палящее солнце, маска чумного доктора и усталость, спрятанная за бинтами

— И давно у тебя бессоница? — Йосано сенсей стянула с рук перчатки, неприятно прилипшие к коже. В Йокогаме стояла ужасная летняя жара, так что работать сотрудникам Детективного агенства было гораздо утомительнее и тяжелее, никто из них не желал покидать прохладный офис со спасительным кондиционером и неограниченным количеством воды в кулере, что стоял в коридоре у двери. На вопрос Акико Дадзай лишь усмехнулся, натягивая излюбленную, словно въевшуюся в его лицо, улыбку, невинно пожимая плечами с какой-то долей равнодушия в небрежных движениях. Йосано опрокинула на него поверх очков строгий взгляд, всматриваясь в растущие с каждым днëм синяки под глазами у своего коллеги, который сейчас сидел в еë кресле и смотрел перед собой словно бы куда-то в пустоту, сохраняя всë то же выражение на слегка осунувшемся лице. — Дазай, отнесись к этому хоть немного серьезно. Хроническая бессонница — это тебе не шутки, понимаешь? — Не преувеличивайте, доктор Йосано, — услышав пренебрежительность в его голосе, Акико нахмурила брови, — со мной всë в полном порядке. — И это я слышу от человека, который отключился на своëм рабочем месте. — Жара немного разморила. — Ага, вторую неделю подряд, — Акико скрестила руки, почти закатывая глаза. — Ладно, спасибо за Ваш профессионализм, Йосано-сан, но мне уже пора идти. Директор только что написал мне с просьбой зайти в его кабинет сию же минуту, — брюнет помахал перед лицом Акико экраном телефона, где в мессенджере действительно виднелось сообщение Фукудзавы. — Дазай, мы ещë вернëмся к этому разговору, — строго сказала девушка, кидая своему коллеге небольшую пластиковую баночку, которую он тут же ловко поймал, с улыбкой положив таблетки снотворного в карман своего бежевого тренча, накинутого на плечи. Шутливо помахав на прощанье, Дазай скрылся за дверью. Йосано со вздохом осела на стул перед собой, раздражëнно щипая переносицу. Выйдя из кабинета, Осаму чуть облокотился о стену, ощутив резкое головокружение. «Не хватало ещë тут сознание потерять», с некоторым раздражением подумал он, моргая глазами в попытке хоть что-то разглядеть перед собой. Тот разговор с Акико окончательно вымотал его на сегодня, и единственное, что ему сейчас хотелось, это оказаться в своей комнате общежития. Сделав пару глубоких медленных вдохов, Осаму скользнул пальцами к слегка взмокшим бинтам на руке. О как же он ненавидел эту жару. Палящее солнце уже потихоньку опускалось за горизонт, персиковый закат заливал здание своим меркнувшим с каждой минутой алым светом. Все сотрудники уже судя по всему разошлись по домам, в их кабинете не было ни души, а по дороге в коридоре ему никто не встретился, что не могло не радовать, учитывая его нынешнее состояние. Дазай так устал. И зачем только он понадобился Фукудзаве? Осаму строил у себя в голове догадки, и ни одна пришедшая на ум ему не нравилась, у него было плохое предчувствие, что давило на грудную клетку какой-то странной предвкушающей тяжестью. Он догадывался, ведь последний месяц по Йокогаме прошла волна жутких слухов, волнующих воображение каждого, кто их услышит. Детектив предчувствовал, что сейчас это всего лишь затишье перед бурей, которая вот-вот должна была закружиться в вихрь самых разных событий. Но его это не слишком волновало. В конце концов, когда ты не можешь нормально спать, последнее, что может волновать - какие-то выдумки, которые люди разносят подобно чуме по городу, передавая из рук в руки, из уст в уста. Дазай неторопливо шагал по коридору, засунув ладони в карманы светлых брюк. Дойдя до нужной двери, он размеренно постучал, и когда по другую сторону услышал еле слышное «войдите», он потянулся к ручке и толкнул на себя, открывая вид на кабинет директора. Фукудзава сидел за своим столом с крайне серьëзным выражением лица, которое Дазай видел в последний раз, наверное, когда им пришлось противостоять Крысам мëртвого дома, так ловко поставивших их в максимально затруднительное положение и чуть не разрушивших две самые сильные организации Йокогамы, столкнув их лицом к лицу словно детей, что не поделили игрушку в песочнице. От этой мысли Дазай позволил себе крохотную секундную улыбку, которая проскользнула по его губам так незаметно, словно еë и не было вовсе. На мягких бархатных диванчиках графитового цвета расположился Мори Огай, глава Портовой Мафии, что на первый взгляд расслабленно, почти вальяжно, сидел, сложив руки в замок у острого бледного подбородка. Лишь его чересчур прямая осанка выдавала напряжение, а скользящий по помещению взгляд указывал