Часть 12. Леви

Леви сидел в самом дальнем углу библиотеки Хогвартса. Перед ним лежала стопка древних изданий «Пророка», которые нужно было отсортировать по дате выпуска, но взгляд капитана был прикован к скомканному куску пергамента, украшенного нервным почерком Микасы. Ответ уже был отправлен. Жесткий, сухой, в его стиле — чтобы встряхнуть девчонку и заставить её вспомнить, что она Аккерман, а не какая-то там барышня в беде, не способная протянуть и недели без посторонней помощи. Но внутри, где-то за слоями многолетней брони, скреблось неприятное чувство. «Пиздец». Микаса редко использовала подобные характеристики, и ещё реже писала таким почерком, как будто её прямо сейчас трясёт то ли от страха, то ли от нервов — всё-таки искусство Холодного разума она освоила едва ли не лучше его самого и всегда могла взять себя в руки, если того требовала ситуация. Леви откинулся на спинку жесткого стула и поморщился: плечо, задетое шальным заклятием во время последней вылазки, неприятно заныло. «Вернуться, что ли?» — мелькнула ленивая мысль. Он прикинул маршрут. Неспешная прогулка до Хогсмида, оттуда — аппарация в Лондон. Два-три часа на дорогу, пара часов на то, чтобы поболтать с ребятами: за полдня можно обернуться и вернуться в это пыльное царство знаний. Они оба успели остыть после того последнего скандала в Министерстве — теперь, возможно, Йегер будет способен воспринять человеческую речь, не пытаясь при этом прожечь в собеседнике дыру взглядом. Совиная почта — это, конечно, здорово, но реального разговора с глазу на глаз никакие письма не заменят. — Эй, Арлерт. Армин, сидевший за соседним столом и обложившийся фолиантами по древним рунам так, что видна была только макушка, вынырнул из-за бумажных баррикад. — Что-то не так с газетами? Может, я пропустил какое-то издание, сейчас посмотрю… — засуетился он. — С Пророками всё нормально, если не считать полное отсутствие таланта к пророчествам. То ли дело Эрен. — Леви выпрямился, сложив руки на груди, и внимательно изучал лицо Арлерта. Поймёт ли намёк, отреагирует ли? — Что думаешь о его талантах? — Знаю только про его особый талант влипать в неприятности, — невинно улыбнулся Армин. — Как по мне, превзойти его в этом вопросе сложно. — Да, ты прав, — хмыкнул Леви, поднимаясь со стула. — И, похоже, он решил, что этот талант нуждается в профессиональной огранке. Он подошёл к окну: за стеклом серые тучи медленно, но верно обволакивали высокие башни замка. «Пиздец» в Аврорате пусть сам себя разгребает, Док сам его отправил в ссылку, в следующий раз трижды подумает. Но вот смотреть на то, как Микаса и Эрен страдают, было выше его сил — сопли вытирать им он всё ещё не собирался, но Леви не привык разбрасываться ценными кадрами, особенно теми, в кого вложил столько сил. Если дело и правда дрянь, нужно им помочь. — Арлерт, я сгоняю в Лондон, присмотри тут за порядком и приготовь чай к вечеру, будь добр. Рецепт знаешь. Если кто-то спросит, куда я делся, скажи, что в Хогсмиде. Армин понятливо кивнул и снова уткнулся в свои руны. — Привет ребятам передайте. Я постараюсь летом к ним выбраться.        Свежий воздух шотландских предгорий ударил в лицо, едва он вышел за ворота. Леви не торопился. Он знал: чтобы эффективно раздавать затрещины, нужно сначала самому прийти в равновесие. Дорога до Хогсмида заняла чуть больше часа — достаточно времени, чтобы прокрутить в голове десяток сценариев, один паршивее другого, подумать и найти варианты решения. Хлопок аппарации — и мир Хогвартса исчез, сменившись тяжелым, влажным маревом Лондона. Леви материализовался в узком, пропахшем сыростью тупике. Он не пошел через главный холл — светиться перед министерскими не планировал, хотел лишь удовлетворить легкое любопытство. И для этого у него был свой тайный путь — туннель, через который доставляли тяжелые артефакты. Проход, замаскированный под ржавый заброшенный гараж, распахнулся с привычным скрипом, поддавшись Алохоморе, и Леви бесшумно скользнул внутрь. Пик Фингер многие недооценивали, считая скучной архивной крысой, но Леви знал: девчонка любопытна и наблюдательна, считай, Арлерт в юбке. Если в Министерстве происходит что-то серьёзное, она точно в курсе. Он нашел её в