Часть 61. Армин

Сон отступал неохотно, утягивая за собой обрывки воспоминаний из беззаботных студенческих лет. Армину снился залитый солнцем внутренний дворик Хогвартса, шелест старых пергаментов, тихий, размеренный бубнёж профессора Фрица, под который так сладко спалось после долгих ночей, проведенных за книгами. Времена, когда самой большой его проблемой была не сданное вовремя эссе по древним рунам, казались теперь чем-то бесконечно далеким и почти нереальным… Армин сладко потянулся и приоткрыл один глаз. Первым же делом он бросил взгляд на круглые механические часы, висевшие на стене, — маленькая стрелка едва перевалила за восемь. Но стоило ему опустить глаза чуть ниже, как остатки дремоты мгновенно испарились, уступив место искреннему недоумению. В кресле у его кровати сидел Эрен. Он не издавал ни звука, просто уставился на Армина, подперев подбородок кулаками. Губы сами собой расползлись в широкой улыбке: в этот момент Эрен до боли напомнил ему Рикки, пса, который жил у них с дедушкой много лет назад. Старенький уже кокер-спаниэль имел точно такую же привычку — садиться поутру у кровати и гипнотизировать хозяина взглядом, безмолвно требуя немедленно проснуться, почесать его за ухом и вывести на прогулку. Однажды Армин ужасно разозлился, что пес утащил его любимую книгу, и случайно перекрасил бедолагу в ядовито-зеленый цвет: бедный дедушка потом почти неделю копался в справочниках по сглазам, выясняя, как вернуть бедняге нормальный вид… Он приподнялся на локтях, всё еще улыбаясь от этой нелепой ассоциации: — Доброе утро. Ты что здесь делаешь? — Это вообще-то моя комната, если ты забыл. — Да я не в том смысле. Вы же у Леви ночевали… — Ну так ночь уже закончилась. Хватит дрыхнуть, — буркнул он, резко поднимаясь на ноги и взъерошивая и без того лохматую шевелюру. — Пошли, прогуляемся. Армин откинулся назад на подушку, не сдержав короткого смешка: сходство с покойным кокер-спаниелем из-за повисших вдоль висков длинных волос теперь стало почти абсолютным, Эрену разве что виляющего хвоста не хватало. — Прогуляемся? Намордник на тебя надевать, или обойдёмся поводком? Мрачная мина Эрена наконец-то уступила место широкой усмешке: — За такие шуточки ты у меня сейчас подушкой по голове схлопочешь, — он шутливо замахнулся, но тут же опустил руку. — Давай, подъём. У нас много дел. Армин удивлённо приподнял бровь, лениво вытягивая затекшие за ночь ноги. — Каких ещё дел, Эрен? Июнь на дворе, восемь утра, ты вроде бы болеешь… — Не вроде бы, а болею. Но от работы меня это не освобождает. Мы идём в архив. Ты в этом бумажном дерьме ориентируешься как рыба в воде, а я там проторчу месяц и так ничего и не найду… Армин сел на кровати, окончательно растеряв остатки сонного благодушия. Отчего-то вспомнились слова Эрена, что Аккерманы не одобрят его планы: тогда он воспринял их скорее как шутку, но теперь тревога ледяной иглой кольнула изнутри. Неужели Эрен собирался лезть куда-то втайне от Леви и Микасы? — В архив? И что мы там будем искать? Эрен понизил голос до шёпота, словно притаившиеся где-то за стенами соседи могли их подслушать: — Нам нужно откопать всё, что касается магического наследия королевской семьи. Конкретнее — мне нужно точно знать, остался ли среди ныне живущих членов династии хоть один волшебник с пробуждёнными силами, кроме Хистории, или все остальные её родственники — стопроцентные сквибы, не способные даже искру из палочки высечь. Такого поворота Армин точно не ожидал. Он был абсолютно уверен, что Эрен спал и видел, как поквитаться с Луизой или хотя бы с теми ребятами, которые напали на них с Микасой, и мысленно уже подбирал слова, призванные удержать Эрена от очередной глупости. Но копание в архивах в поисках информации о королевской семье совершенно не вязалось с привычным «сначала бей, потом думай» стилем Эрена. Да и при чём тут вообще… — Притормози… Зачем тебе это? При чём здесь Хистория? — При всём, Армин, — мрачно отрезал Эрен, сверкнув глазами. — Я думаю, Хистория собирается захватить трон, и если в королевской семье больше нет действующих магов, способных ей помешать, её ничто не остановит. Поможешь мне это проверить? Привычные шуточки на тему выдающихся мыслительных способностей Эрена он решил оставить на потом: сейчас друг