на тревожные тщательные раздумья. Дазай с интересом проанализировал выражение лица своего бывшего босса, отметив, что на его чернильных жидких волосах у корней появилось чуть больше седины, чем в их последнюю встречу. Справа от главаря сидел Накахара Чуя, что при виде своего бывшего напарника скривил лицо в гримасе раздражения, демонстративно отвернувшись, как только Осаму переступил порог и шагнул вперëд. — Вызывали, директор? — О, Дазай-кун, сколько лет, сколько зим! Хмм, выглядишь неважно-неважно, да.. — Мори с насмешкой оглядывал Осаму, по птичьи склонив голову и приставив указательный палец ко рту, в фальшивом сожалении слегка выпучив глаза. В ответ на это брюнет изогнул губы в острой, подобно лезвию, улыбке, холодно взглянув в сторону человека, под чьим крылом жил с подростковых лет и под чьим началом он когда-то работал. Увидев выражение лица Чуи, Дазай с трудом сдерживал смешок, застрявший в горле. Его бывший напарник нисколько не изменился за четыре года, всë также носит эти свои "дурацкие" шляпы и всë также сжимает кулаки от злости. — Дазай, ты действительно выглядишь нехорошо, — Фукудзава с беспокойством оглядел заострëнные скулы подчинëнного, останавливаясь взглядом на вырисовывающихся тенях под глазами, со странной тревогой отмечая бледность кожи, в такую-то жару. Накахара на словах директора повернулся, с интересом принявшись также, как и другие присутствующие рассматривать лицо человека, с которым когда-то сражался бок о бок. Закат меркнул на горизонте, небо стремительно темнело, из приоткрытого окна тянуло слабой вечерней прохладой и доносилось пение цикад. Дазай на миллисекунду впал в ступор, услышав слова Юкичи, что смотрел на него с таким беспокойством и словно с какой-то отеческой лаской. — Фукудзава-доно, всë нормально, нет нужды для беспокойства. — Дазай с жизнерадостной улыбкой прошëл и почти бесцеремонно плюхнулся на мягкий диванчик с рядом сидящим Накахарой, что невольно скривился, отодвинувшись, на что Осаму лишь чуть слышно усмехнулся. — Давайте не будем тянуть и перейдëм сразу к делу, вы ведь позвали не для того, чтобы рассматривать меня, верно? — Дазай, у тебя ведь наверное уже есть догадки, зачем Фукудзава-сан пригласил тебя сейчас, не так ли? — Мори улыбнулся, метнув взгляд на растрëпанные каштановые волосы напротив. Он отметил, что его бывший ученик нисколько не изменяет своим привычкам принципиально никогда не приводить свою прическу в более презентабельный вид, ещë он обратил внимание на посеревшие бинты на шее и запястьях, что выглядели слишком старыми и грязными, чтобы продолжать их носить. «Он как всегда нисколько не заботится о себе» с некоторым разочарованием подумал Мори, в задумчивости остановив взгляд на в секунду загоревшемся уличном фонаре, видневшемся из окна, начищенные стекла которого чуть ли не блестели от чистоты. — У меня есть кое-какие мысли, например, что Портовой Мафии нужна помощь Детективного агенства по одному делу, так что мы будем вынуждены сотрудничать более тесно, чем раньше. — Другого я от тебя и не ожидал, попал точно в цель, — усмехнулся Мори, — да, ты всë верно сказал, — он протянул лежащую перед собой небольшую стопку бумаг Дазаю, — вот здесь ты можешь со всем ознакомиться, миссия крайне серьëзная. До тебя ведь наверное уже доходили слухи о новой организации эсперов, что бежала с Запада к нам, в Йокогаму? Наведя на них некоторые справки, выяснилось, что они опаснее, чем можно себе только представить, и нам просто необходимо объединиться, так как судя по их направлению они представляют угрозу не только для нас, но и для вас и в целом мирного населения. — Очередная террористическая организация, желающая избавить мир от эсперов? — со смешком Дазай перелестнул страницу, оглядывая записи. — Не совсем, — улыбка Главы Портовой Мафии стала шире, — они скорее наоборот хотят избавить мир от обычных людей, оставив в нëм только эсперов, подобных им самим. — Довольно интересно, но почему именно в Японию и именно в Йокогаму, по всему миру ведь так много обычных людей... — Осаму задумчиво положил вмиг прочитанные документы перед собой на столик. — Вот сам у них это и спросишь. Некоторые участники этой группировки уже начали устраивать пусть пока и мелкие, но тем не менее напады на мирное население, и я уверен, это только начало их пути, с каждым днëм они действуют всë смелее и масштабнее, так что никогда не знаешь, сколько людей пострадает завтра. — Например? Что они уже успели сделать? В отчëте об этом нет ни слова. — Четверо неизвестных на этой неделе с помощью способностей убили несколько человек под видом ограбления, также, ты