нижних архивах: Пик сидела на стремянке, лениво перелистывая какой-то отчет. — Ты всё-таки приехал, Аккерман, — её голос эхом отразился от бесконечных стеллажей. — Я думала, ты решил, что Хогвартс — прекрасное место для пенсии. И всё-то она знает. — На пенсии я буду только тогда, когда вы все перестанете творить херню, — Леви подошел ближе, кивнул в знак приветствия. — То есть никогда. — Ты всегда был неуёмным оптимистом, — Пик наконец оторвалась от бумаг и посмотрела на него сверху вниз. В тусклом свете её лицо казалось ещё более бледным, чем обычно, а тёмные круги под глазами намекали, что сон для архивариусов был такой же редкой привилегией, как и для авроров. Она медленно сползла вниз, едва не запутавшись в полах безразмерной мантии, и прислонилась к стеллажу. — Соскучился? — Выкладывай, Фингер. Что у вас тут происходит? — У меня — ничего. Иногда новые бумажки подбрасывают, но так, скукотища одна. А вот авроры твои, — Пик сделала паузу, выуживая из бездонного кармана мантии помятую упаковку леденцов и протягивая один из них Леви, — совсем с ума посходили. Тот парень с горшком на голове, кажется, решил, что чтение старых рапортов помогает от бессонницы. — Марло? — эхом отозвался Леви. — Найл мне говорил то же самое еще до моего отъезда. Что он ищет? Пик наконец справилась с оберткой леденца и загадочно улыбнулась. — Легилименцией не владею, но почти уверена, что он бормотал что-то про капитана и Йегера. А вчера ещё зам твой заходил, тоже что-то изучал. Я думала, ваш отдел активно занимается охотой на всякую темномагическую нечисть, но им, похоже, очень скучно живётся в последнее время. Наверное, радоваться надо, но мне как-то тревожно, — Пик внимательно изучила его выражение лица и грустно улыбнулась. — Смотрю, тебе тоже, Аккерман? Вервольф его подери… Картина вырисовывалась не просто паршивая, она была аварийной: Марло, обуреваемый жаждой справедливости, лезет в самую гущу дерьма, в котором Эрен сейчас топит себя и Микасу. Неудивительно, что ребята нуждаются в помощи. — Значит, мои аврорята решили устроить здесь филиал кружка юных детективов, — Леви проигнорировал явно провокационный вопрос про тревогу. — Марло может развлекаться как хочет, но Джин никогда не лез в архивы ради чистого научного интереса. Если он здесь был, значит, запахло гарью уже на его уровне… — Если тебя интересует моё мнение, я бы посоветовала сейчас держаться от Министерства подальше, — заключила Пик, лениво рассасывая конфету. — Пусть копают под твоего Йегера, если ему мозгов не хватает вести себя нормально и оставаться вне подозрений. Тебе-то зачем репутацию марать? Пик выглядела квинтэсссенцией слизеринского прагматизма, даром что в своё время закончила Рейвенкло: сидеть в тепле, сосать карамельку и смотреть, как другие расшибают лбы об острые углы мироздания было максимально в их стиле. Но Леви не умел бросать своих, даже если эти «свои» изо всех сил старались превратить свою и чужую жизнь в катастрофу. По крайней мере, надолго. — Я за него отвечаю, — отрезал Леви. — И сбежать в Хогвартс от этой ответственности не выйдет. «Моя репутация = твоя репутация»… Пик отвела взгляд, сосредоточенно изучая фантик от леденца. Она знала, что переубеждать его — занятие столь же бессмысленное, как попытка заварить чай в ледяной воде. — Удачи, герой-спаситель, — только и буркнула она. — Если что, имей в виду: я предупреждала. — Спасибо за заботу, Пикки, — усмехнулся он и направился к выходу из архива. Для разминки стоило сперва разыскать Микасу, а потом уже переходить к самой сложной задаче — выбиванию дури из бестолковой башки Эрена.        