Часть 70. Эрен

Блядская палата. Сраная больница. Чёртов Леви. Он только-только поверил, что вырвался отсюда навсегда, что эта стерильная, пропитанная вонью зелий и чужих страданий тюрьма осталась далеко позади, и вот он снова здесь: лежит под удушающим одеялом, потолок давит на грудь не хуже каменного свода Азкабана, а блокираторы на запястьях мерзко вибрируют при каждом движении, напоминающем попытку выплеснуть магию. Накануне утром приходил капитан. Постоял у кровати минут пять, окинул Эрена тем самым взглядом, от которого обычно дохло любое желание с ним разговаривать не-матерными словами, что-то проворчал про «неуправляемых сопляков, которые не умеют вовремя закрыть ебальник» и, пообещав «прийти вечером и проверить, не вышиб ли он себе мозги о стену», ушёл в Аврорат. Бросил его здесь. Взаперти. И даже не пришёл после работы, как обещал. Затекшие пальцы недовольно хрустнули, когда он крепко сжал кулаки. Самое паршивое — он даже не мог толком подняться с кровати: силы восстанавливались дьявольски медленно, а тело отзывалось на любую попытку резкого движения выматывающе-ноющей болью. — Эрен, тебе нужно выпить восстанавливающий отвар… — Засунь себе этот отвар знаешь куда? — рявкнул Эрен, дёрнувшись на подушках и смерив мальчишку злобным взглядом. — Забери своё пойло и свали отсюда, Грайс. Я в порядке! — Но капитан Аккерман сказал… — Фалько испуганно вжал голову в плечи, но всё же продолжил, — капитан сказал, что если ты не будешь пить лекарства, мне разрешено применить Петрификус и влить их насильно. — О, как мило, — желчно ухмыльнулся Эрен. — Капитан раздаёт приказы всем в радиусе трёх миль, а ты и рад слушать. Ты правда думаешь, что твоя неумелая обездвиживалка удержит меня дольше, чем на три секунды? Давай, попробуй. Конечно, Фалько не был ни в чём виноват: мальчишка просто выполнял свою работу, искренне стараясь помочь, но Эрену жизненно необходимо было на ком-то сорваться, выместить ту ядовитую ярость, которая накапливалась и накапливалась с каждым часом бесполезного валяния в больничной кровати. — Эрен, пока твои каналы не восстановятся после истощения, тебя вообще отсюда не выпустят, ты же понимаешь, — почти умоляющим тоном произнёс Фалько. Он осторожно опустил поднос с дымящейся чашкой на тумбочку и тут же отступил, явно не желая попадаться под горячую руку. Умный сопляк. — Я просто выполняю инструкции. Если ты не будешь пить зелье, процесс затянется ещё на несколько недель, и… Эрен резко подался вперёд, сдёрнул с тумбочки тяжёлую чашку и, даже не морщась от обжигающего пара, одним махом выхлебал её горькое, отдающее тухлыми водорослями содержимое. Зелье комом прокатилось по горлу, оставив тошнотворный осадок. Ничего, доводилось накидываться дерьмом и похуже… — Выпил! Доволен?! — он вытер губы тыльной стороной ладони и ткнул пальцем в сторону вымощенного белым кафелем коридора. — А теперь пошёл нахуй отсюда, Грайс. Пошёл нахуй вместе со своими инструкциями и с Аккерманом заодно. Ебучий блокиратор снова завибрировал: руны на металлических браслетах вспыхнули блекло-синим светом, гася внутренний магический всплеск. Фалько понятливо кивнул и выскользнул за дверь: Грайс сделал своё дело, Грайс может уходить. Эрен тоже хотел бы «уходить», да ноги не держали. Леви выверил всё до мелочей: запер его в палате Святого Мунго, приказал повесить эти хреновины на руки, да еще и приставил мелкого, чтобы тот следил за каждым шагом… И всё ради чего? Чтобы Эрен не мешал ему развлекаться с обливиаторшей? Или эта Вебер уже успела засрать ему мозги? — Сука… — процедил Эрен сквозь зубы, закрывая глаза и тяжело дыша. Сейчас он был абсолютно