выглядел пугающе серьёзным, а в его глазах горел хорошо знакомый Армину с раннего детства лихорадочный огонёк, который обычно предшествовал какому-нибудь грандиозному стихийному бедствию. Армин зажмурился и потер виски, пытаясь сопоставить слова Эрена с тем образом Хистории Рейсс, который хранился в его собственной памяти. Получалось из рук вон плохо. Несмотря на то что распределяющая шляпа отправила юную принцессу на Слизерин, у Армина остались о ней исключительно светлые и тёплые воспоминания. Хистория всегда казалась ему ожившей фарфоровой куколкой — хрупкой, нежной, с неизменной мягкой улыбкой и огромными голубыми глазами, в глубине которых, казалось, физически не могло зародиться ни одной тёмной мысли. Пока её товарищи по факультету вовсю практиковались в высокомерных ухмылках и оттачивали остроту языка подколками в адрес гриффиндорцев, Хистория умудрялась оставаться всеобщей любимицей. В ней не было ни капли спеси, которой всегда славился серебристо-зелёный факультет. Хистория же даже Эрену когда-то нравилась, припомнил Армин, а это уже неслабый такой показатель, с его-то аллергией на чистокровный снобизм… В памяти всплыл эпизод со второго курса: Армин тогда так нервничал и недосыпал, что во время работы в библиотеке опрокинул целый флакон чернил, залив сложнейшие расчёты по астрономии, над которыми корпел целую неделю. Он сидел над испорченным пергаментом, едва ли не всхлипывая от подступающего отчаяния, когда к его столу тихо подошла Хистория. Она не стала смеяться над неудачливым гриффиндорцем, как сделали бы её друзья — просто молча присела рядом, достала из кармана мантии аккуратно сложенный платок, протянула его Армину, а затем уверенным взмахом палочки сотворила безупречное очищающее заклинание, восстановившее почти все его записи. Она показалась ему тогда настоящим ангелом. И вот теперь Эрен обвинял эту хрупкую, добрую девушку в подготовке государственного переворота… — Эрен, что значит «думаю»? — Армин потёр виски, пытаясь раздуплить так и не пробудившиеся до конца мозги. — С чего вдруг Хистории замахиваться на трон? И даже если так, сквибы её родственники или нет — какая разница? — Огромная, Армин! Зик всё ещё планирует перевернуть весь наш мир с ног на голову, и я уверен, что в его видении будущего нам больше не придётся прятаться по углам и скрываться от маглов. Хистория станет при таком раскладе идеальной королевой, окончательно закрепив доминацию волшебников. Ей есть смысл ему помогать, понимаешь? Особенно если она — единственный член королевской семьи с магическим даром. Армин судорожно выдохнул, отказываясь принимать эту извращённую логику. Масштаб картины, которую нарисовал Эрен, просто не укладывался в рамки его реальности. И в то же время Армин слишком хорошо знал Эрена: он обладал пугающей, почти звериной интуицией, которая обычно не подводила. К тому же теория, при всей её извращённости, казалась довольно стройной: если кому-то нужна чистокровная марионетка на троне, лучшей кандидатуры, чем всеобщая любимица Хистория, просто не найти… — Это бред какой-то, Эрен! Ты просто параноик. Он надеялся, что Эрен сейчас разозлится, приведёт ещё парочку каких-нибудь слабых, притянутых за уши доводов, и вся эта пугающая теория рассыплется как карточный домик… — Параноик? — Эрен прищурился, и на его губах проступила жесткая, невесёлая усмешка. — А ты вспомни, как она сохла по Брауну. — Ну и что? Райнер многим девчонкам нравился, пока не… — Пока не напал на нас с Микасой, ага, — безжалостно перебил Эрен. — А теперь сложи факты. Хистория влюблена в Райнера. Райнер работает на Зика. А Хистория на днях якобы случайно встретилась с Микасой и выспрашивала, как моё здоровье, миленько улыбаясь и хлопая ресницами. Конечно, наша принцесса чисто случайно узнала, что некий Эрен Йегер чалится в Мунго, неожиданно вспомнила, кто я вообще такой, и вообще незапланированно встретила Микасу… Веришь? Эрен сделал многозначительную паузу. — Вот и я не верю, Армин. — Ты… ты говорил об этом с Аккерманами? — Говорил. Микаса со мной согласна, — хмуро отрезал Эрен, резко выпрямляясь. — Хистория явно собирает информацию для Зика или Елены, она по уши в этом дерьме, как бы тебе ни хотелось помнить её святым ангелом… — А Леви? — Армин выжидающе уставился на друга, надеясь, что хоть у капитана нашлись веские контраргументы против этой пугающей теории. — Что сказал Леви? На его губах снова промелькнула тень той самой усмешки, которая никогда не предвещала ничего хорошего: — А Леви сказал «делай что хочешь». Вот я и делаю. Вставай уже, завтрак остынет.        