Часть 14. Эрен

— Ты останешься дома, Микаса, — Эрен натягивал куртку, стараясь не смотреть подруге в глаза. Без палочки он чувствовал себя чертовски уязвимым, и это бесило. Но еще больше бесило то, что он не мог гарантировать безопасность Микасы даже в хорошо знакомых четырех стенах, не то что на людных улицах или в гостях у Саши. Он всё ещё не верил в то, что бывшая одноклассница может замышлять что-то нехорошее, но факты складывались не в её пользу. Микаса, проснувшись, подверглась допросу с пристрастием и рассказала про свои провалы в памяти, и то, что первый из них привёл её именно к дому Саши, Эрену совсем не нравилось — тем более в сочетании с её подозрительной осведомленностью и тем, что Браус однажды уже попадала под влияние Зика… — Ты собрался идти к ним без палочки, Эрен, — Микаса уже стояла у двери, поправляя шарфик. — Если это ловушка, ты даже банальное Протего не поставишь. — Я иду к ним как друг, помнишь? А друзья не приходят поболтать с телохранителями. — Я не телохранитель, — отрезала она. — Я твоя подстраховка с волшебной палочкой и прекрасными навыками самоконтроля. К тому же я знаю Сашу лучше тебя, мне и выяснять, всё ли с ней в порядке. Аргумент был убийственным, но мысль о том, что он подставляет её под удар ради собственной безопасности, казалась ему преступной. С Леви он уже так облажался и повторить эту же ошибку с Микасой просто не имел права. — Микаса, если с тобой что-то случится, потому что я остался без оружия и не смог прикрыть… — он осекся, не желая произносить это вслух. — Я этого себе не прощу, понимаешь? — А я не прощу себе, если ты не вернешься, потому что решил поиграть в героя, способного проникнуть во вражеское логово с голыми руками и выбраться оттуда живым. Я уже отправила сову в Министерство, договорилась на парочку выходных, и планирую их провести с тобой, куда бы ты ни пошёл. С меня — волшебная палочка, с тебя — хваленая интуиция, которая поможет предвидеть опасность. Вместе мы справимся с чем угодно, не только с Браус и Спрингером. И это не обсуждается. Эрен шумно выдохнул сквозь зубы. Спорить с Микасой, когда она включала этот тон, было так же бесполезно, как пытаться остановить разогнавшийся «Хогвартс-экспресс». — Ладно, — нехотя согласился он, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия. Проверил карман, где раньше лежала палочка, выругался про себя и толкнул дверь. — Но слушай меня внимательно. Если что-то пойдёт не так, ты аппарируешь к Леви. Плевать на меня, плевать на Сашу, просто уходишь. Поклянись. Микаса медленно кивнула, и в её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на облегчение. — Как скажешь, Эрен.        Утренний Лондон встретил их всё тем же ярким солнцем, вот только хорошего настроения сегодня оно не добавляло. Эрен шел быстро, стараясь не смотреть на едва поспевающую за ним Микасу, но всё же тревожно вслушивался в её шаги за спиной. Каждый встречный прохожий в длинном плаще теперь казался ему потенциальным убийцей, а каждый шорох за углом — началом конца. В семь утра жизнь в секторе транспортного департамента текла своим чередом — размеренно и почти сонно. Эрен и Микаса успешно миновали пост охраны и направились к стойке регистрации порталов, где, лениво перекладывая пергаменты, уже сидел Кирштейн. Увидев их, он картинно выпрямился и поправил и без того идеально уложенные волосы. — Кого я вижу в наших стайнях! Неужели доблестный аврор решил проверить, не контрабандой ли мы доставляем летучий порох? — Жан привычно усмехнулся Эрену, но его взгляд тут же зацепился за Микасу. — А водить с собой таких красавиц на поводке вообще законно, Йегер? — Привет, Жан, — Микаса кивнула, проигнорировав два-в-одном комплимент и подкол и с