томми свернул за угол.       Первое, что он заметил — как чертовски ярко стало вокруг, когда он вышел из тенистого леса. Он споткнулся и пошёл вперёд, щурясь и прикрывая глаза рукой. Влажная земля под ногами сменилась мягкой травой, которая колыхалась на лёгком ветру и касалась его лодыжек. Лиственный полог леса остался позади, а над головой раскинулось бескрайнее голубое небо с редкими облаками.       Томми никогда особо не задумывался о том, какое огромное небо над головой, и как оно, кажется, простирается во все стороны до самого горизонта. Какая-то его часть не могла не желать взмыть ввысь, чтобы догнать солнце и коснуться облаков. Ему казалось, что, если бы он действительно захотел, то смог бы взлететь прямо сейчас. Это было бы довольно просто, подсказывала ему какая-то его часть — нужно только поймать сильный ветер.       Конечно, это было глупо: он был человеком, и, насколько помнил, ни у кого в SMP не было самолёта или другого летательного аппарата, которым он мог бы воспользоваться. Уилбур перенял птичьи черты, а Томми был обычным скучным человеком. Если бы он очень постарался, то смог бы вспомнить смутные, размытые воспоминания о том, как его брат носил на руках, подбрасывал в воздух и ловил, когда тот падал на землю. Ему стало больно, когда он понял, что это были одни из немногих счастливых воспоминаний о нём. Он с горечью вспоминал, как Фил без умолку твердил о том, как гордится крыльями своего старшего сына, как здорово Уилбур маневрирует в воздухе, как высоко он может взлететь, какой прилежный ученик и внимательно слушает на уроках пилотирования. Он всегда стоял прямо перед Томми и бросал на него многозначительные взгляды через плечо.       Блондин опустил взгляд, его глаза привыкли к яркому свету, и теперь мог разглядеть, откуда исходит этот благоухающий аромат. Перед ним простиралось поле — пышное зелёное море, усеянное яркими пятнами. В последний раз он видел столько цветов, когда был с XD, несколько недель назад, когда они привезли его в этот равнинный биом.       Некоторые цветы были ему незнакомы, других Томми никогда раньше не видел. Желтые цветы в форме колокольчиков, склонившиеся над зелёными стеблями, оранжевые и жёлтые соцветия с лепестками, смятыми, как папиросная бумага, и крошечные нежные голубые бутоны. Под луковицей, похожей на цветной цилиндр, склонилась ландышевая лилия, лепестки которой переливались от темно-фиолетового до огненно-красного и нежно-белого. Один цветок особенно привлек его внимание. По сравнению со всеми остальными он был довольно простым — простой цветок в форме чаши, маслянисто-жёлтого цвета. Цветок покачивался на ветру, радостный и яркий. Томми подумал, что он очень милый. — ПЧЁЛЫ! — парень ухмыльнулся, повернувшись на голос Таббо, и с интересом наблюдал, как гибрид-козёл падает на спину на мягкую траву. Они с Ранбу стояли в нескольких футах от него, и гибрид эндера смеялся, глядя на то, как радуется малыш.       Облако любимых насекомых козьего гибрида взмыло вверх, и воздух наполнился тихим жужжанием. Один из этих пухленьких жучков подлетел к Томми и приземлился, когда тот поманил его пальцем. Казалось, жучок смотрит на него с любопытством, наклоняя своё мохнатое тельце. Если бы у него были веки, Томми представил, что пчела сейчас моргает, глядя на него, и, наверное, удивляется, почему это на её луг забрели трое детей.       Пчела улетела, и Томми хотел помахать ей на прощание, но вместо этого подошёл к двум другим пчёлам (и уж точно не стал особо стараться, чтобы не наступить на цветы, особенно на маленькие желтые, которые ему уже нравились). Ранбу повернулся к нему, сияя улыбкой. — Эй! Ну что скажешь? Крутое место, да? — шатен всё ещё лежал на земле, вне себя от радости, что его окружают любимые существа. Он хихикнул, когда одна маленькая пчёлка села ему на нос. Томми довольно хмыкнул и кивнул в ответ. Он повернул голову и только сейчас заметил большое озеро, окаймлявшее луг. Как же он его не заметил? Наверное, потому что был совершенно очарован обилием новых цветов, таких как красные маргаритки у его ног (серьёзно, красные маргаритки? Это просто невероятно).       