Часть 15. Марло

Марло поправил тяжелый форменный плащ, стараясь не смотреть лишний раз в сторону заградительной линии. Тихий переулок неподалеку от Кингс-Кросса напоминал растерзанный ботинком какого-то гигантского ребенка муравейник — два полуобвалившихся дома, разбитые окна в соседних зданиях и несколько перевернутых автомобилей, окутанных едким дымом. Несчастные магглы, попавшие под раздачу, сидели прямо на асфальте, прижимая ладони к вискам: их взгляды были полупустыми, а по лицам было видно, что реальность для них превратилась в кошмарный калейдоскоп, который нужно было срочно привести в порядок. Стиратели методично обходили их одного за другим, проводя опрос и подчищая лишние следы в воспоминаниях. — Фройденберг, не стой столбом, обеспечь прикрытие по периметру, — раздался резкий, сухой голос. Марло обернулся: прямо за ним стояла Хитч. Она выглядела безупречно, как и всегда, но даже не посмотрела ему в глаза, сразу переключив внимание на записи в своем блокноте. — Не хватало нам тут ещё больше любопытных магглов. Их последняя ссора всё ещё стояла между ними невидимой стеной. Хитч тогда кричала, что он женат на своем Аврорате, что Аккерман заменил ему семью, и что она устала ужинать в одиночестве. Марло промолчал, что только распалило её гнев, а через несколько дней, когда она пыталась помириться, и вовсе бросил её посреди прогулки, предпочтя следить за Йегером, и с тех пор они не сказали друг другу ни слова. — Хитч, я… — начал было Марло, но она уже отвернулась к пожилому магглу, плавно взмахнув палочкой. — Обливиэйт, — коротко бросила она. Мужчина перед ней обмяк, его взгляд остекленел. Из-за спины Хитч бесшумно выплыла Лу, её коллега и лучшая подружка. Она неспешно рассасывала леденец и улыбалась, как будто они сидели на диване в чьей-то гостиной и мило болтали, а не занимались ликвидацией последствий очередного магического выброса неизвестного происхождения. — Полегче с ним, Хитч. Мы же все здесь делаем общее дело. Марло просто слишком ответственный, разве это плохо? — Никогда не связывайся с аврорами, Лу. У них нет времени на чувства, в расписании одни лишь героические подвиги во славу легендарного Аккермана. Луиза, проигнорировав слова подруги, подошла к Марло почти вплотную, перекатила леденец за щекой и заговорщически понизила голос, хотя Хитч явно всё слышала. — Не бери в голову, Марло, она просто переживает за тебя. Мы ведь все видим, как капитан выжимает из вас соки, а ты ещё и внеурочно решил поработать. Расслабься, отдохни, сгоняй уже с ней посмотреть на эти маггловские движущиеся картинки, как их там… — Кино, — холодно буркнула Хитч, не отрываясь от своего блокнота, в котором она с пугающей скоростью черкала пометки о пострадавших. Луиза сочувственно цокнула языком. — Вот-вот. Ты бы прислушался к ней, Марло. Ещё пару лет такого бешеного темпа и ты выгоришь, как феникс, вот только перерождаться тебя в твоём Аврорате не научат. Может, тебе помощь нужна? — Луиза демонстративно помахала палочкой. — Вычищаю дурные мысли, недорого, специально для мистера Фройденберга по старой дружбе могу даже бесплатно… Знаешь, мы с Хитч ведь каждый день видим изнанку человеческого разума, и лучше всех знаем, как легко сломать то, что человек считает своей личностью. У тебя работа и так стрессовая, а ты ещё и зарываешься в неё по уши. Не загоняй себя так сильно, — добавила она с легким смешком, который совсем не вязался с её серьезным взглядом. — А то однажды проснешься и не вспомнишь, ради чего вообще живёшь, и тогда никакое кино уже не поможет. Хитч резко захлопнула блокнот и уставилась на подругу взглядом, в котором раздражение на Марло смешалось с внезапным недовольством самой Луизой. — Хватит, Лу, — резко сказала она, поправляя ремень сумки на плече. — Ты же знаешь, авроры — народ таинственный, они скорее дадут вырвать себе язык, чем позволят кому-то прикоснуться к своим драгоценным секретам. Хуже невыразимцев, чтоб их вервольфы драли. Луиза лишь безмятежно пожала плечами. — Как знаешь, дорогая. Я просто хотела помочь. Она подхватила Хитч под локоть и потянула её прочь, в сторону следующей группы пострадавших, которые покорно ждали своей очереди на забвение. На ходу что-то зашептала ей на ухо, отчего Хитч на мгновение замерла, а потом едва заметно кивнула. Марло остался стоять в оцеплении, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. «Не