Похороненная усталость

Усталость преследовала его повсюду, куда бы он не пошëл. Она текла в его жилах, отдавалась тяжестью в мыщцах и мучительной пустотой в грудной клетке. Она таилась в каждом его весëлом взгляде и в каждой его фальшивой улыбке. Дадзай был своего рода олицетворением усталости во всех еë проявлениях, но тем не менее он старательно прятал это одинокое чувство за ровной осанкой, фальшивой радостью и шутовством в каждом своëм движении и слове.