Земля плавно понижалась, мягкая зелёная трава постепенно сменялась бледным песком, который, в свою очередь, переходил в сверкающую водную гладь. Озеро было шириной не меньше нескольких миль, его серебристая поверхность простиралась до самых деревьев, растущих вдоль берега вдали. Судя по всему, это были ели, и, если бы Томми пришлось угадывать, он бы предположил, что они растут в таежном биоме. А потом он увидел гору и снова задался вопросом, как, чёрт возьми, он мог её не заметить. С другой стороны, эти жёлтые кувшинки невероятно отвлекали.       Конечно, на остальной территории SMP тоже были горы. Томми помнил одну, которую ему не хотелось бы видеть снова. Гора с темным бункером под ней, где он чуть не потерял своего лучшего друга. Но та гора и в подметки не годилась этой. По сравнению с горой, которая возвышалась перед ним, та была скорее холмом.       Холм была окрашена в синевато-серый цвет, а её подножие покрывала густая зелень далёких елей, растущих у подножия. Острый пик горы, словно снежная стрела, пронзающая небо, возвышался над туманными облаками. Интересно, поднимался ли кто-нибудь на эту гору раньше или это одно из немногих мест на SMP, которое осталось нетронутым, не испорченным хлипкими булыжными постройками и не изуродованным взрывами тротила. Вдали он увидел стаю птиц, которые, как он предположил, были гусями. Они летели над дальним берегом озера, и их тихое гоготание эхом разносилось над зеркальной гладью.       Вытащив дневник, Томми нацарапал на нём вопрос для Ранбу. "КАК ТЫ НАШЁЛ ЭТО МЕСТО? ЗДЕСЬ ТАК АХУЕННО!" — Он похлопал высокого парня по плечу, практически ткнув дневником в лицо слегка испуганного друга. После того, как он некоторое время просто моргал, глядя на написанное, гибрид эндера улыбнулся. — Что ж, на самом деле это забавная история. На днях Таббо говорил о том, что хотел немного украсить Сноучестер. Ну, знаете, развесить баннеры и всё такое.       Томми слегка кивнул, опустил взгляд и не захныкал, когда Таббо перевернулся и раздавил кустик крошечных синих цветов. Эти цветы не сделали ничего плохого, они просто росли там, и такие милые, а шатен их просто смял. Он и сам не понимал, почему это так его расстроило, и решил, что подумает об этом позже, пока слушает Ранбу. — И вот я решил пойти собирать цветы, чтобы сделать краску. А потом я заметил ту тропинку, по которой мы шли, и подумал: «О, как здорово, интересно, куда она ведёт, меня ждут приключения!» Я пошёл по ней, дошёл до конца и нашёл это место! — он обвёл их окрестности жестом, который Томми мог бы описать только как неуклюжий джазовый, и гордо улыбнулся. Таббо, сидевший, скрестив ноги, на смятой траве среди раздавленных цветов, подал голос. — В следующий раз, когда приедем сюда, возьмём с собой одеяло и корзину для пикника. Можно будет нарвать цветов и привезти их в Сноучестер, — при этих словах эндер навострил уши. — О, да! А может, мы могли бы искупаться в озере? Хотя это может быть небезопасно. Там могут быть, ну не знаю, аллигаторы или ещё кто-нибудь. — Не думаю, что здесь водятся аллигаторы, Бу. — Таббо протянул руки, муженёк взял их и помог малышу встать на ноги, — к тому же ты даже плавать не умеешь. — А что, я и правда могу? — Да, но тебе больно. Так что да, можешь плавать, но я тебе не позволю. — Томми видел тонкие розовые ожоги, спускавшиеся от глаз гибрида-эндера к его щекам, и понимал, что Ранбу и вода несовместимы.       Пока они болтали о том, что можно было бы полетать на самолётике или сходить на рыбалку, Томми отошёл в сторону и бросил перед собой рюкзак. Он довольно устал, ноги и спина болели после похода, и, честно говоря, ему не хотелось никакой физической активности. Но пикник — это, конечно, здорово.       Рюкзак открылся с тихим щелчком, и Томми сунул в него обе руки. Через несколько секунд он почувствовал под ладонями мягкую ткань и, улыбнувшись, начал вытаскивать из рюкзака большое одеяло. Оно было в красно-белую клетку и сделано из шерсти. Он уже наполовину вытащил его из рюкзака, когда почувствовал на себе взгляды Таббо и Ранбу.       