Он аппарировал сразу в их дом: редко пользовался давно полученным приглашением «заходи когда хочешь», предпочитая всё же заранее договариваться о встрече или хотя бы пользоваться дверным звонком, но сейчас момент был подходящий. Даже если никого не будет дома, состояние квартиры может многое рассказать о том, что в головах у жильцов — ценная информация для человека, который собирается в этих самых головах копаться. Но квартира не пустовала. Микаса стояла у окна, за которым расстилался депрессивный пейзаж. Она не заметила его появления — или сделала вид, что не заметила. Её плечи были напряжены, а красный шарфик на её шее казался единственной яркой деталью в этом сером мрачном царстве. — Аккерман, — негромко позвал Леви, остановившись в паре шагов. — Ты что, решила превратиться в предмет интерьера? Микаса вздрогнула — совсем слабо, но для неё это было равносильно панике, и медленно обернулась. Невооруженным глазом заметно было, как сильно она вымотана — ментально, не физически. Она так и не научилась блокировать эмоции Эрена, и теперь упрямое нежелание это делать вылезало ей боком. — Леви? Ты же должен быть в Хогвартсе. Её голос прозвучал так сипло, будто она несколько дней не пользовалась связками. — Должен, — отрезал Леви, подходя ближе и бесцеремонно изучая её состояние. Зрачки расширены, взгляд плывет… Микаса попыталась отстраниться, но сил явно не хватало. — Но я не люблю получать письма, которые выглядят так, будто их писали в разгаре эпилептического припадка. И судя по тому, что я вижу, ты своим «пиздецом» еще приукрасила действительность. Микаса отвела взгляд, и её пальцы судорожно сжались на ткани шарфа. — Садись, — Леви указал на потрёпанное кресло, — выкладывай. У меня всего пара часов на то, чтобы вправить вам мозги, так что постарайся лаконичнее.        Леви слушал её, не перебивая. Он прекрасно помнил этот мороз под ребрами, описываемый Микасой — состояние, которое про себя называл патологическим резонансом связи, сигнализирующее о зашкаливающей опасности. Странно, что она с ним раньше не сталкивалась при всех опасных миссиях, в которых принимал участие Йегер, но что же стало причиной в этот раз? — Значит, он пришел в кафе, изобразил из себя ледяную статую, выдал порцию вежливости, от которой у Кирштейна чуть челюсть не отвалилась, и ушел работать? Микаса кивнула, глядя в одну точку где-то на стене. — Он лгал, Леви. Я чувствовала, что первоисточник — он, но он смотрел на меня, будто это со мной что-то не так. А потом этот провал. Я помню, как шла по набережной, и вот я уже дома, читаю твоё письмо, а пальцы не слушаются, будто их в морозилке пару часов держали. — Сядь прямо, Микаса, — приказал он, и в его голосе не было привычной ворчливости, только строгие профессиональные интонации. — Не дергайся, доверься мне. Кое-что проверю. Леви терпеть не мог легилименцию — давалась она ему с огромным трудом, да и он считал это грязным делом, сродни копанию в чужом белье, но сейчас это был единственный способ понять, что случилось с её памятью. Микаса считала происходящее защитной реакцией психики: Леви знал, что магглы доказали такую возможность и не имел ни одной причины считать, что мозги волшебников чем-то принципиально отличаюся. И если это так, то чары помогут откопать нужные воспоминания в подсознании. Если же их не будет и там, то Микасе напрочь отшибли память Обливиэйтом, и Леви не знал даже, что его пугает больше — то, что Аккерман настолько сильно была шокирована чем-то немагическим или то, что за ней охотится какой-то чокнутый колдун. — Легилименс, — почти беззвучно произнес он. Микаса честно не сопротивлялась и заклинание сработало успешно. Он осторожно двинулся вглубь её воспоминаний. Вот Жан смеется, вот Микаса тянется к чашке, вот Эрен с равнодушным видом желает им хорошего вечера (действительно, на него не похоже), вот Микаса пишет ему письмо, вот копается в документах, вот идёт домой… и вдруг — идеально ровный срез, никаких рваных краев, которые мог бы оставить неопытный волшебник, использующий Обливиэйт. Это была работа мастера. — Тебя почистили, причем сделали это так аккуратно, что, если бы не твоя история, я бы решил, что у тебя просто была супер-скучная дорога домой, о которой совершенно нечего вспомнить. Она медленно подняла взгляд на Леви, и в её серых глазах отразилось то, чего он не видел там со времен их тренировок — болезненное осознание собственной уязвимости, которая может погубить не только её саму. — Ты видела что-то, что не предназначалось для твоих глаз. Или… — он замолчал, обдумывая паршивую догадку, — преследователь знает, как работает ваша связь. Тогда ты не цель его охоты, он хочет через тебя добраться до Эрена… А перед тем, как он прибежал к вам с Жаном, ничего такого с тобой не происходило? — Да нет, — покачала головой она. — Я