вспомнишь, ради чего живешь…» Он проводил взглядом две удаляющиеся фигуры в одинаковых тёмно-зелёных мантиях. Хитч шла чуть понурившись, а Луиза, не выпуская её локтя, продолжала что-то вкрадчиво шептать, и в этом жесте Марло почудилось что-то хищное, паучье. Ради чего он живет? Раньше ответ был простым: порядок, закон, спасение людей. Но сейчас, глядя на удаляющуюся спину Хитч, он вдруг осознал, что все эти высокие материи не согреют его холодным лондонским вечером. В памяти всплыло их свидание в парке год назад: тогда был жуткий ливень, от которого они прятались под каким-то дырявым навесом. Хитч заливисто смеялась, пытаясь выжать промокший насквозь подол юбки, и её волосы, обычно идеально уложенные, превратились в копну мокрых золотистых колечек. Не выдержав такого беспорядка, она отобрала у него форменную кепку, нацепила себе на макушку и заявила, что из неё вышел бы куда более симпатичный аврор. И он ведь тогда тоже смеялся, по-настоящему. Когда ещё такое с ним случалось?.. Или тот вечер в крошечной кофейне, где Хитч заставила его попробовать какой-то нелепый десерт с кучей розовой посыпки. Марло морщился, говорил, что это несерьёзно, а она пачкала ему кончик носа и губы кремом и шептала на ухо: «Если ты сейчас же не сотрешь с лица эту равнодушную гримасу, я наложу на тебя проклятие вечной щекотки». Пирожное оказалось неплохим, но настоящим десертом стал её поцелуй, когда она, смеясь, слизывала этот самый крем с него прямо посреди людной улицы. Он жил ради этих моментов — ради её колких шуток, ради того, как она забавно морщила нос, когда злилась, и ради того чувства, которое возникало, стоило ей просто оказаться рядом… И никакой Аврорат не стал бы уважительной причиной навсегда от него отказаться.        Когда оцепление наконец сняли, а самых пострадавших маглов развезли по больницам с легендой об утечке газа, Марло подкараулил Хитч у выхода из переулка. Луиза куда-то отошла — видимо, сдавать рапорты начальству. — Хитч! Постой, — он преградил ей путь. Она остановилась, устало поправляя сумку, но на её лице читалось такое изнурение вперемешку с раздражением, что Марло на миг забыл все заготовленные слова. — Я устала и хочу домой, — бескомпромиссным тоном заявила Хитч, не глядя ему в глаза. — Если хочешь обсудить поход в кино, то не сегодня, и, наверное, не на этой неделе. Если что-то по работе, пришли сову, почитаю завтра. — Нет, я… я насчет того, что сказала Луиза, — Марло понизил голос. — Тебе не кажется, что она заходит слишком далеко? — Ровно настолько, насколько ей позволяет должностная инструкция, Фройденберг, — Хитч наконец подняла на него взгляд, и Марло стало не по себе: в её глазах совсем не было привычного живого блеска. — Она помогает мне держать голову в порядке. И тебе помогла бы, если бы ты попросил. — Помогает? Как именно? — нахмурился Марло, пораженный внезапной догадкой. — Она и тебе стирает память? Хитч на мгновение замерла. Её зрачки расширились, а пальцы, сжимавшие блокнот, мелко дрогнули. На долю секунды Марло показалось, что он пробился сквозь эту ледяную корку — но тут же её лицо исказилось, словно от внезапной головной боли. — Всё, Марло, хватит! — Хитч резко прижала ладонь к виску, зажмурившись так сильно, будто пыталась выдавить из головы нежеланные мысли. — Иди преступников допрашивай, если тебе скучно. Говорю же, я устала. — Хитч, послушай. Я знаю, что виноват перед тобой. Но скоро двенадцатое апреля, наша годовщина. Давай сходим в то кафе с идиотскими розовыми десертами? Там и поговорим — и ни слова про работу, клянусь, могу даже Непреложный обет дать, если хочешь, — выдохнул он, отчаянно цепляясь за руку подруги. На мгновение в переулке воцарилась тишина, перебиваемая лишь далеким гулом маггловского транспорта. Хитч медленно повернула голову к Марло — её взгляд всё ещё был немного затуманенным усталостью, но в уголках её губ промелькнула едва уловимая, призрачная улыбка. — Двенадцатое апреля… — тихо повторила она, и в её голосе впервые за день прорезались теплые нотки. — Я подумаю, Фройденберг. Она не сказала «да» официально, но по тому, как она на секунду дольше необходимого задержала свою ладонь в его руке, Марло понял: шанс есть и он обязан им воспользоваться. Осталось несколько дней, чтобы всё подготовить… Он в последний раз вдохнул холодный воздух переулка и аппарировал в офис.