Томми издал тихий возглас недоумения, выглянул из-за свернутого одеяла и повернул голову к друзьям. Они оба выглядели потрясенными: глаза у них были широко раскрыты, а рты приоткрыты. На мгновение блондин растерялся, но потом до него дошло, что с их точки зрения он только что достал одеяло из крошечного рюкзака, хотя оно никак не могло поместиться в этот рюкзак. Это стало особенно ясно, когда Таббо указал на портфель, и в его голосе прозвучало странное сочетание удивления и... страха. — Томми, — сказал он, уставившись на него широко раскрытыми глазами, — Объясни, пожалуйста? — Ранбу кивнул, выражение его лица было таким же, как у Таббо. Почему они казались такими испуганными, ведь это было всего лишь одеяло? Не похоже, что он вытащил меч или что-то в этом роде. Как ни странно, Томми даже не мог вспомнить, когда в последний раз по-настоящему держал в руках меч или какое-либо другое оружие, и обнаружил, что ему это нравится.       На мгновение замерев, парень аккуратно отложил одеяло в сторону, стараясь не помять пучок фиолетовых цветов в форме граммофончиков. Он достал дневник, что-то в нём написал и протянул двум другим. "XD СДЕЛАЛ РЮКЗАК, В КОТОРЫЙ МОГУ ПОЛОЖИТЬ ВСЁ, ЧТО ЗАХОЧУ. ВЫ ГОВОРИЛИ О ПИКНИКЕ, ТАК ЧТО Я ВЗЯЛ ОДЕЯЛО, НА КОТОРОМ МОЖНО СИДЕТЬ."       Таббо немного расслабился, а Ранбу вздохнул с облегчением. Они подошли к нему и с любопытством уставились на простой коричневый рюкзак. Шатен присел на корточки и склонил голову набок. — Это сделал XD? Для чего он нужен? Как работает? Это что-то вроде сундука Края?       Улыбнувшись, Томми начал писать в дневнике. Возможно, было бы проще объяснить, как работает рюкзак, если бы он рассказал об этом устно, но говорить ему не хотелось. К тому же было забавно наблюдать, как его друзьям приходится щуриться, чтобы разобрать его ужасный почерк. Честно говоря, у него никогда не было времени на то, чтобы практиковаться в каллиграфии, ведь Уилбур всегда уделял больше внимания боевой подготовке, чем чему-либо ещё. Его уже начинало раздражать, что мысли постоянно возвращаются к Уилбуру. "XD СКАЗАЛ, ЧТО МОЖНО ПОЛОЖИТЬ ТУДА ЧТО УГОДНО. А ПОТОМ ДАВАЛ МНЕ ВЫТАЩИТЬ ЧТО-НИБУДЬ ИЗ РЮКЗАКА. ОНИ СКАЗАЛИ, ЧТО ОН ПОХОЖ НА СУНДУК ЭНДЕРА ИЛИ «ШКАТУЛКА ШАЛКЕРА», НО Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ." — он показал им дневник, а Ранбу тем временем опустился на колени рядом с Таббо. Гибрид эндера ткнул пальцем в свернутое одеяло. — Так оно что, типа... читает твои мысли? Дает тебе всё, что ты хочешь? Оружие, броню, зелья? — Таббо взволнованно закивал. — Да, а как насчёт глаз Края? А ты не мог бы просто достать стопку блоков незерита, если тебе нужно именно это? О! А как насчёт алмазов? Даже изумрудов!       Томми моргнул и слегка запрокинул голову. Он не привык к такому количеству вопросов, особенно когда не знал ответов ни на один из них. Ребята, сидевшие напротив, похоже, заметили его смущение и виновато улыбнулись, терпеливо ожидая, пока парень успокоится. На самом деле он и не думал делать или просить о том, о чём они спрашивали. Чаще всего Томми доставал из рюкзака что-нибудь перекусить, если ему хотелось чего-то конкретного, например, яблока или пирожного.       Какой смысл добывать бесконечное количество незерита или алмазов, если большую часть времени с блондином жил настоящий бог? Не скупился на то, чтобы дать Томми всё, что тот пожелает, будь то строительные материалы, еда или зачарованные предметы. Зачем ему было столько оружия? Все войны и сражения закончились, насколько ему было известно, никто не собирался нападать на Сноучестер, и, если быть до конца честным с самим собой (в кои-то веки), парень не хотел видеть, не говоря уже о том, чтобы держать в руках, ещё одно оружие до конца своих дней.       Сделав несколько глубоких вдохов, Томми решил, что не помешает поэкспериментировать с рюкзаком. На самом деле, это могло бы быть даже весело. Порывшись в рюкзаке, он решил, что неплохо было бы достать топор. Но ему не нужен был боевой, особенно незеритовый. Незеритовое оружие всегда вызывало у него чувство тревоги. Казалось, что оно излучает ауру опасности одним лишь видом, что оно холодное на ощупь, несмотря на то, что выковано из материала, добытого в таком раскалённом измерении. Какое оно жестокое, острое и зловещее, как ярко-алое на фоне иссиня-чёрного.       Поэтому, ощупывая содержимое рюкзака, Томми мысленно повторял: «Пожалуйста, никакого незерита, спасибо», — надеясь, что рюкзак действительно умеет читать мысли и что сегодня у него не случится паническая атака. Его опасения быстро развеялись, когда его пальцы обхватили гладкую, слегка тёплую и точно не металлическую рукоятку. Вытащив её, он услышал, как ахнули его друзья, когда он поднял над головой деревянный топор.       