Часть 11. Микаса

— Эй, земной шар вызывает Микасу, — Жан нетерпеливо пощелкал пальцами перед её лицом. — Что с тобой? Внутри неё всё вибрировало от странного, низкочастотного гула. Это не было похоже на обычную ярость Эрена, которую она давно привыкла делить с ним на двоих, когда он умудрялся вляпываться в неприятности (а делал он это с завидной частотой). Сейчас под рёбрами вместо жара разливался ледяной сквозняк, и Микасе это ощущение категорически не нравилось. — С Эреном что-то случилось, Жан, — тихо перебила она. — Я чувствую… — Йегер — ходячий магнит для неприятностей. Наверняка опять поцапался с кем-то из авроров. Забей, Микаса, твой драгоценный дружок выживет в любой заварушке просто из чистого упрямства, тебе ли не знать. Но Микаса его почти не слышала. Она полностью сосредоточилась на этом странном ощущении внутри, пытаясь разобраться, в чём же дело. Прижала ладонь к солнечному сплетению — гул усилился, переходя в тупую, давящую боль в груди. Жан перестал паясничать и отодвинул чашку в сторону, встревоженно её разглядывая. — Слушай, если ты так переживаешь, давай я сгоняю в Аврорат, узнаю, всё ли окей?.. Микаса почувствовала приближение Эрена за несколько секунд до того, как колокольчик над дверью кафе мелодично звякнул. Но его появление не принесло желанного облегчения — напротив, ледяной сквозняк под кожей превратился в настоящий обжигающий мороз. Эрен влетел в кафе стремительно: он не оглядывался по сторонам, не искал её глазами — просто шёл прямо к ним, будто его вёл невидимый маяк. Возле их столика он застыл абсолютно неподвижно, и само его присутствие в уютном зале кафе ощущалось так, словно кто-то протащил внутрь кусок айсберга. И дело было даже не в их связи — даже Жан это заметил, судя по тому, как его перекосило. — Эрен? — она первой нарушила тишину, вглядываясь в его побледневшее лицо. — Ты в порядке, — еле слышно произнес он. — Странно слышать такое от тебя, Йегер, учитывая, что она сидит здесь со мной, — хмыкнул Жан в наивной попытке разрядить обстановку. Но Эрен даже не удостоил Жана взглядом, хотя обычно одно его присутствие рядом с Микасой вызывало у него как минимум раздраженное фырканье, а как максимум — длинную словесную баталию, иногда переходящую во вполне реальную драку. Что же с ним такое? — Эрен, что случилось? — Микаса медленно поднялась, её рука сама собой потянулась к его ладони, но замерла на полпути. — Ничего, — равнодушно отрезал он, и мороз под её ребрами усилился. — Я просто почувствовал, что тебе тревожно, пришел проверить. Вижу, что зря. Наверное, я просто заработался. «Я тревожилась из-за тебя», — пронеслось у неё в голове, но вслух она не произнесла ни звука, лишь крепче сжала пальцы на рукоятке чашки. От одного лишь смутного беспокойства за неё он бы так не завелся, да и должна же какая-то реальная сильная эмоция быть первоисточником. Микаса твёрдо знала, что у неё всё было в порядке — она радовалась примирению, наслаждалась вкусным обедом и компанией Жана, а затем уловила отголосок эмоций Эрена, причём до сих пор ей не знакомых. Может быть, он действительно почувствовал эту её тревогу, но это было уже потом… Но обсуждать их связь, этот непривычный мороз под рёбрами и то, зачем Эрен только что в наглую солгал ей в лицо, при Кирштейне было нельзя. Ладно, она с ним дома поговорит. — Заработался? — Жан недоверчиво прищурился, переводя взгляд с Эрена на Микасу. — Ты выглядишь так, будто тебя только что дементор поцеловал. Если в Аврорате какой-то аврал, почему ты здесь, а не на посту? — Я уже ухожу, — Эрен по-прежнему игнорировал Жана. — Задержусь допоздна, ужин приготовить не успею. Придется тебе обойтись сегодня без моих кулинарных шедевров. — Ну и прекрасно, — хохотнул Жан, хотя его широко раскрытые глаза выдавали крайнюю степень недоумения. — Раз Йегер у нас теперь герой труда, Микаса, может, всё-таки сходим в «Белого дракона» после работы? — Хорошего вам вечера, ребята.        — И что, он просто ушел? — Жан недоверчиво хмыкнул, провожая Эрена взглядом. — Даже не родил ни одной угрозы в мой адрес? — Я провела с ним небольшую воспитательную работу, — пояснила Микаса. Сейчас бы улыбнуться, только сил не было. — И она принесла хорошие плоды. — Нихера себе воспитательная работа, — присвистнул Жан, всё еще глядя на удаляющуюся фигуру Йегера. — Обычно я для него фестральная морда, а тут — хорошего вечера желает… Научи меня так воспитывать, а? Она лгала Жану так же легко, как Эрен только что лгал ей, но внутри неё всё кричало о том, что Эрен не перевоспитался — он отступил, добровольно сдавая позиции, которые раньше защищал с пеной у рта, будто они больше не имели для него никакой ценности. Окунулся в пустоту. Леви учил их в нужный момент отсекать все эмоции, чтобы страх или гнев не мешали принять верное решение в бою, но это всегда был лишь временный скафандр, под которым Эрен оставался пороховой бочкой, готовой взорваться от любого неправильного слова. Жан продолжал что-то ворчать про странности малолетних авроров, но Микаса его не слушала, размышляя, что теперь делать. Ей срочно нужен был совет Леви, а еще лучше — его присутствие рядом. Только капитан умел встряхнуть Эрена так, чтобы из того высыпалась вся дурь, и только он мог разобраться, что происходит в его голове — ну, может, ещё Армин, но вытащить того из Хогвартса было почти нереально… — Жан, — она резко перебила поток его нескончаемой болтовни. — Прости, ужина сегодня не будет. — Эй, да что с вами обоими сегодня? — Жан картинно вскинул руки, но, наткнувшись на её взгляд — холодный и острый, как сталь клинка — мгновенно посерьезнел. — Микаса, если там правда что-то серьезное, если я могу помочь… — Я разберусь, Жан. Увидимся завтра. Улица встретила её пронзительным ветром, но он казался почти теплым по сравнению с тем безобразием, что до сих пор творилось у неё под ребрами. Микаса сосредоточилась на аппарации домой: ей нужно было отправить сову, причём немедленно. В полумраке прихожей выхватила из комода перо и первый попавшийся клочок пергамента: пальцы дрожали, буквы выходили неровными, но ей было плевать на эстетику. «Леви, в Аврорате какой-то пиздец. И с Эреном — тоже. Пожалуйста, если можешь — вернись раньше, я не справлюсь с ним одна. Микаса»

***

Остаток рабочего дня прошел словно в тумане. Микаса перекладывала бумаги, заполняла какие-то документы, но буквы расплывались перед глазами и приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы сфокусироваться. Хотелось разыскать Эрена, расспросить его: мороз под рёбрами и не думал утихать, но и усиливаться не спешил. Однако интуиция подсказывала — сейчас не время устраивать сцены в министерских коридорах. Хотел бы, сам бы всё рассказал, попросить её отойти в сторонку, чтобы Жан не грел уши об их секреты, для него никогда не было проблемой. Когда стрелки на часах наконец доползли до заветных циферок и коллеги засуетились, собираясь домой, Микаса поняла, что не может заставить себя аппарировать. Мысль о том, чтобы мгновенно оказаться в пустой, холодной квартире, где на кухне не звенит посуда и никто не встречает её приветливой улыбкой, вызывала тошноту. «Мне нужен хоть кто-то из вас двоих рядом, иначе я совсем поеду крышей…» Не только тебе, Эрен. Не только тебе. С набережной она свернула в сторону узких переулков, ведущих к их кварталу, срезая путь к дому через сквер, когда затылок обжег знакомый холодок. Кто-то шел за ней, выдерживая идеальную дистанцию, не приближаясь, но и не теряя из виду. Преследователь держался профессионально, шаги его были почти неслышными, скрытыми за шумом вездесущих машин, но Микаса чувствовала на себе чужой взгляд — тяжелый, оценивающий. Она не потянулась за палочкой — вдруг это маггл? Некоторым из них хватало дури в голове приставать к невинным девушкам. Но и убегать или искать более людное место почему-то не хотелось. В голове внезапно вспыхнула злая мысль: «Ну давайте, нападайте». Ей давненько уже хотелось надрать кому-то зад, вот только подходящего повода не представлялось. Аккерманская кровь внутри неё довольно предвкушала короткую победоносную схватку. Микаса намеренно выбрала путь через старую детскую площадку, где фонари горели через один, а густые кусты создавали глубокие, непроглядные тени. Идеальное место для нападения, и для того, чтобы успешно переломать нападавшему пару ребер, списав всё на