работала, потом пошла с Жаном на обед. Всё как всегда… Леви задумчиво потер переносицу. В памяти всплыл их последний разговор, когда Эрен признался, что его восприятие времени даёт сбои. Но он говорил о нескольких секундах, а тут прошло несколько часов… Хотя верить Йегеру себе дороже. Мог соврать, а мог просто не сталкиваться раньше с такими ситуациями. Или его странный дар прогрессировал. Надо проверить и эту догадку. — Послушай, — Леви подошел ближе, заглядывая Микасе в глаза. — Эрен как-то упоминал, что иногда он может предвидеть события на пару мгновений вперед. Представь: он ловит импульс твоей будущей паники. Его прошибает холодным потом, он срывается с места и летит к тебе. Ты, сидя в кафе и чувствуя его внезапный ужас через вашу связь, начинаешь дергаться сама. Вы зациклили друг друга. Его предчувствие стало причиной твоей тревоги, а твоя тревога подтвердила его предчувствие. Он сделал паузу, давая ей осознать масштаб парадокса. — Значит, Эрен не зря так странно себя вел, — задумчиво кивнула Микаса, кажется, ничуть не удивленная информацией про йегеровские экстрасенсорные способности. — Я думаю, ты прав, Леви. Это всё объясняет — ну, кроме того, что за говнюк за мной охотится. Леви хмыкнул, убирая палочку в рукав. В голове уже складывался пазл, детали которого ему категорически не нравились. — «Говнюк», который смог провернуть такое с Аккерманом, — это не просто уличный воришка с палочкой наперевес. Это профессионал высшего разряда. И, судя по чистоте Обливиэйта и по тому, что больше с тобой ничего не случилось, он не хотел причинить тебе реальный вред, что уже говорит о многом. — Но если он предвидел это, — она запнулась, подбирая слова, — если он сорвался ко мне в кафе из-за того, что должно было случиться спустя несколько часов… Неудивительно, что он такой странный в последнее время. Леви, это его убивает. Он не может отличить реальность от своих кошмаров, которые еще не произошли.        Пока он готовил простенькое успокоительное зелье, которое смог сварганить из найденных в шкафу ингредиентов, Микаса заснула прямо в кресле, поддавшись накатившему изнеможению. Слишком много потрясений для одного дня: легилименция, странное поведение Эрена, осознание дыр неизвестного происхождения в собственной голове… Леви не стал её будить — взял с дивана шерстяной плед и накрыл её плечи, действуя так осторожно, словно перед ним была не лучшая из его учениц, а хрустальная ваза, уже давшая едва заметную трещину, которую нельзя было ликвидировать простым Репаро. Вечернее чаепитие с Арлертом в Хогвартсе окончательно отменялось, как и его надежда на спокойный отдых в окружении древних газет: парой часов вправляния мозгов малолетним идиотам тут точно не отделаться. Он черкнул записку Эрвину, попросил передать Арлерту и Зоэ, чтобы те не волновались — он задержится в Лондоне, но по возможности вернется в школу, у него там ещё плесень в библиотечных углах не дочищена… Кто бы самого Леви научил не волноваться? Он бы отдал сейчас за это половину своего состояния. Он привык выживать в подземных трущобах, где каждый шорох мог означать нож в спину, научился командовать людьми в условиях, когда смерть была наиболее вероятным исходом событий, но никто не учил его, что делать, когда твои самые близкие люди начинают ломаться не от вражеских заклятий, а от тараканов в собственных головах. Как починить мальчишку, который превратил свой дар в проклятие и позволяет ему пожирать его без остатка, как привести в чувство девчонку, которая настолько пропиталась чужим безумием? Ответов на эти вопросы не было ни в одном из пыльных фолиантов, которые он перебирал в Хогвартсе: наверное, всякая ерунда вроде выращивания мандрагор и борьбы с красными колпаками была важнее. Если он со всем этим разберется, обязательно добьётся от Эрвина, чтобы тот добавил в программу новый предмет — «Основы сохранения рассудка в условиях тотального пиздеца». Конечно, научить такому в школе невозможно: этот талант либо есть у тебя в крови, либо выковывается годами выживания, либо отсутствует напрочь, оставляя тебя беззащитным перед первым же серьезным ударом судьбы. Но попробовать всё же стоит. Как знать, может, он спасёт этим хотя бы одну жизнь…