Несмотря на то, что топор был довольно простым инструментом, блондин заметил, что сделан он очень хорошо. Рукоятка была из гладкого красного дерева, лезвие — острым и, судя по всему, сделанным из более тёмного дерева, которое Томми не узнал. Опустив топор, мальчик широко раскрыл глаза, увидев своё отражение в полированной древесине лезвия. Это явно был не боевой инструмент: рукоятка была украшена резьбой в виде виноградных лоз и цветов, что делало топор скорее декоративным. Этот топор выглядел так, будто ему самое место на каминной полке, а не на поле боя. — Ого, как он туда вообще поместился? — Таббо заглянул в рюкзак, а Томми пожал плечами. Учитывая, что рюкзак был подарком от XD, он, честно говоря, понятия не имел, как устроен портфель. Он поднёс топор к открытому рюкзаку, уронил его и наблюдал, как красивый инструмент исчезает в тёмном отверстии.       Следующие полчаса троица экспериментировала, доставая вещи из коричневого рюкзака. Точнее, Таббо и Ранбу выкрикивали предложения, пока Томми копался внутри. Одним из первых они выяснили, что рюкзак работает, только когда им пользуется блондин. Все попытки двух гибридов что-то сделать ни к чему не привели, кроме того, что Эндер утверждал, будто почувствовал, как что-то чешуйчатое коснулось его руки, когда он сунул руку в рюкзак. Кроме того, казалось, что, если не указано иное, сумка выдавала Томми самую качественную версию того, о чём он просил. Знания давались ему дорогой ценой: бедный красный тюльпан был раздавлен зазубренным лезвием каменного топора, которое слетело с рукоятки, когда Томми потянул за неё, и тяжёлый камень вырвался из жалких пут скотча. Честно говоря, он специально попросил: «Дерьмовый каменный топор. Такой дерьмовый, что он буквально разваливается на части. Пожалуйста,» — и получил то, о чём просил.       Со временем трава вокруг троих мальчиков покрылась разнообразным мусором. Здесь лежала аккуратная стопка золотых и железных слитков, там — груда ледяных голубых бриллиантов размером с мужской кулак, а у ног Ранбу стояли несколько стеклянных бутылок с бурлящими разноцветными жидкостями. К тому времени, как солнце начало клониться к горам вдалеке, Таббо и Ранбу уже вовсю помогали Томми прибираться. Козо-гибрид возбуждённо тараторил: — И, знаете, если нам когда-нибудь понадобится, мы, наверное, сможем использовать эту штуку, чтобы раздобыть тонну тротила или чего-то в этом роде. Может, она даже поможет нам сделать ядерные бомбы! Никто не посмеет тронуть Сноучестера, это точно! — Томми замер, потянувшись за сверкающим изумрудом, и с ужасом повернулся к весёлому козлёнку.       Почему первой мыслью Таббо было: «Как бы нам использовать волшебный рюкзак для чего-нибудь плохого, ужасного и зловещего», а не: «О, ребята, давайте поговорим о том, как использовать волшебный рюкзак для чего-нибудь хорошего, например, для того, чтобы перекусить и построить неприступные башни из булыжников?». Уж кто-кто, а Таббо точно не хотел, чтобы войны продолжались, верно? Шатен, как никто другой, знал, насколько ужасны войны, знал о криках, взрывах, крови и боли не хуже Томми. Он же не собирался всерьёз просить блондина достать из рюкзака ядерные бомбы, правда? Потому что он бы никогда этого не сделал. Ни за что на свете Томми не стал бы использовать то, что дал ему XD, чтобы раздобыть игрушки для убийств и отдать их кому-либо, даже своему лучшему другу.       Он едва расслышал стук деревянных досок о землю, не сводя глаз с изумруда. Солнце начинало садиться, переливающийся зелёный камень ловил и отражал его свет, его гладкая поверхность переливалась огненно-оранжевыми и мерцающими зелёными оттенками. На его плечо опустилась рука, и Томми поднял взгляд, чтобы увидеть очень встревоженного Таббо. — Ти? — в его голосе слышалось беспокойство, и обычно это раздражало парня, но сейчас ему стало только хуже, — Эй-эй, всё в порядке, Томми, просто дыши, хорошо?       