наверное уже видел по новостям, в прошлом месяце группа эсперов устроила захват одного крупного продуктового магазина, заложив туда предварительно взрывчатку. — Фукудзава говорил размеренно, сурово глядя перед собой, — они также всячески тревожили жителей на протяжении двух месяцев, устраивая внезапные нападения на улицах, но с каждым днем они действуют всë более жестоко. Некоторые такие случаи были зафиксированы на камеры, но лиц не видно из под масок чумного доктора. — Они словно пришли избавить этот мир от заразы, — с холодной улыбкой прозаически произнëс Огай, сверкнув глазами. Дазай с любопытством вгляделся в протянутую фотографию, взятую с видеокамеры, где пятеро человек в черных плащах, цилиндрах и железных масках , вытянутых в форму птичьей головы с ржавыми клювами, глядели точно в объектив, словно с издевательской насмешкой, у каждого в руке был серебряный заострëнный меч, прям как у средневековых рыцарей. Их мотивы не до конца ясны. Что им сделали обычные люди? Почему именно маски чумного доктора? В конце концов, они добиваются только полного уничтожения населения, не являющегося эсперами, или они преследуют какие-то иные цели? От этих раздумий у Дазая разболелась голова, сегодня он просто обязан хоть немного попытаться вздремнуть. Осаму направлялся домой, прокручивая в мыслях отрывки из тех записей. Им даже неизвестно название этой группировки. Эти крупицы информации совершенно не давали полного представления об этой организации, а знать их главную цель оказалось недостаточно, чтобы выяснить все остальные не менее важные сведения о них. Сделав такой вывод, Глава Портовой Мафии и Исполнитель откланялись, перед уходом Мори попросил сообщать любую информацию, которая только всплывëт, взамен же они тоже намерены делиться тем, что раскопают. Когда Огай сказал о возобновлении Двойного чëрного, Чуя уже начал было возмущаться, но почти тут же замолчал, когда босс холодно взглянул на него. Дазай в этот момент с неподдельным интересом наблюдал за своим бывшим напарником, что напоследок раздражëнно цокнул, когда случайно пересëкся с ним взглядом. Чуя явно был не слишком рад его видеть. Нет, он был определëнно не в восторге от их встречи и от необходимости сотрудничества. Неужели до сих пор вынашивает в себе обиду за то, что Дазай покинул Портовую Мафию, сделавшись предателем? Не может быть. Осаму не верил в это, Чуя не стал бы вести себя так из-за такой мелочи, определенно не стал бы. Наконец Дазай дошëл до общежития. Открыв звенящим в кромешной темноте ключом дверь, он ввалился в тесную прихожую, нащупывая на стене выключатель. Тусклый жëлтый свет озарил помещение. Дазай чувствовал себя таким ужасно уставшим. Лениво подцепив пальцами плащ песочного оттенка, он неловко повесил его на шатающийся крючок. Небрежно стянув обувь, он прошëл вглубь, включая такой же слабый свет в своей спальне, окутанной мраком и каким-то захороненным отчаянием. Его футон был завален различным мусором, на который ему, впрочем, было слишком плевать, чтобы донести все эти клочки бумажек до мусорного ведра. В комнате было довольно пусто, кроме его спального места, шкафа и письменного стола нечего не было. На полу стояли бутылки из под саке, впрочем, некоторые из них лежали на своих стеклянных боках, отражая собой блики света. Обшарпанные выцветшие обои не придавали этому помещению ни грамма уюта. Тëмные занавески были абсолютно всегда зашторены, так что не пропускали ни единого луча света. Тишина в этом месте стояла такая, что находясь здесь, собственные мысли начинали казаться чересчур громкими и даже пугающими. Угнетающая, и даже какая-то болезненная атмосфера, стоявшая в его покоях, давила с такой силой, что никто бы не смог находиться здесь дольше суток, включая самого владельца. Дазай не любил возвращаться в общежитие, но тем не менее это единственное место, где он может снять изнуряющую маску шута, где он может перестать притворяться и изображать весь спектр эмоций на своëм лице. Осаму налил воды из стеклянного графина в стакан и сделал пару жадных глотков. Внезапно он ощутил странную, внезапно накатившую слабость, в ушах отвратительно зазвенело, перед глазами вдруг всë начало расплываться, превращаясь в какой-то адский калейдоскоп всевозможных ярких цветов. Осаму крепко зажмурился, пошатнувшись. Руками он схватился за голову, со всей силы сжимая пальцами череп, звон продолжал усиливаться, невыносимая боль сдавливала раскалёнными тисками мозг. Последнее, что Дазай услышал, прежде чем всë вокруг погрузилось во тьму, это звук битого стекла, что сквозь этот звон дошëл до ушей лишь каким-то слабым эхом.