Армин сидел за кухонным столом, вяло ковыряя вилкой в тарелке. После роскошных, тающих во рту пирогов и пудингов, которые в Хогвартсе трижды в день готовили домовики, кулинарные шедевры Эрена казались, мягко говоря, испытанием для желудка. Яичница была слегка подгоревшей снизу и подозрительно жидкой сверху, а в чае что-то странно горчило так, словно Эрен заваривал его по рецептам из учебника по продвинутому зельеварению. Впрочем, Армину сейчас было абсолютно не до кулинарных талантов друга. Он машинально прожевал очередной кусок, пока в его голове со скрипом прокручивались шестерёнки. Армин бросил взгляд на Эрена, который с самым невозмутимым видом уничтожал свою порцию подгоревшего завтрака. На его лице по-прежнему читалась та непрошибаемая уверенность в своей правоте. Спорить с ним сейчас, отговаривать или пытаться воззвать к голосу разума было абсолютно бесполезно. Если Армин откажется, этот сумасшедший всё равно полезет в архив — только в одиночку, и кто знает что в итоге натворит… Да и что им дадут эти архивы? Допустим, Хистория действительно единственная волшебница в семье, и что тогда? Этот факт сам по себе не делал её преступницей или сообщницей Зика. Она могла оставаться всё той же милой, хрупкой девушкой, которую он помнил со школьных лет и которой просто не повезло родиться в семье сквибов. А если в королевской семье есть и другие волшебники — насколько Армин помнил, в Хогвартсе никто из них не учился, не зря появление Хистории произвело такой фурор, но домашнее обучение или другие школы никто не отменял, — это тоже им ничего не даёт. Вот если этот гипотетический волшебник вдруг подозрительно погибнет, пропадёт без вести или что-то вроде этого — только тогда это станет причиной в чём-то подозревать её высочество… Всей душой он надеялся, что теория Эрена окажется всего лишь закономерным следствием недосыпа, недолеченных проклятий и скуки от затянувшегося больничного. Но упрямый взгляд зелёных глаз напротив не оставлял выбора и Армин решил подыграть. В конце концов, это не самое плохое развлечение, которое он мог для них придумать. Копание в пыльных свитках было куда безопаснее, чем выслеживание преступников в трущобах, тем более без возможности использовать магию: Армин, конечно, кое-что умел, но на роль прикрытия безбашенного Эрена почти не годился. Архив так архив.

***

Армин уверенно вел Эрена за собой, стараясь шагать как можно тише, хотя его ботинки всё равно глухо постукивали по каменным плитам. Доступ к общим историческим реестрам получить было несложно, но отдел информации о династических браках и генеалогических древах чистокровных семей находился в самом тупике секции Б — прямо под носом у старших смотрителей. Чуйка подсказывала Армину, что попадаться на совании носа в тайны королевской семьи — идея очень уж сомнительная: стоило любому смотрителю зафиксировать, что двое мальчишек проявляют излишнее любопытство, как об этом тут же доложили бы на самый верх, а лишние проблемы им сейчас точно не нужны. — Так, держи и сделай максимально скучающий вид, — шёпотом скомандовал Армин, всовывая в руки Эрену тяжеленный, покрытый слоем вековой пыли том «Истории разведения почтовых сов». — Если что, ты просто помогаешь мне собирать материал об особенностях магической почты. Понял? Эрен недовольно поморщился, брезгливо смахнув пыль с обложки, но книгу взял и послушно прислонился спиной к стеллажу. В его взгляде, однако, не было ни капли скуки — зеленые глаза горели охотничьим азартом, вот только охотился вместо него почему-то Армин. Армин повернулся к нужному шкафу, защищённому тяжёлой кованой решёткой. Достав волшебную палочку, он сделал несколько коротких, точных пассов. К счастью, здесь не было сложной защитной магии — обычные министерские сигнальные чары. Почти беззвучно применив вскрывающие чары, он услышал заветный щелчок: решётка со скрипом поддалась. — Отлично, — выдохнул Армин, быстро скользя пальцами по корешкам массивных