Блондин сделал, как ему сказали, и вдохнул как можно больше сладкого воздуха. Конечно, Таббо не стал бы просить его достать тонну ядерных боеголовок, шатен всегда так шутил. Как ни странно, Таббо уже достаточно оправился, чтобы шутить на эту тему, в отличие от Томми. Он пока не мог шутить на эту тему, потому что от одной мысли о запахе пороха и крови у него кружилась голова. Мысли об этом вернули его в прошлое, к чёрным стенам, к тротиловому дождю, падающему с неба, к злобному смеху, стрелам, рубящим ударам, увечьям и боли.       Боль была слишком сильной, чтобы с ней шутить. Для Томми эта агония была всё ещё свежей открытой раной и голодной, которая кровоточила и хотела, чтобы другие истекали кровью так же, как он. Было бы так просто сунуть руку в этот обманчиво простой рюкзак, так просто достать ящики с тротилом и горсть кремня и огнива. Так просто было бы достать оружие и доспехи, которые были абсолютно непробиваемыми и защищали бы его, уберегая от боли. Он легко мог представить, как лезет в коричневый пакет, как его руки сжимают тяжёлый чёрный череп, а пустые глазницы смотрят на него.       Его трясло, почему его трясло? Почему Таббо прижимал его к себе, разве слёзы не испортят его рубашку на пуговицах? Почему ему так хотелось быть рядом с Томми, ведь парень был ужасным человеком? Хорошие люди не стали бы закладывать динамит под весь SMP. Хорошие люди не стали бы создавать армию трёхголовых демонов, чтобы сеять смерть по всему миру. Ведь это было бы справедливо, не так ли? Томми справедливо хотел, чтобы все вокруг дрожали от страха, когда он рычал на них, с ликованием наблюдая за тем, как все ублюдки, причинившие ему боль, страдают так же, как страдал он сам.       Но это было несправедливо. Отплатить за боль ещё большими страданиями — не значит исцелиться, это не сделает его счастливым. Так он станет не лучше кровожадного кабана, за которым по пятам следует стая диких собак, маниакально смеющихся, пока он рвет плоть и упивается кровью. Это сделало бы его не лучше, чем крылатая тень, ангел смерти с чёрными перьями, который призывал порождения смерти и разрушил страну его погибшего сына, уничтожил последнюю частицу того, кого он убил. Это сделало бы его не лучше, чем зелёный монстр, который мучил, ломал, терзал и упивался болью, властью и страхом.       Так почему же он всё ещё хотел этого? Почему эта мерзкая часть его души твердила, что должен причинить боль тем, кто причинил ему? Почему она твердила, что Таббо должен страдать за свою дурацкую шутку? Шатену было очень жаль, он крепко обнимал Томми, гладил его по спине и шептал сладкие слова извинения. Почему эта часть его души продолжала настаивать, что извинений недостаточно (недостаточно), Таббо (Томми)?       Боль не утихнет. Она просто сделает его ещё более опустошённым, чем сейчас. В данный момент он был на прекрасном лугу в окружении сотен новых цветов, которых раньше никогда не видел. Солнце садилось, окрашивая небо в тёплые розовые и ярко-оранжевые тона. Пчёлы улетели спать, и теперь начали петь сверчки. Это место было таким умиротворяющим, но он боялся собственного разума.       Подняв голову, он увидел добрые голубые глаза и мягкую улыбку. Он шмыгнул носом, пока Таббо вытирал слёзы. Его голос был таким же тёплым, как воздух вокруг них. — Вот ты где, — сказал он так тихо и нежно, что это прозвучало как молитва, — ты в порядке, Томми? — Д-да, — не совсем то слово, которым Томми мог бы описать свои чувства. Может, он и дрожал, но точно был уставшим. С него было достаточно, к тому же его пугал безумный голос Уилбура, доносившийся из далёкой расщелины в его сознании. Но в целом был в порядке и не нуждался в том, чтобы другой его баюкал. Томми отстранился от гибрида-козла и, тихо ворча, кивнул. Сейчас он был голоден и хотел устроить пикник, но ребята наверняка будут суетиться вокруг него, как всегда, когда у него случается один из его приступов. Идиоты, эти двое, он же взрослый мужчина, просто иногда не может сдержать рыданий. Ничего страшного, они просто слишком остро реагируют. — Эй, может, я его расстелю? Мы все ещё собираемся устроить пикник или... — Ранбу окликнул их, стоя рядом с рюкзаком и держа в руках покрывало для пикника, которое Томми достал несколько часов назад.       Для гибрида-эндера не было чем-то необычным оставаться в стороне, когда блондин впадал в уныние. В прошлом он пытался прижать его к себе, чтобы утешить, но обнаружил, что слёзы легко просачиваются сквозь костюм. Звуки шипения и страдальческое выражение лица Ранбу ещё больше расстраивали Томми, когда у него случался нервный срыв, поэтому теперь гибрид предпочитал оказывать поддержку на расстоянии.       