бесполезен. — Ты всегда был таким, Эрен… Знакомый голос раздался прямо в голове — обманчиво-мягкий, елейный, с едва уловимой насмешливой хрипотцой, от которой по коже мгновенно поползли мерзкие мурашки. Эрен резко распахнул глаза. Рядом по-прежнему никого не было, но фантомный голос брата звучал так отчетливо, будто тот стоял рядом с ним, у самого изголовья. — Снова заперт в клетке. Снова ждешь, пока взрослые дяденьки решат твою судьбу… Ты ведь до сих пор в глубине души веришь, что Аккерман заботится о тебе, правда? Мой маленький наивный братик… — Заткнись, — прохрипел Эрен в пустую комнату, до боли сжимая челюсти. — Он просто использует тебя, как использовал всех остальных, — не унимался голос в голове. — Ты думал, что стал свободным, а на деле променял одну цепь на другую. Теперь валяешься здесь и послушно пьешь зелья из рук какого-то сопливого мальчишки… Как мило. Как беспомощно. Эрен со всей дури дернул рукой — блокираторы на запястьях отозвались противным треском и новой вспышкой синеватого света. Странно. Они должны были бы блокировать и попытку магического вмешательства со стороны… И как Грайс собирался тогда его парализовывать? Блефовал, что ли?.. Да похер. Значит, это не кто-то посторонний срёт ему в голову? Это его собственные мысли, какого-то хера озвученные голосом Зика?.. Да какая нахер разница. Всё верно: он валяется здесь, запертый и беспомощный, пока снаружи решается судьба всех, кто ему дорог. «Научись доверять мне», «я не враг тебе» и ещё миллион слов, сказанных капитаном, можно было теперь засунуть себе в задницу. Или ему, так было бы даже лучше. Эффектно. «Но неэффективно». Злой смешок сам собой вырвался из груди. Отчаянно хотелось сломать что-нибудь — разнести к хуям этот шкаф с бесполезными зельями, выбить ногой забитую защитными рунами дверь или хотя бы размозжить блокираторы о подоконник, но слабость в теле настойчиво напоминала: прямо сейчас он кусок бесполезного дерьма и… В коридоре за дверью раздался знакомый стук каблуков. Щёлкнул тяжёлый замок, дверь с тихим скрипом подалась внутрь, и на пороге появилась Микаса. Словно кто-то распахнул окно и пустил внутрь чистый, свежий воздух… Эрен невольно вдохнул поглубже, чувствуя, как бешеный стук пульса в висках начинает замедляться. Сумасшедшее, разъедающее изнутри чувство одиночества и немощи потихоньку отступало, беря тайм-аут. Жаль, что ненадолго. — Ну наконец-то, — прохрипел он. — Я думал, ты уже вообще не придёшь. — Как я могу не прийти? Она едва заметно улыбнулась — так, как улыбалась только ему, только перед ним снимая ту строгую маску, которую привыкла носить перед всем остальным миром. — Леви завалил работой по самое горло, — она протянула руку и аккуратно, кончиками пальцев, отвела растрёпанную тёмную прядь с его влажного от пота лба. Губы невольно расплылись в улыбке и Эрен уткнулся лбом в её ладонь, выдохнув прямиком в горячую кожу запястья. — Но я бы всё равно пришла. Даже если бы мне пришлось вырываться из его Инкарцеро голыми руками. Касания её пальцев были ласковыми и до боли родными. — Жаль, что ты не можешь не уходить. Пальцы замерли в его волосах. — Я не уйду, пока ты не уснёшь, — пообещала она, нагибаясь чуть ниже и касаясь губами разгоряченного лба. Он бы влил в себя литры паршивого пережжённого кофе из министерского буфета, лишь бы продлить эти минуты рядом с ней. Лишь бы удерживать веки открытыми, наплевав на пульсирующую боль в висках и протестующие вопли собственного организма. Лишь бы её губы оставались на расстоянии одного дюйма. Потому что как только он отключится, Микаса уйдет обратно в холодный враждебный мир, где нет никаких