радостью отметила, что Эрен тоже решил не брыкаться, иначе они бы застряли тут надолго. — Нам нужно увидеть Конни, позовешь его? Улыбка Жана на мгновение померкла, сменившись выражением напускного страдания. Он театрально вздохнул и перевел взгляд на Эрена. — Ну даёт, а? Приходит к своему парню на работу, и первым же делом спрашивает этого лысого оболтуса. Серьезно, Микаса? Я тут заведую ключами от международных порталов, а тебе нужен дурачок, который до сих пор путает координаты Ливерпуля с Глазго? Я начинаю ревновать, причем всерьез. — Жан, не паясничай, — Эрен устало вздохнул: точь в точь отец, третий час пытающийся успокоить непоседливую трёхлетку. — Ладно-ладно, иду, — Жан нехотя поднялся со своего места. — Посторожите тут стойку, а если кто-то захочет слетать в Париж — скажите, что там снова забастовка домовых эльфов, туроператор настоятельно рекомендует рассмотреть другие направления. Через пару минут из-за перегородки показался Конни — он выглядел на удивление бодро, несмотря на раннее утро, и, завидев друзей, расплылся в широкой улыбке. — О, ребята! Какими судьбами? Эрен кивнул ему, увлекая чуть в сторону от Жана, который продолжал подозрительно коситься на них. — Да так, гуляли мимо. Конни, слушай… — Эрен понизил голос, стараясь придать вопросу оттенок простого любопытства. — Мы тут на днях вспоминали старые школьные истории… Хотел тебя спросить — сейчас, когда страсти улеглись, как думаешь, был в идеях Зика хоть какой-то смысл или мой братец просто был чертовски убедительным психопатом? Конни перестал улыбаться и задумчиво почесал затылок. — Ох, ну вы и темы выбираете для с утра пораньше… Честно? Мне кажется, в его словах была доля правды, но его методы… — Конни передернул плечами. — Безмозглым зомби стать мне не улыбается. Но я в политику не лезу, мне порталы настраивать надо. А что, — Конни вдруг прищурился, — вы тоже слышали эти сплетни про то, что в архивах нашли черновики его «путей»? Эрен почувствовал, как сердце пропустило удар. Он осторожно переглянулся с Микасой — та стояла чуть поодаль, внешне безучастная, но он знал: она ловит каждое их слово. — Не слышал, — максимально буднично отозвался Эрен. — А что за черновики? — Да там бред какой-то. Саша про них больше знает, можете её расспросить. Начиталась этих бумажек и вчера за обедом несла какую-то чепуху про то, что если бы идеи Зика по контролю над магическими популяциями применили, у её отдела не было бы столько проблем с оборотнями. — И как она это аргументирует? — Микаса подошла ближе, плавно вклиниваясь в разговор. Конни нервно хмыкнул и бросил взгляд на Жана, который за стойкой делал вид, что страшно занят перекладыванием бумажек, но явно грел уши об их беседу. — Говорит, что в этих черновиках описано зелье эмоциональной кастрации или что-то типа того, чтобы оборотни не теряли разум в полнолуние, а просто становились сонными и апатичными. Полчаса распиналась, что это гуманнее, чем запирать их в клетки или травить аконитовым зельем, сами знаете, какие там риски… — вздохнул Конни. — Вот только как по мне, это пованивает тем самым дерьмом, от которого мы четыре года назад еле отмылись. — И где она сейчас? — Дома она, где ей ещё быть в выходной? — Конни пожал плечами, переводя взгляд с Эрена на Микасу. — Она взяла отгул на сегодня, сказала, что перебрала вчера с какими-то настойками для концентрации. Видок у неё был как у человека, который попытался выучить учебник по трансфигурации за одну ночь перед СОВами… — Понятно. Спасибо, Конни, — Эрен коротко кивнул другу, уже разворачиваясь к выходу. — Мы, наверное, заскочим к вам домой, проверим, как она. — Эй, ребята! — окликнул его Жан из-за стойки, на мгновение оторвавшись от своих бумажек. В