О том, чтобы говорить, Томми сейчас не могло быть и речи, поэтому единственным ответом, который он мог дать Ранбу, было хриплое скуление. Очевидно, не понимая странных звуков, которые издавал парень, Ранбу наклонил голову. — Это... это значит «да»? — он почувствовал, как на его плечо легла мягкая рука, а в голосе Таббо послышалась легкая теплота. — Хочешь устроить пикник, Томс? Может, кивнёшь или помотаешь головой? — Томми фыркнул, потому что, чёрт возьми, почему шатен вечно сюсюкается с ним, когда он уже перестал плакать и с ним всё в порядке. Сейчас еда казалась ему божественной.

____

      Томми вздохнул, сделал глоток ванильного чая и стал смотреть на стаю птиц, пролетающих вдали. Чай всегда помогал ему взбодриться, ароматный напиток согревал и успокаивал боль в ногах и спине. Рядом с ним лежал закрытый рюкзак, из которого он достал только симпатичную корзинку для пикника, стоявшую посреди клетчатого пледа. Он почти ожидал, что она будет работать как рюкзак и генерировать бесконечное количество еды, но, судя по всему, это была обычная корзина.       Таббо и Ранбу собирали цветы, и Томми специально попросил их срезать несколько жёлтых, похожих на чашки — они очень крутые и классные, над чем они посмеялись, потому что явно не понимали, насколько прекрасны эти цветы. Но блондин видел, что гибрид-козла держит в руках небольшой букетик желтых цветов и смеется, а Ранбу бросает в него пучок травы. Томми помахал Таббо, когда заметил, что тот смотрит на него и машет в ответ.       Поставив чашку с чаем на плед, Томми потянулся, взял недоеденный сэндвич и откусил кусочек. Единственным необычным моментом в корзине для пикника было то, что вся еда в ней была подобрана с учётом вкусов всех троих мальчиков. Там несколько банок кока-колы для Томми, немного «Монстр Манча» для Таббо (что привело мальчика в восторг, потому что в SMP было очень сложно достать «Монстр Манча», а доставка с другого сервера занимала месяцы), а также какие-то странные фиолетовые шарики для Ранбу. Он называл их «хорус-фруктами», и, судя по всему, они были очень популярны среди гибридных сообществ. Томми знал только то, что откусил от одного из них и оказался в полутора метрах от того места, где стоял, а на вкус они были как мокрый песок. Но Ранбу, похоже, считал их восхитительными.       Несмотря ни на что, Блондин считал, что день прошёл хорошо. Может, и не идеально, и, возможно, ему придётся поговорить с XD о том, о чём на самом деле не хотел обсуждать, но знал, что должен, чтобы не усугубить ситуацию и не подвергать опасности себя и других, но в целом он чувствовал себя гораздо лучше. Спина немного побаливала, но, наверное, это из-за того, что таскал рюкзак во время их похода. Он определённо собирался воспользоваться предложением бога, которое тот сделал ему утром, и принять хорошую тёплую ванну, потому что, честно говоря, сейчас это казалось ему просто чудесной идеей.       Сделав ещё один глоток чая, Томми решил, что закат за горой на другом берегу озера можно назвать живописным, даже идеалистичным. Небо стало темно-красно-розовым, остроконечная вершина на фоне заката казалась чёрным шипом, а озеро, отражающее свет, — оранжевым пламенем. Начинали появляться светлячки, и мальчик то и дело ловил взглядом их мерцающие зелено-жёлтые огоньки.       Он думал, что с ним всё хорошо. Может быть, так и будет не всегда. Вероятно, он иногда будет плакать. Иногда боль и гнев будут брать над ним верх, и он начнёт срываться. Может быть, он станет говорить глупости, о которых потом пожалеет, может, будут дни, когда он не сможет встать с постели, не говоря уже о том, чтобы выйти из дома. Наверное, бывали моменты, когда ему просто хотелось спать, но не мог, так как его ждали красные и зелёные, и ему приходилось цепляться за Бога, чтобы не провалиться в бурлящую бездну боли. Может быть, ему всегда будет больно, и, видимо, эта боль всегда будет жаждать выхода, но с ним всё будет в порядке. Возможно, он бы упал, но его бы подхватили любящие люди.       