папок, скреплённых сургучными печатями королевской канцелярии. — Ривз… Росс… Ага, вот они. «Генеалогические древа и акты о рождении магов в роду Рейсс». Он осторожно вытянул толстую папку, завязаную выцветшими от древности шелковыми лентами, и перенёс её на небольшой деревянный столик. Эрен тут же оказался рядом, нависая над его плечом. Армин развязал тесьму, раскрывая пожелтевшие страницы: на первом же развороте перед ними развернулась огромная, разветвленная схема, нарисованная редкими серебристыми чернилами. Имена, даты, гербы… Они вели родословную от самого Мерлина — этот факт веками обеспечивал роду Рейсс священное право на престол. В самом верху пожелтевшего пергамента, у истоков раскидистого генеалогического древа, серебряные нити сплетались вокруг массивного, детально прорисованного герба с изображением великого мага древности, а от этого имени, словно кровеносные сосуды, вниз расходились десятки ветвей. Армин сглотнул, чувствуя, как от одного взгляда на эти записи по коже пробегают мурашки. Одно дело — слушать легенды на уроках истории магии, и совсем другое — видеть официальное, скреплённое министерскими печатями доказательство того, что Рейссы — прямые наследники столь великого человека. — Невероятно… — едва слышно прошептал Армин, боясь даже дышать на хрупкий пергамент. Эрен лишь угрюмо хмыкнул, не разделяя благоговения друга. Его глаза яростно сканировали схему, выискивая то, ради чего они сюда пришли — самый низ фамильного древа, его последние молодые побеги. Армин тоже опустил взгляд ниже, ведя пальцем по серебряным линиям, которые с каждым веком становились всё тоньше и бледнее, словно магия рода постепенно истощалась, и вот, наконец, они добрались до самого низа — до ветки короля Ури и его наследников. Сам король детей не имел: точнее, они были, но умерли ещё в раннем детстве. Жена его тоже отошла в вечность несколько лет назад, и теперь первым наследником трона считался его младший брат Род Рейсс. Принц Род, в отличие от Ури, подошёл к вопросу продолжения династии с поистине пугающим рвением, как будто пытался компенсировать собственную магическую ущербность. Его ветка буквально лопалась от обилия имён. Старшие дети его высочества тоже успели обзавестись семьями, плотно забаррикадировав для юной Хистории законный путь к короне. Сквиб. Сквиб. Сквиб. Сквиб… Все законные наследники короля Ури, вся эта огромная толпа — все они рождались без капли магии, и только напротив имени Хистории стояла заветная пометка М.О. Магически одаренный. — Знаешь, что самое интересное, Эрен? Эрен слегка подался вперёд, хмуря брови и не отрывая взгляда от пожелтевшего пергамента, но суть яано ускользала от него, погребённая под ворохом бюрократических тонкостей. Для Эрена всё было просто и понятно: Хистория — ведьма, остальные — нет, значит, Зику нужна именно она. Чего тут ещё размусоливать? — То, что вся её семейка — сборище пустышек, я и так вижу. Что тут ещё «интересного»? — Посмотри сюда. У всех остальных детей Рода чётко прописаны чистокровные матери из знатных родов, а у Хистории — пустота. Имя матери либо стёрто, либо никогда не было внесено. Скорее всего, она незаконнорождённая. Какая ирония судьбы: принц Род сошёлся с какой-то безродной женщиной, возможно, даже магглой, и именно в случайном ребенке от этого союза пробудилась магия… Эрен нетерпеливо мотнул головой и грубо перебил его, ткнув пальцем чуть выше имён детей Рода Рейсса: — Плевать на её мать, Армин. Посмотри вот сюда, на ветку Ури. Видишь? Армин присмотрелся к месту, куда указывал Эрен: там, под именем короля Ури, серебряные нити обрывались на двух крошечных, едва заметных именах. Он даже не обратил на них особого внимания: знал, что дети Ури давно мертвы, но зоркий взгляд Эрена разглядел, что напротив одного из них стояла пометка «М.