Часть 3. Эрен

Дождь и не думал утихать, превращая Лондон за окном в размытое пятно. Эрен стоял у окна их общей с Микасой квартиры, прижавшись лбом к стеклу: холод слегка отрезвлял, но недостаточно. Всё же не стоило напиваться посреди рабочей недели… Костяшки всё еще ныли — он и сам не заметил, как в порыве злости ударил по стене рядом с дверью кабинета Леви, прежде чем аппарировать в ближайший бар и залить шрамы на сердце огневиски. Хреновое обезбаливающее, если честно, а как лекарство, а не просто глушитель симптомов — ещё хуже. В голове набатом стучали собственные слова: «не спасайте меня в следующий раз». — Идиот. Набитый опилками гриффиндорский индюк, — с горькой ухмылкой ответил он самому себе, точь-в-точь повторяя слова босса. Леви Аккерман не заслужил того, чтобы его безупречный послужной список смыли в унитаз из-за проявлений его, Эрена, безумия. Капитан абсолютно прав: ему нужно держать себя в руках, быть осмотрительнее… И всё же внутри всё скручивало от мерзкого осознания: он только что выбросил единственный костыль, который не давал ему упасть. Особенно его жгли воспоминания о той самой авантюре четырехлетней давности. «Как он вообще на это согласился?» — эта мысль преследовала Эрена годами. Как Леви, человек-скала, позволил какому-то мальчишке связать их жизни воедино? Тогда это казалось высшей степенью доверия, сейчас превратилось в фатальную ошибку, за которую Леви теперь расплачивался каждым переписанным отчетом и каждым без причин полученным шрамом. Он слишком быстро привык, что Аккерман всегда рядом — зачищает «хвосты», исправляет ошибки, держит за шиворот над пропастью. А что Эрен дал ему взамен? Постоянную головную боль и сомнительное удовольствие рисковать жизнью в каждой второй совместной операции из-за чужого безрассудства? Нет, всё это нужно было прекратить ещё давно. как только они избавились от Зика. Он непозволительно долго тянул время, наслаждаясь любимой работой и вместе с тем незаслуженной безопасностью за чужой счёт. — Ты снова это делаешь, — раздался сзади спокойный, чуть хрипловатый голос Микасы. Она стояла в дверях, на ней было короткое темно-синее платье, которое она надевала крайне редко. Опять на свидание с этим придурком Жаном собралась, что ли? — Что «это»? Эрен очень надеялся, что Микаса не вздумает подойти ближе. Тогда она запросто поймёт, как сильно он надрался, а стоически выслушать нравоучительную лекцию от ещё одного Аккермана он просто не сможет: полезет в драку, из которой ему не выйти победителем в таком состоянии. — Пытаешься сжечь мосты, которые тебе ещё пригодятся. Я почувствовала твою ярость, Эрен. Проблемы на работе? — Леви слишком беспокоится о моей шкуре. Это нам обоим боком вылезет. — Он беспокоится о ней больше, чем ты сам. И это единственная причина, по которой ты до сих пор не гниёшь в земле, — Микаса вздохнула и демонстративно закатила глаза. Эрен с радостью не рассказывал бы ей ни слова о своих злоключениях, но она умудрилась сдружиться с капитаном, которого раньше терпеть не могла, и источников информации ей теперь хватало и без него. — Леви не заслуживает такого отношения. — Слушай, кто бы говорил! — тут же вспыхнул Эрен. — Напомнить тебе, как четыре года назад ты обещала свернуть ему шею, если он еще раз заставит меня чистить котлы? Если бы я тогда попросил тебя его прикончить, ты бы даже палочку не достала — придушила бы Леви голыми руками. А теперь мне про хорошее отношение втираешь! — Тогда я была готова убить любого, кто причинит тебе боль, — тихо, но твердо ответила она. — Думала, что защищаю тебя от врага. Но сейчас единственный человек, который причиняет тебе боль и планомерно уничтожает твою жизнь — это ты сам. Я повзрослела с тех пор, Эрен, и тебе тоже пора перестать быть шестнадцатилетним придурком. Она направилась к двери, на ходу доставая ярко-красную помаду из сумочки. — Ты куда-то собралась? — У меня свидание, — бросила она уже из коридора. — Постарайся ничего не взорвать, пока меня нет. — Постарайся не нарожать кентаврят