Краем глаза парень заметил, как гибрид-козёл подошёл к нему и, напевая что-то себе под нос, сел рядом. Ранбу, судя по всему, проиграл любовную перепалку и теперь лежал на спине, поверженный. На грудь долговязому парню решила присесть птица, повернув к нему свою маленькую чёрную головку, и пронзительно каркнула, заставив гибрида вздрогнуть. — Эй, Табс, — поздоровался Томми с Таббо хриплым шепотом. Чай помог, но голос всё ещё был слабым после того, как почти не разговаривал в течение дня. Шатен улыбнулся и игриво взъерошил волосы блондина. — Ты вернулся! Я скучал по тебе, Биг Ти, — проглотив кусочек сэндвича, который жевал, Томми поднял бровь. — Я буквально весь день был здесь, Таббо, какого хрена ты говоришь, что скучал по мне? — смеясь, Таббо потянулся к маленькой керамической миске с несколькими кусочками «Монстр Манча». — Знаю, просто без твоего голоса здесь очень тихо. Я скучал по твоему голосу. Это… — он закинул в рот кусочек. — Не знаю, просто как-то странно.       Томми в ответ лишь хмыкнул и пожал плечами. Тот просто молчал, надо признать — это было довольно странно. Но не в плохом смысле. Раздражённо вздохнув, очень смущённый Ранбу сел справа от парня. — Птицы, — просто сказал он, потянувшись за кусочком фрукта, из которого на тарелку капал тёмно-фиолетовый сок. — Злые. Просто ужасные. Ненавижу их.       Прошло несколько минут, мальчики смеялись и наблюдали за тем, как медленно садится солнце. Казалось, оно садится гораздо медленнее, чем обычно, словно небо старалось дать детям как можно больше дневного света. Томми понимал, что им, наверное, пора возвращаться, чтобы не столкнуться с монстрами, которые вот-вот проснутся, но с тех пор, как появился XD, тот заметил, что монстры стали вести себя менее враждебно по отношению к нему. Криперы проползали мимо него, даже не шипя, зомби иногда прыгали в темные ямы, чтобы не мешать ему, когда он добывал руду, а скелеты просто безучастно смотрели на него. — Ну и как ты себя чувствуешь, Томми? — голос Таббо вернул парня в реальность. Он вспомнил, как стоял прямо перед пауком, а тот даже не шелохнулся, когда Томми засунул руку в одну из его глазниц. Задумавшись на мгновение, Томми пожал плечами. — Ну, не знаю. Просто чувствую себя как-то... ну, понимаете...? — Э-э-э — хороший способ выразить свои чувства, — сказал Ранбу, отправляя в рот ещё один кусочек фиолетового фрукта. Серьёзно, как этому парню может нравиться такая еда?       Поставив чашку на плед, Томми нахмурился. На самом деле он чувствовал себя нормально, его не накрывало, но всё же что-то было не так. Может, тревога? Он знал, что рецидивы — это часть процесса выздоровления, но всё равно мысль об этом пугала его. Но как ему объяснить это своим друзьям? У него возникла идея, и он достал дневник. Наклонив голову, Таббо посмотрел на пустую страницу, на которую уставился блондин. — Томми? Ты в порядке? — Да, — кивнул он, — я просто... кое-что чувствую, но не знаю, как это выразить, поэтому попробую нарисовать. Есть ли в этом смысл? — Что-то вроде арт-терапии? — вытирая сок с губ, эндер наблюдал за тем, как его друг пытается нарисовать неровный круг с двумя линиями, идущими от него вниз. Нарисовав крошечный квадрат, Томми покачал головой. — Я не хожу к психотерапевту, Ран. Я сам себе психотерапевт. — Я думал, XD — твой психотерапевт? Или они вроде как... твой приёмный крестный отец? — гибрид-козла поставил на плед опустевшую миску и положил руки на колени.       Томми бросил на него испепеляющий взгляд, а Ранбу ехидно добавил: — Папа-терапевт. Папа-бог-терапевт, — блондин сердито набрасывал какие-то бесформенные кляксы, которые должны были изображать облака, и раздражённо фыркнул. — Никогда больше не называй моего отца XD в моём присутствии, я тебе не гребаный ребёнок, я взрослый мужик. — Прости, прости, — извинился шатен и кивнул, — так что же ты рисуешь? Похоже на… — он замолчал, но Ранбу закончил его мысль. — Воздушный шар? — Томми кивнул и ухмыльнулся. Его художественным способностям не хватало того, чтобы «понять, что, чёрт возьми, он вообще рисует», но для начала сойдёт и так. — Да! Сейчас я чувствую себя так, будто лечу на огромном воздушном шаре, понимаете? И вообще, сейчас всё довольно круто, я в порядке. Ветер может время от времени усиливаться, но я справлюсь, да? — объясняя, блондин добавил несколько завитков, чтобы изобразить ветер. — Знаете, какое чувство возникает, когда вдали видишь грозу? Ты смотришь на это и понимаешь, что, наверное, всё обойдётся, но всё равно до смерти напуган, потому что знаешь, как тяжело будет с этим справиться?       