его голосе уже не было издевки, только плохо скрытая тревога. — Поаккуратнее там. Эрен лишь махнул рукой, не оборачиваясь. Как только они вышли из Министерства, Микаса схватила его за локоть, заставляя остановиться у той самой телефонной будки. — Эрен, ты понимаешь, что это значит? — её голос был тихим, но вибрировал от напряжения. — Вероятно, Елена тестирует свои зелья на Саше, — закончил за неё Эрен, сжимая кулаки. — Или, что еще хуже, заставляет её тестировать их на других. Саша мне тоже какое-то странное варево подсовывала, когда я заходил и тебя искал… Сможешь нас обоих перенести? — Не рискну, — покачала головой Микаса. — Боюсь расщепиться или, что ещё хуже, выкинуть нас куда-нибудь на дно Темзы. — Блядь, — выдохнул Эрен. При всех боевых талантах, слишком уж ей не хватало аврорской выучки: парная аппарация была базовым навыком всех, кто принимал участие в миссиях, чтобы в случае необходимости успешно вытащить оглушенного или раненного товарища из замеса. Он всегда отлично справлялся с этим трюком, но с чужой палочкой тоже не рискнул бы: совсем другое дерево, да и сердцевина отличается… — Ладно, поехали на автобусе. Поездка прошла в тягостном молчании. Когда они наконец добрались до знакомого дома, солнце уже стояло высоко, но обычно оживленная улица казалась напрочь вымершей. Поднявшись на нужный этаж, остановились перед дверью: из-за неё не доносилось ни звука — ни привычного грохота посуды, ни бормотания Саши, которая всегда что-то напевала себе под нос. — Микаса, палочку наготове, — шепнул Эрен. — Помнишь наш уговор? Если что — сразу к Леви. Он осторожно нажал на ручку. К его удивлению, дверь оказалась не заперта, она бесшумно поддалась, открывая вид на прихожую. В нос тут же ударил тяжелый, концентрированный аромат трав. — Саша? — негромко позвал Эрен, делая шаг внутрь. — Ты здесь? Саша высунулась из дверного проема кухни, вытирая руки о заляпанный мукой передник. Выглядела она паршиво — бледная, с темными кругами под глазами, подтверждая слова Конни о бессонной ночи, — но улыбалась так искренне, что все его переживания на мгновение показались лишь нелепым параноидальным бредом. — Ой, а я что, двери не закрыла? — её голос был звонким и совершенно обычным, и Эрен с удовольствием ощутил, как взвинченные до предела нервы начинают медленно отпускать. Микаса не убрала руку из кармана, но тоже заметно расслабила плечи. — И Конни не проконтролировал, вот дурашка! Заходите, ребята, чего застыли? Я как раз пиццу готовлю! — Мы ненадолго, Саш, — Эрен прошел на кухню, внимательно сканируя взглядом поверхности. Обычный уютный беспорядок: гора грязных тарелок, пучки сушеной петрушки, запотевшее от духовки окно, совершенно ничего подозрительного. — Конни сказал, ты неважно себя чувствуешь, вот зашли проведать. — Ой, да ладно тебе, — Саша отмахнулась, усаживая их на табуреты. — Просто переволновалась из-за этих новых министерских указов. Елена в Комитете такие страсти рассказывает… Но знаете, она права в одном: нам всем нужно немного выдохнуть. — Елена? — Ну да, моя новая начальница, — Саша на секунду замерла с заварником в руках, но через мгновение снова засуетилась. — И что за страсти? — Да так, рабочая рутина. Елена считает, что в записях твоего брата были здравые мысли о том, как помочь магическим существам. Я тоже их читала. Может, зря вы с ним так обошлись? Она разлила чай по чашкам, но вместо привычного запаха бергамота или мяты по кухне поплыл тот самый тяжелый аромат, который они уловили, только зайдя в квартиру. Цвет напитка тоже был странным — не золотисто-коричневым, а почти фиолетовым, с маслянистой пленкой на поверхности. — Вот, попробуйте. Это специальный сбор, Елена говорит, он убирает лишнюю