О.». — Этот мальчишка с магическим даром уже мёртв, — хмуро констатировал Эрен. — Умер в раннем детстве от какой-то лихорадки вместе со своим братом, так? — Ну да, — Армин нахмурился, силясь воскресить в памяти ту старую историю. — Колдомедики не вылезали из их поместья, но спасти детей так и не смогли. Король Ури тогда едва с ума не сошёл от горя, мальчики сгорели буквально за два дня… Он ещё хотел тогда трон брату передать, но в итоге передумал, и… Армин осёкся на полуслове, чувствуя, как внутри всё сжимается от страшной догадки. Лихорадка унесла обоих детей, но магия была только в одном из них — в том, кто стоял первым в очереди на трон. Второй ребёнок, сквиб, скорее всего, стал просто сопутствующим ущербом. — И у её старшей сестры Фриды, — Эрен сместил палец чуть ниже и вбок, — была дочь, которая задохнулась во сне в младенчестве. В таком возрасте трудно определить наличие магии, хотя… Армин нахмурился, вглядываясь в пергамент, и непонимающе покачал головой: — Этой девочки в списке детей Фриды вообще нет. Только два сына, оба сквибы… Эрен раздражённо выдохнул и, не дослушав, бесцеремонно отодвинул плечом Армина. — Дай сюда, — буркнул он, запуская руки в глубь массивной папки. Принялся лихорадочно перебирать прикреплённые к реестру акты, выцветшие протоколы и дополнительные свитки, которые с тихим шорохом ложились на деревянную столешницу. Его пальцы цеплялись за пожелтевшие края бумаг, переворачивая страницу за страницей, пока на самом дне массивной папки, между плотными картонными разделителями, он не наткнулся на то, что искал. Это был сложенный вдвое листок, который явно пытались спрятать от посторонних глаз. Он не был подшит к общему делу — его просто небрежно засунули почти в самый конец, словно надеялись, что сюда никто и никогда не заглянет. Армин поспешно заглянул другу через плечо: текст на вывалившемся листке был написан беглым, торопливым почерком. — Девочка действительно родилась, но её рождение не успели записать в официальной генеалогии. Вспышка магического ядра была зафиксирована министерскими артефактами сразу после родов, принцесса Фрида родила сильную ведьму… Но ребёнок не прожил и нескольких дней. Вообще ни разу не подозрительно. Армин задумчиво прикусил губу. Конечно, Эрен был прав насчет подозрительности странных смертей волшебников в королевской семье, но внутри него всё ещё боролись скептицизм и привычка не вестись на первую пришедшую в голову мысль. — Да, это выглядит странно, но давай включим логику. Магия королевского рода… Она веками истощалась, оттого у них и так много сквибов. Сильное магическое ядро у новорождённого — это колоссальная нагрузка. Если такой ребёнок рождается в семье, где из поколения в поколение рождаются одни сквибы, его организм может быть просто биологически не готов к такой мощи, понимаешь? Может, она сама по себе его и не убьёт, но он будет уязвимее к другим опасностям, вроде той же лихорадки… Эрен скептически прищурился, явно не собираясь так просто отказываться от своей теории: — Что-то я не заметил массового вымирания магглорожденных волшебников. — Это другое, — Армин покачал головой, пытаясь разложить всё по полочкам — то ли для Эрена, то ли для самого себя. — Организмы магглорожденных не истощены веками близкородственных союзов, которыми чистокровные семьи, и Рейссы в том числе, так гордятся. Если я прав, то Хистория выжила как раз потому, что её мать разбавила кровь… Слушай, это не я придумал, это маггловская наука. Генетика называется. Эрен хмуро фыркнул, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что кната ломаного не даст за эти маггловские бредни. — Пазл как раз нормально складывается, — он снова ткнул пальцем в пергамент, прямо в то место, где имя Хистории сиротливо ютилось на полях. — Если ты прав и она бастард, то вполне возможно, что о её существовании, а уж тем более о её магическом статусе, какое-то время мало кто знал. Её просто не успели вовремя убрать, как остальных. А когда у неё проявилась магия, и скрывать девчонку стало невозможно, принцу Роду пришлось официально её признать, и вот тогда те, кто зачищал ветку, поняли: избавляться от неё уже поздно, это поднимет слишком много шума. Одно дело, когда умирает младенец — отец мне рассказывал, они иногда тупо перестают дышать, и никто не понимает, почему. Короче, это никого особо не удивит. И совсем другое, когда внезапно гибнет взрослая уже девчонка, ещё и сразу после присоединения к королевской семье. Проще использовать её покладистый характер и сделать из неё послушную марионетку. — Эрен, дети Ури погибли восемнадцать лет назад, Зик тогда сам ещё в Хогвартсе учился! Он никак не мог проворачивать такие штуки, будучи обычным школьником. — Так ему и не