Правая сторона страницы была покрыта густыми чёрными каракулями, некоторые из которых были толстыми, а другие едва различимыми. Беспорядочно, хаотично, пугающе и нелогично. — Я боюсь, что не переживу следующую бурю. Не хочу с этим разбираться, но знаю, что придётся, — он отложил дневник и уткнулся лбом в колени. Таббо положил руку ему на плечо и нежно погладил. — Чёртовски страшно не знать, всё ли со мной будет хорошо. Перестанет ли мне когда-нибудь быть больно? — блондин поднял глаза и посмотрел на далёкую воду. — Как у вас это получается? — спросил он. Два гибрида в замешательстве склонили головы набок. — Как у вас получается просто... жить дальше? Как вы можете смеяться, улыбаться и выходить в свет, когда вам пришлось пройти через столько дерьма? — снова уткнувшись лицом в колени, он тихо прошептал: — Как вы можете шутить об этом?       Последовала долгая пауза. Мучительно долгая. Томми смотрел вниз, крепко зажмурившись. Вероятно, они собирались посмеяться над ним. Он уже мог представить, как Таббо смеётся, твердя о том, что это было так просто и ему просто нужно проявить мужество. Ранбу просто напускал на себя невинный вид, каким был всегда, рассказывал о том, что он всё ещё мог функционировать, даже когда чуть не сошёл с ума, — так почему же парень не мог справиться с некоторыми кошмарами? Вместо этого тишину нарушил тихий голос эндера: — Наверное... наверное, на самом деле ничего не проходит. То есть я до сих пор психую, когда забываю, куда положил. Иногда мне кажется, что я снова слышу... этот голос, и это ужасно. Но помню, что в безопасности, и у меня есть способы напомнить себе, кто я и где нахожусь. Смех помогает, — кивнув, Таббо убрал волосы Томми с его глаз. — Я до сих пор не могу смотреть на фейерверки. Просто не в силах держать в руках ракету или даже слышать, как они взрываются, даже за много миль. То же самое с сигаретами и пивом — не выношу их запах. Наверное, никогда не смогу. Шутки на эту тему помогают мне напомнить себе, что я больше не позволю причинить себе такую боль.       Если подумать, в этом был смысл. Таббо и Ранбу не излечились полностью, да и никто не исцелиться полностью. Нельзя пройти через ад и вернуться обратно, а потом ждать, что шрамы полностью исчезнут. Теперь он понял, почему Таббо никогда не устраивал фейерверков в Сноучестере. — Когда же перестанет болеть? — это всё, на что хватило сил у парня. Он очень устал и тосковал по тем дням, когда у него не болело в груди, а руки работали как надо. Он мечтал о тех далёких безмятежных днях, жаждал их, как путник жаждет воды в пустыне. Почему он не может вернуться? Почему всё так ужасно? Что он сделал не так? — Нет. Просто становится немного легче, но боль никогда не проходит, — от ответа шатена солнце в его груди вспыхнуло сверхновой и в мгновение ока погасло, оставив после себя лишь холодную боль. — Это несправедливо… — Я знаю... Знать, Томми…       Это было несправедливо. Жизнь, в которой их всех бросила, никогда не была справедливой. Это было несправедливо, что люди оказывались в невыгодном положении, что мир мог поглотить их и выплюнуть обратно. Почему хорошие люди должны страдать? Почему плохим людям сходит с рук то, что они наживаются за счет других, присасываются к слабым, высасывают из них все соки, а потом выбрасывают, как пустую банку из-под газировки?       Это была какая-то извращённая шутка? Смерть — просто дурацкая концовка? Если так, то Томми точно не смеялся. Он не хотел причинять боль. Не желал прожить жизнь, просто справляясь с трудностями, каждый день ведя тяжелую борьбу с бурей в своей голове. Он хотел быть счастливым, и, может быть, этого было бы достаточно. Возможно, мог бы быть счастливым, несмотря на боль, а не вопреки ей. Наверное, ему нужно было позволить себе страдать, чтобы раны перестали кровоточить.       Сев, Томми заметил желтые цветы, лежащие рядом с ногами гибрида-козла. Они были немного помяты, но всё ещё радовали глаз своим желтым цветом. Немного помятые, но всё ещё радостные. — Можно мы пойдём домой, пожалуйста? — спросил он. — Конечно, — ответил Таббо, когда на небе появились первые звёзды.