тревогу. Эрен задумчиво посмотрел на чашку: пар, поднимавшийся от неё, тоже казался неестественно густым. В голове всплыли слова Конни про эмоциональную кастрацию и сонных оборотней… — Саш… — он медленно отодвинул чашку пальцем. — А что именно в этом сборе? Пахнет как-то слишком необычно. — Ой, да брось, я сто раз его пила, — она придвинула чашку обратно, почти вплотную к его руке, и в её взгляде проскользнуло что-то странное: не то мольба, не то фанатичный блеск человека, нашедшего панацею от всех бед. — Ты же сам не свой в последние дни, весь дёрганый, злой… Микаса вот его попробовала и сразу успокоилась, правда же? Она ничего не ответила, лишь не сводила глаз с причудливой фиолетовой жидкости. — Саш, — Эрен постарался, чтобы его голос звучал мягко, по-дружески, хотя сердце колотилось о рёбра, как пойманный снитч. — Если ты его пила сто раз, то давай за компанию? А то как-то некрасиво получается: гости пьют, а хозяйка только подливает. Он пододвинул свою чашку к ней. Улыбка Саши не исчезла, но стала какой-то застывшей, словно нарисованной на фарфоровой маске. — Да я уже с утра две кружки махнула! — она звонко рассмеялась и резко развернулась к духовке. — Ой, пицца! Подгорит же! Она выхватила противень с жутким грохотом. Резкий запах жареного мяса на секунду перебил тяжелый аромат трав, но густой пар из чашек никуда не делся. Он тонкой лентой тянулся к лицу Эрена, и тот почувствовал странную тяжесть в веках. Ну всё, хватит. Он поднялся с табурета и краем глаза отметил, что и Микаса в любой момент готова сорваться на помощь. Саша замерла с ножом для пиццы в руке. Она медленно повернулась, и Эрен увидел, что её зрачки расширены настолько, что радужки почти не осталось. — Положи нож, Саша, — голос Эрена прозвучал низко и твердо — он больше не пытался играть в старых друзей. — Ты хоть осознаешь, что сейчас делаешь? — Ты не понимаешь, Эрен! Это для твоего же блага! Нож со звоном выпал из её ослабевших пальцев, ударившись о кафель. Саша всхлипнула, её голос, обычно звонкий и уверенный, когда дело касалось еды, теперь дрожал. — Ты же сам на себя не похож. Эти вспышки ярости, эта вечная паранойя… Ты таскаешь Микасу за собой, как щит, нападаешь на неё по любому поводу, наплевав на её верность. Ты погубишь её, Эрен! — Саша вытирала слезы грязным передником, оставляя на щеках мучные разводы. — Это зелье — оно не яд, оно должно было просто притушить этот злой огонь внутри тебя. Сделать тебя прежним, тем Эреном, который умел шутить и улыбаться, а не только искать врагов в каждом углу. Тем, кого мы знали пять лет в школе. Злость медленно сменялась ледяной пустотой. Надо же — его подруга видела в нём не защитника, а монстра, от которого нужно спасать Микасу… И Жан говорил ему то же самое. И Джин. Неужели он и правда так сильно изменился?.. — И ты решила, что имеешь право вправлять мне мозги, Саш? Что твоя Елена, которая спит и видит, как прибрать к рукам всё, что осталось от моего брата, — лучший советчик в вопросах моего психического здоровья? — Я не просила тебя об этом, Саша, — тихо произнесла Микаса. — И я не боюсь Эрена. — Ты сама не знаешь, чего боишься! — выдохнула Саша. — Твоё сознание само вытесняет тот ужас, в который он тебя втягивает. Тебе нужно успокоиться. — Хватит, Саша. Ты даже не замечаешь, что используешь те же аргументы, которыми Зик оправдывал свои «Пути». — Это не одно и то же, — прошептала она, но уже без прежней уверенности. — Я не собираюсь никого лишать воли. Но иногда людям нужно, чтобы им помогли справиться с собственными тараканами. — Ты не собираешься никого лишать воли, но собираешься манипулировать сознанием других людей против их воли? — холодно уточнила Микаса. — Я всё верно поняла? Саша