надо. Что, если он просто подхватил чью-то идею? Доработал чужой план, дождался, пока Хистория подрастёт, и теперь готовится сорвать куш. У этой гидры слишком много голов, Армин, и если мы отрубим только одну, остальные нас тут же сожрут… Армину очень хотелось по привычке поспорить, найти логическую брешь в этих рассуждениях, но сухие факты и серебряные чернила на пергаменте безжалостно кричали об обратном. И с чего они вообще взяли, что Зик был главным во всей этой истории? — Мерлин… — выдохнул Армин, хватаясь рукой за край стола, чтобы удержать равновесие. Картинка мира в его голове, всегда такая стройная и аккуратная, сейчас с треском ломалась, погребая под собой остатки прежней уверенности. А вот Эрен не выглядел растерянным, наоборот — он казался сосредоточенным как никогда. Добытая ими информация не выбила его из колеи, а лишь убедила, что они копают в верном направлении. — И что теперь будем делать? — тихо спросил Армин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. Он намеренно прикусил язык, с трудом удержав в голове крутившуюся мысль: следующим логичным шагом был бы визит к Зику в Азкабан, но одна только мысль об этом заставляла сердце испуганно трепетать. Хоть бы Эрену не пришло это в голову, только не сейчас, когда он всё ещё уязвим и не может использовать патронус… Армин выжидающе уставился на друга, надеясь, что тот выберет какой-нибудь максимально безопасный план. Например, вернуться домой и ещё раз всё обдумать. А потом посоветоваться с Леви, или даже мистером Доком… — Что делать? — Эрен посмотрел на Армина в упор, и в полумраке между стеллажами его глаза блеснули двумя зелеными углями. — Помалкивать. Он уверенно подхватил папку, затянул шелковые ленты тугим двойным узлом и скользнул к шкафу, возвращая документы на место за кованую решетку. Армин растерянно моргнул, переводя взгляд с пустой столешницы на Эрена, который уже невозмутимо отряхивал ладони от вековой пыли. Взмахнул палочкой, восстанавливая взломанные чары, но мысли упрямо не желали собираться в кучу. Неужели это всё? Неужели вся эта жуткая картина выкашивания королевских наследников напугала его настолько, что он готов был похоронить это расследование здесь, среди забытых Мерлином свитков?.. Это было слишком не похоже на него, до такой степени, что Армину на мгновение показалось, будто перед ним стоит совершенно чужой человек, а не лучший друг, которого он знал с четырех лет. — Помалкивать? Эрен, ты хочешь сказать, что мы просто сделаем вид, будто ничего не видели, будто этих детей не… — Я хочу сказать, что мы не станем орать об этом на каждом углу, — резко оборвал его Эрен. — Если у этой гидры куча голов, мы не знаем, кому можно доверять. Капитану я бы, может, и доверился, но у него сейчас проблем выше крыши, ему просто не до этого. А Микаса… Микасу я не хочу в это втягивать. Ей и так из-за меня досталось, пусть пока побудет в стороне. Она нам вряд ли чем-то поможет. Так что остаёшься только ты, — Эрен крепко, почти до боли сжал его плечо. — Ты у нас голова, Армин. Без тебя я бы здесь и пяти минут не продержался. Спасибо. К щекам прилил внезапный жар: всё-таки приятно было слышать подобное от Эрена, обычно скупого на похвалу и для себя, и для других. Этот вечно упрямый, лезущий напролом парень, который редко кого-то слушал, сейчас не просто просил о помощи — он признавал его превосходство. — Ладно, — выдохнул Армин, сдаваясь и медленно опуская руки. Понимал, что подписывается на чистое безумие, но оставить Эрена одного во всём этом он просто не мог. — Ладно, твоя взяла. Я в деле. Он осторожно высвободил плечо из хватки и поправил съехавшую набок лямку рюкзака. Пора было возвращать контроль над ситуацией в свои руки, раз уж его официально назначили «головой» этой сомнительной операции. — Для начала нам нужно прощупать почву, — Армин слегка понизил голос, уводя друга поглубже в тень стеллажей. — Ты сам сказал, что она недавно подходила к Микасе и выспрашивала про твоё здоровье. Давай воспользуемся этим. Отправь ей сову. Эрен недовольно нахмурился, собираясь перебить, но Армин предупреждающе поднял руку, не давая вставить ни слова: — Послушай меня. Официально ты просто школьный товарищ, который наконец-то пошёл на поправку и решил поблагодарить её за заботу. Напиши, что