гарантий безопасности, и этот мир сожрёт её и не подавится, пока он тут валяется, как бесполезный кусок мяса… Он прекрасно понимал, до чего идиотски это звучит. Это же Микаса, способная в одиночку сломать шею любому выродку, даже если не получится завалить его чарами. Ей не нужна была защита, тем более — защита в исполнении калеки с заблокированными магическими каналами, который сейчас едва соображает от усталости… Но въевшемуся под кожу инстинкту защищать её было глубоко наплевать на любую логику. Эрен сглотнул вставший в горле ком и, не выпуская её запястья, подвинулся к самой стене. Койка отозвалась жалобным скрипом пружин, но места на узком матрасе всё же освободилось достаточно. — Переночуй здесь, — прохрипел он, вглядываясь в её лицо с затаённой, отчаянной надеждой. — Места хватит. Микаса чуть приподняла брови, не успев ничего ответить, как Эрен угрюмо хмыкнул, выдавив из себя слабое подобие своей привычной ехидной ухмылки: — Не ссы, Аккерман, приставать не буду. Я в состоянии нестояния. Что-то ему всё это напоминало. Ту самую ночь, за которую он так толком не извинился, хоть и пытался, много раз пытался… Ей, наверное, тоже, потому что во взгляде серых глаз промелькнуло нечто бесконечно тёплое. — Идиотина. Скинув форменную мантию на спинку стула и оставив палочку на тумбочке, она стащила сапоги и ловко пристроилась рядом, уткнувшись лбом в его плечо. Кровать, явно не готовая к такой нагрузке, снова попыталась запротестовать мерзкими звуками, но срать Эрен хотел на её протесты. — Я и не сомневалась в твоей джентльменской чести, — тихо пробормотала она ему в шею. — Спи давай. Я никуда не уйду, обещаю. Он осторожно приобнял её плечо ладонью, стараясь не задеть блокираторами. — Попробуй только сбежать, — пробурчал он ей куда-то в макушку. — Я сразу же проснусь, если почувствую, что ты дёргаешься. Микаса лишь едва заметно ухмыльнулась и чуть плотнее прижалась к его боку. — Я тоже соскучилась, придурок. — Сама ты… — выдохнул он, безнадёжно проигрывая в битве со сном, но не желая засыпать на этой грустной ноте. — Опять последнее слово за тобой? — тихо фыркнула Микаса, проводя ладонью по его затылку и слегка ероша тёмные пряди. — Всегда. Она чуть приподнялась и легко, мимолётно коснулась губами его щеки. — Не хочешь спать сам — дай хоть мне выспаться. — Я бы дал тебе… — пробормотал Эрен, но губы уже не слушались и он запнулся на полуслове, так и не доведя подколку до конца. Но Микаса, кажется, и так всё поняла: — Дашь, как вылечишься, — шепнула она, прижимаясь ещё чуть плотнее, зарываясь носом в изгиб его шеи и накрывая его слабеющую ладонь своей. — А сейчас замолчи уже. — Мечтай, — едва различимо прошелестел он уже на самой грани сознания. Он обязательно припомнит ей этот разговор, позже, когда встанет на ноги — и собьёт с ног уже её, вбивая в матрас, покажет этой Аккерман всё, на что способен — так, чтобы у неё дыхание перехватило и мыслей в голове не осталось. Он обязательно напомнит ей, кто из них двоих — стихия, а кто — та, что с готовностью этой стихии отдаётся. — Мечтаю, — нежно сообщила ему Микаса, словно прочитала каждую невысказанную дерзкую мысль, крутившуюся в его одурманенной голове. А может, так оно и было. Он же как-то умудрился подслушать мысли Леви… — Так что выздоравливай быстрее, Йегер, — шёпотом закончила она, прижимаясь губами к пульсирующей жилке у него на шее. Эрен честно попытался сказать хоть что-то, выжать из себя последнюю язвительную реплику, но язык словно зачаровали Петрификусом, поэтому ему оставалось только еле слышно рыкнуть ей в макушку и смириться с временным поражением. Что ж, утро вечера мудренее.