превышение допустимой самообороны по причине плохой видимости. Она прошла через центр площадки, намеренно замедляя шаг и давая преследователю идеальный шанс для атаки. Один лишь шорох за спиной — и она развернется, чтобы впечатать противника в опору заржавевших качелей… Но ничего не произошло. — Выходи. Я знаю, что ты здесь. Ответа не последовало — только ветер поднял с земли горсть песка, смешанного с пылью. Микаса выждала минуту, вторую. Боевой азарт, еще мгновение назад бурливший в крови, начал стремительно остывать, вот только расслабляться явно не следовало. — Хоменум ревелио, — прошептала она, надеясь, что тот, кто следил за ней, всё же не маггл, иначе проблем не оберешься. Но заклинание-трекер не обнаружило присутствия человека. Либо преследователь обладал феноменальными навыками маскировки, либо стоял за пределами действия чар (насколько помнила Микаса, радиус был около пятидесяти метров), либо он просто исчез. Аппарировал прочь, как только она дала понять, что игра в кошки-мышки окончена. Она постояла еще немного, развернулась и пошла прочь с площадки. Ещё недавно не хотела возвращаться в пустую квартиру, но сейчас сейчас ноги сами несли её к дому, подгоняемые хлестким вечерним ветром. Она почти взлетела на свой этаж, пальцы едва попадали ключом в замочную скважину: наконец заветный щелчок замка, рывок двери — и она дома. В прихожей царил полумрак. Микаса замерла, прислонившись спиной к закрытой двери и пытаясь унять сбившееся дыхание. Сердце колотилось в горле, а в висках пульсировала кровь. Только сейчас, оказавшись в относительной безопасности, она осознала, насколько странно себя вела. Зачем она неслась, как угорелая? От чего убегала? Микаса медленно сползла на пол, обхватив голову руками. Она помнила, как выходила из Министерства, решив прогуляться, помнила набережную, тусклый свет фонарей… А потом — провал. Резкий скачок картинки, и вот она уже захлопывает за собой дверь квартиры, задыхаясь так, словно пробежала марафон. — Идиотка, — прошипела она в темноту. — Совсем крыша едет. Снова эти провалы в памяти. Почему она бежала, что заставило её сердце выпрыгивать из груди от страха? Ничего ведь не произошло. Или произошло то, что её сознание услужливо решило стереть, чтобы окончательно не сойти с ума? Как тогда, когда она очнулась дома у Саши, не помня, как там оказалась… Она не знала, сколько времени просидела в кресле, не снимая пальто и глядя в одну точку. Если её собственный разум выкидывает такие фортеля, то какая от неё теперь польза? Как ей присматривать за Эреном, если она не может контролировать даже саму себя? В окно требовательно постучали: резкий звук заставил Микасу испуганно дёрнуться и выхватить палочку, но это оказалась всего лишь сова. Ответ от Леви пришёл подозрительно быстро, как будто он сидел и ждал её письма. Возможно, так оно и было. «Микаса, Пиздец и для Аврората, и для Эрена — это базовая настройка. Странно, что ты только сейчас это заметила. По поводу твоего нытья: ты Аккерман, а не комнатное растение. Если ты ждешь, что я прилечу на радужном гиппогрифе и буду вытирать вам сопли, то зря переводишь пергамент. Я не собираюсь срываться и лететь в Лондон только потому, что вы опять не поделили одну голову на двоих. Ты всегда знала, как удержать этого идиота на поводке, когда у него срывало крышу. Продолжай в том же духе, я в тебя верю. И запомни: если ты сейчас дашь слабину, ты потеряешь не только его, но и себя, а я не собираюсь возиться с двумя овощами. Справляйся, Аккерман. Леви.» — Пиздец и для Аврората, и для Эрена — это базовая настройка, — вслух перечитала она, и кривая усмешка сама собой тронула губы. Значит, Леви не вернется, по крайней мере, не сейчас, и это осознание вместе с сожалением внезапно принесло странное облегчение. Оно отрезало путь к отступлению, уничтожило надежду на то, что придет кто-то взрослый и во всем разберется. «Ты Аккерман, а не комнатное растение». Леви был прав. Она годами вытаскивала Эрена из каждой петли, которую он затягивал на собственной шее, и если сейчас он решил превратиться в кусок айсберга, она найдет способ его растопить. Но для начала нужно разогреть залежавшиеся сендвичи.