от этой лошади. Дверь закрылась с оглушительным хлопком. Рука Эрена рефлекторно потянулась к палочке, но он тут же отдёрнул её: он не на задании, это не взрыв, это просто Микаса наконец-то отвалила от него и ушла… Подруга так и не подалась вслед за Эреном в Аврорат, хотя талантов ей более чем хватало. Она мечтала о нормальной жизни, о свиданиях, разговорах о будущем, в котором нет места вечным сводкам о происшествиях. А Эрен был даже рад ее решению: не хотел, чтобы Микаса каждый день рисковала жизнью. Они продолжали жить вместе — так дешевле и веселее, каждый вечер болтали за чаем или чем покрепче и вспоминали детство, но когда темы их разговоров касались настоящего, то она совсем его не понимала. Вот и сейчас Микаса увидела в его поступке лишь эгоизм, очередную вспышку подросткового бунта, но для Эрена это было актом милосердия, пусть и весьма своеобразного. Конечно, ему нужно было вернуться, просто необходимо было прямо сейчас аппарировать обратно, ворваться в кабинет, насквозь пропахший черным чаем, и честно покаяться: «Извини, Леви. Я был не в себе». Если он сейчас это сделает, то капитан в тысячный уже раз назовет его идиотом, заставит выпить мерзкого бодрящего зелья из старой фляжки и снова возьмет под свое крыло. Но это будет означать, что Леви снова потянется за пером и будет до глубокой ночи переписывать документы, превращая очередные несанкционированные взрывы в магические резонансы, снова будет подставлять спину, ловя заклятия, которые Эрен должен был предвидеть, но не смог, будет жертвовать своей честью, своей карьерой и своим спокойствием ради того, чтобы Эрен просто… был. — Вы заслуживаете большего, чем быть моей нянькой, капитан, — прошептал Эрен в пустоту комнаты. Одиночество давило на плечи сильнее, чем тяжелая аврорская форма. Микаса была права: он вел себя как придурок. Но этот придурок, возможно, впервые в жизни пытался совершить бескорыстный поступок — дать Леви Аккерману шанс спастись от него самого… Он снова приложился к бутылке. Алкоголь обжигал горло, притупляя тяжелые мысли. — Я не позволю тебе утонуть из-за меня, Леви. Он закрыл глаза, пытаясь вызвать видение — хоть пять секунд, хоть крошечный намек на то, что его решение было верным. Но будущее захлопнулось перед ним, оставляя Эрена один на один с дождем и тихим перезвоном пустеющей бутылки. Леви давно заглушил канал их связи, не мог позволить кому-то — даже Эрену — вторгаться в свои мысли и чувства. Он выстроил там такие стены, которые не прошибла бы и самая мощная Бомбарда Максима. Злится ли он сейчас? Или уже сидит у Дока, обсуждая условия перевода Йегера в другой отдел?.. Бутылка отозвалась звонким стуком стекла о зубы. Пуста. Как и всё остальное в этой квартире. Легко Микасе говорить о взрослении. Она видела в Леви наставника и друга, Эрен же теперь видел в нем лишь заложника, который больше не желал освобождаться. От этого было одновременно и мерзко, и грустно, и — совсем на капельку — радостно, только радость эта была вовсе не приятной. Это было торжество паразита, осознавшего, что хозяин слишком привязался к нему, чтобы просто взять и выжечь заразу. — Если ты не дурак, Леви, ты воспользуешься этим, — прошептал он в надвигающуюся темноту комнаты, игнорируя то, как предательски дрожит голос. — Напиши в рапорте, что я неуправляем, что я опасен. Подставь меня, наконец, чтобы спасти себя. Но в глубине души Эрен знал: Аккерман этого не сделает, что бы он ему не говорил. Даже если он завтра разнесет по пьяни половину улицы, капитан найдет способ назвать это необходимой самообороной — и это знание заставляло ненавидеть и себя, и его еще сильнее. Сознание окончательно затуманивалось, алкоголь и усталость тянули на дно. Где-то на грани сна он подумал о том, что Микаса сейчас, наверное, смеется над какой-то шуткой Жана, пьет нормальное вино. Она действительно повзрослела, научилась отделять себя от Эрена, несмотря на ту самую проклятую связь. А Леви не научился. Или просто не захотел. Ну и кто из них двоих после этого идиот?..