тебе уже лучше, черкани пару дежурных фраз. Она не заподозрит подвоха. Армин затеребил лямку рюкзака, на ходу выстраивая в голове логическую цепочку: — Самое главное — это её ответ. По тому, как быстро она откликнется, что именно напишет и станет ли выпытывать подробности, мы сможем понять гораздо больше, чем из любого архивного документа. Что скажешь? Эрен молчал несколько секунд, буравя Армина тяжёлым взглядом, но гневная вспышка, которой он так опасался, не последовала. — Хитрый ты гад всё-таки, Армин. Тогда идём отсюда, — Эрен кивнул в сторону выхода, подхватывая со стола всё ещё лежавшую там книгу про сов. — Нам ещё нужно составить текст, который не вызовет подозрений… Быстро проверив, не оставили ли они ненужных следов, Армин поспешил за удаляющейся фигурой друга. «Если Зик — не верхушка этой пирамиды, то кто? И главное — насколько глубоко во всём этом увязла Хистория?» — эти мысли не выходили у него из головы. Всё внутри него по-прежнему отчаянно бунтовало против мысли, что та добрая девочка, которую он знал, могла быть частью этого кошмара. Он собирался до последнего верить, что её просто используют втёмную. Но интуиция Эрена, которая почти никогда не ошибалась, заставляла готовиться к худшему. Ещё утром он шутил про поводок и намордник, надеясь удержать лучшего друга от очередной импульсивной глупости, но теперь поводок был в руках у самого Эрена, и он уверенно вёл Армина за собой — прочь из пыльного архива, прямиком в объятия душного июньского утра. — Слушай, Эрен, — тихо позвал он, когда они миновали контрольный пункт и вышли под открытое небо Лондона, где жаркое солнце уже стояло в самом зените. — Насчёт письма. Я думаю, не стоит упоминать Микасу. Давай лучше напишем что-то типа: «я слышал, будто вы интересовались моим состоянием, и это тронуло меня до глубины души». Эрен, не сбавляя шага, едва заметно кивнул. — Напишу, что скажешь, Армин, ты лучше меня знаешь, как вешать лапшу на уши всей этой аристократической братии. Но сделай так, чтобы у неё возникло желание не просто ответить, а увидеться. Думаю, лучше будет поговорить с ней лично. Армин поправил лямку рюкзака, чувствуя, как в груди начинает разгораться холодный, почти профессиональный азарт. — Если мы настаиваем на встрече, она должна быть оправданной, — рассуждал Армин, стараясь говорить как можно тише, несмотря на шум лондонских улиц. — Нельзя просто написать: «Давай увидимся», принцесса — это тебе не обычная девчонка… — Мунго! — Эрен притормозил, пропуская мимо себя группу магглов, и прислонился к кирпичной стене дома. Выждал момент, пока шум от проезжающей мимо машины стихнет. — Мы можем встретиться в Мунго. Я попробую выяснить, когда она навещает своего родственника, о котором говорила Микасе, и подстрою случайную встречу. Заодно пусть пока думает, что я всё ещё в больнице. Но сначала письмо. Они уже почти дошли до дома, когда Армин внезапно остановился у витрины небольшой пекарни, из которой тянуло одуряющим ароматом свежей выпечки и крепкого кофе. В животе предательски заурчало — нервное напряжение последних часов сменилось резким чувством голода. — Эрен, — Армин повернулся к другу, который продолжал шагать вперёд с видом человека, сосредоточенного на построении планов спасения мира. — Давай зайдем куда-нибудь, нормально поедим. Мозги отказываются работать на пустой желудок. Эрен резко затормозил, обернулся и посмотрел на Армина так, словно тот предложил совершить государственную измену. — Нормально поедим? — переспросил он, скрестив руки на груди и картинно нахмурившись. — У нас был отличный, плотный, полноценный завтрак, если ты забыл. — Это было четыре часа назад! Эрен недовольно цокнул языком и тут же расплылся в улыбке. — Ладно, жри свои булочки, но только быстро. У нас ещё пергаменты не измараны, совы не посланы… — Принцессы не похищены, — невольно прыснул Армин. — Мы не похищаем её, — вполголоса напомнил Эрен. — Мы даём ей возможность самой прийти в ловушку… — В пещеру дракона Йегера. — В родовое гнездо Йегеров, блядь. Армин невольно представил себе мистера Йегера в облике дракона, но его младшему сыну этот образ шёл гораздо больше. Эрен даже сейчас выглядел как мелкий дракончик, готовый поджечь всё, до чего дотянется. Его отец же напоминал скорее холодного, расчетливого змея из маггловских сказок, который сидел на горе из золота в самой глубине пещеры, наплевав на всё, что происходит в мире… Он тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли.        — «Ваше высочество принцесса Хистория, надеюсь, это письмо не застанет вас врасплох…» Нормально? Или слишком сухо? — Наваяем письмо на пять листов пергамента, нальём побольше воды, будет мокро, — фыркнул Эрен. — Девчонкам такое вроде нравится. — И на скольких девчонках ты проверял это утверждение? — Только на одной. Помнишь, как профессор травологии чуть не прослезилась, когда я сдал эссе на семь листов о влиянии фаз луны на корневую систему мандрагоры? — Ты неисправим, — смеясь, отозвался Армин. Официант поставил перед ними два полных подноса, и перепалка тут же стихла: он с жадностью набросился на горячий сэндвич, а Эрен, несмотря на свои слова о плотном завтраке, принялся за свою порцию с не меньшим аппетитом. Всё-таки надо было надеть на него намордник. Хотя, честно говоря, Армин не был уверен, что это бы помогло. Даже с кляпом во рту Эрен умудрялся бы строить такие планы, от которых у всех чиновников Министерства волосы встали бы дыбом… — Эй, ты чего тормозишь? Доедай, а то я не сдержусь и стащу твою порцию. — Смотри не подавись, — хмыкнул Армин, придвигая к себе тарелку так, чтобы она оказалась на безопасном расстоянии от прожорливого чудовища, в которое внезапно превратился его лучший друг. — «Эрен Йегер, первый в истории человек, поперхнувшийся куском бекона при попытке украсть чужой завтрак…» Эрен, у которого половина сэндвича всё ещё была во рту, издал невнятный звук, в котором угадывался издевательский смешок. — А что, отличный некролог. По крайней мере, это приятная смерть. Куда приятнее, чем получить в лицо Авадой в тёмном переулке… Армин смотрел, как Эрен продолжает жевать с напускным безразличием, и чувствовал, как внутри закипает глухая досада. Как всегда, он шутил о своей возможной гибели так, словно обсуждал поданный к столу десерт, но Армин видел то, что Эрен отчаянно пытался скрыть даже от самого себя. Он знал, что Эрен с самого своего поступления в Аврорат вечно живет в режиме бесконечного стресса, а сейчас, без возможности нормально пользоваться магией, даже защитить себя не может… Наверное, высмеивание этой опасности было для него единственным доступным способом сделать вид, что всё под контролем. — Я могу придумать ещё сотню более приятных способов умереть, — в тон ему отозвался Армин. Он старался говорить максимально буднично, скрывая тот факт, что сама мысль об этом причиняет ему почти физическую боль. — Например, от старости, в кресле у камина… — Мне это не светит, Армин. У меня работа — искать приключения на свою голову до тех пор, пока эта самая голова еще на плечах. И это обычно ненадолго. Армин хотел бы возразить, напомнить, что работу можно сменить, но осекся. Эрен уже давно не просто искал приключений, он был их заложником. Он настолько привык к этому ритму жизни, что одна только мысль о тишине и покое пугала его сильнее смерти. Чего стоили только его попытки любой ценой сбежать из Мунго… — Кстати, о голове на плечах. Если хочешь встретиться с Хисторией, причешись нормально. Ходишь как… — Армин замялся, подбирая подходящее сравнение, — …как будто тебя только что вытряхнули из гнезда гиппогрифа. Он сам чувствовал, насколько фальшиво и нелепо это звучит. Обсуждать прическу человека, который только что рассуждал о собственной скорой гибели, было совершенно абсурдно. Эрен, который уже приготовился к новой порции философии или, что ещё хуже, к сочувствующему взгляду, опешил и машинально провел пятерней по взлохмаченным волосам, глядя на Армина так, словно тот внезапно заговорил на древнескандинавском — ну а что, зря руны три года изучал, что ли? — Можешь сам мне причёску нахерачить, стилист недоделанный. — Может, тебе ещё маникюр сделать? — ухмыльнулся Армин. Эта игра ему нравилась намного больше. — И реснички повыщипывать? — Ты ещё предложи помаду подобрать под цвет моих глаз. — Зелёная помада тебе точно не пойдёт. Нам нужен более глубокий, меланхоличный оттенок… Нежно-фиолетовый, например. — Уговорил. Но учти: если Хистория спросит, почему я выгляжу так по-гейски, я скажу, что это всё твои рекомендации.