отшатнулась, словно от удара, и отступила на шаг назад, упираясь спиной в стол. Её пальцы судорожно сжали край передника. — Когда ты видела эту свою Елену в последний раз? Саша судорожно пыталась вспомнить — это было видно по тому, как её взгляд метался из стороны в сторону, цепляясь за детали, которые вдруг перестали складываться в цельную картину. — Вчера… наверное… или… — она запнулась, её взгляд был полон испуга и неуверенности. — Саш, сосредоточься, — Эрен подошел ближе, мягко, но настойчиво положив ладони ей на плечи. Неужели в её памяти тоже кто-то ковырялся? Леви бы сюда, Эрен в легилименции вообще ничего не смыслил… Саша замерла. Её веки мелко задрожали, а зрачки, и без того расширенные, начали дергаться, сужаясь и расширяясь в неестественном ритме. Она открыла рот, словно собиралась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сухой, сдавленный хрип. И вдруг её лицо разгладилось — буквально за секунду весь ужас, всё напряжение и слёзы исчезли, сменившись выражением вежливого, почти сонного недоумения. Она медленно моргнула и её взгляд стал совершенно ясным. — Ой… — она отстранилась от рук Эрена, поправляя передник. — Эрен? Микаса? А вы как здесь оказались, неужели я опять дверь не заперла? Совсем замоталась… Эрен застыл, не убирая рук, которые теперь сжимали пустоту. — Саш, мы тут уже десять минут с тобой болтаем. О чае твоём странном, о Елене, помнишь? Саша звонко рассмеялась. — Каком чае? Эрен, ты чего, переутомился в своём Аврорате? Елену я уже месяц не видела, она в отпуске в Ирландии. С чего бы мне про неё говорить? Микаса медленно подошла к столу и коснулась чашки с фиолетовой жидкостью. — А это что? Саша посмотрела на чашку с таким искренним любопытством, будто видела её впервые. — Ой, и правда… Что это за гадость? И пахнет как-то странно… Наверное, Конни опять экспериментировал с какими-то добавками и перепутал банки. Нужно вылить, а то еще отравимся. Она потянулась к чашке, но Эрен перехватил её руку. Он смотрел Саше прямо в глаза и не видел там ничего, кроме пустоты. Тот, кто перепрошивал ей мозг, сделал это виртуозно: он не просто стер кусок памяти, а заменил его новой, логичной и безопасной реальностью. — Саш… — Эрен сглотнул ком в горле. — А какой сегодня день? — Среда, восемнадцатое марта, — легко ответила она. — Кстати! Раз уж вы зашли, будете пиццу? У меня как раз тесто подошло! Эрен медленно отступил к дверям, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Календарь на стене неумолимо подтверждал, что на дворе начало апреля и крышей поехал тут вовсе не Эрен. — Микаса, — шепнул Эрен, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Уходим. Прямо сейчас. — Но пицца… — растерянно пробормотала Саша, уже копаясь в шкафу с приправами. — Знаешь, Саш, — Эрен заставил себя улыбнуться, хотя эта улыбка больше напоминала оскал, — Конни говорил, что этот его экспериментальный состав на вкус просто бомба. Можно нам немного с собой? — Да забирайте всё, мне не жалко, — пожала плечами Саша и протянула ему небольшую склянку для зелий. — Конни ещё наварит, у него этого добра вагон. С тихим бульканьем маслянистая влага перетекла из чашки в колбочку. Эрен плотно запечатал пробку и спрятал флакон в карман — пусть Леви потом посмотрит, что это за гадость. Он в последний раз взглянул на Сашу — сияющую улыбкой и бесконечно далекую от реальности — и пообещал себе, что тот, кто провернул этот фокус, ответит за каждую стертую секунду жизней обеих его подруг. — Спасибо, Саш, выручила, — Эрен начал медленно пятиться к выходу из кухни, увлекая за собой Микасу. — Мы уже пойдём. Дверь не забудь закрыть. — Ага, давайте! — бросила Саша, не оборачиваясь. — Заходите вечером, пицца будет — пальчики оближете!