Happy New Year

Декабрь обрушился на Фэрфакс внезапно, словно кто-то наверху перевернул гигантский стеклянный шар с блестками. Город, еще вчера серый и промокший, за пару ночей превратился в декорацию к рождественскому ромкому, от которого тошнит диабетиков, но который чертовски приятно созерцать, когда тебе семнадцать. Витрины магазинов вспыхнули теплым золотом, на каждом фонарном столбе появились безвкусные красные банты, а воздух пропитался запахом жженого сахара, хвои и ледяного колючего ветра, который заставлял прятать носы в колючие шарфы. В школе царила атмосфера тотального похуизма. Учителя, вымотанные семестром, ставили оценки «автоматом», а ученики просто доживали эти последние дни, как приговоренные к амнистии. — Короче, расклад такой, - Петя развалился на стуле во время последнего урока истории, раскачиваясь так, будто хотел проверить гравитацию на прочность, - После курантов все собираемся у меня или сразу к Уиллу? Этот придурок клянется, что его вечеринка в этом году будет новым «проектом Х». Даже завез какую-то снеговую пушку, хотя на улице и так сугробов по колено. — Уилл - сказочный долбоеб, но тусовки у него всегда эпичные, здесь не поспоришь, - Илья лениво переплел свои пальцы с пальцами Аделии под партой. Его ладонь была горячей, и она чувствовала, как от этого простого жеста по телу разливается уютное спокойствие, - Адель, ты как? — Я за любой кипиш, - улыбнулась Аделия, - Но у меня вопрос… Эмбер, ты Алису позовешь? В воздухе повисла секундная пауза. Эмбер, которая в этот момент сосредоточенно грызла колпачок ручки, выпрямилась. Её отношения с Алисой развивались стремительно и странно. Они были похожи на столкновение двух планет - много искр, шума и абсолютная невозможность оторваться друг от друга. — Алиса придет, если я её попрошу, - Эмбер вызов бросила в сторону Пети, будто ожидая прикола, - Но предупреждаю, что если кто-то из вас начнет припоминать ей прошлое или шутить, я лично засуну вам по елочной игрушке в одно место. Понятно? — Поняли, поняли, - Петя поднял руки в примирительном жесте, - Мы - само гостеприимство. Пусть приходит. На вечерней тренировке в «North» случилось чудо - миссис Ванг была… доброй. Это было пугающе. Она не орала, не швырялась планшетом и даже не поминала их родственников до пятого колена. На ней был дурацкий красный свитер с оленем, и это зрелище само по себе стоило всех мучений семестра. — Так, чемпионы, - она хлопнула в ладоши, и эхо разлетелось по пустому катку, - Сегодня без фанатизма. Прогоните связки, почувствуйте лед. Скоро праздники, не хочу, чтобы вы вышли на каникулы с выбитыми зубами. Работаем! Тренировка прошла на одном дыхании. Аделия и Илья скользили по льду, ловя отражения гирлянд, которые администрация катка развесила по бортам. Всё казалось каким-то нереальным, кинематографичным. После катка компания решила прогуляться. Вечер был слишком красивым, чтобы прятать его за стеклом машины. Они поплелись домой пешком через заснеженный парк. — Получай, Малинин! - Петя первым сорвался с цепи. Гигантский снежок, размером с голову ребенка, врезался Илье точно в поясницу. — Ах ты ж сука патлатая! - Илья бросился в сугроб, увлекая за собой Петю. Через минуту на поляне развернулось настоящее побоище. Аделия визжала от смеха, когда Эмбер, проявив чудеса маскировки, засыпала ей за шиворот горсть пушистого снега. Они валялись в сугробах, их одежда промокла, щеки горели от мороза, а легкие разрывало от ледяного воздуха и хохота. В этот момент не было Москвы, не было травли, не было всех прошедших событий.

•••

Ночь. Фэрфакс уснул под одеялом из облаков, а в наушниках у компании гремел голос Пети. Они сидели в Дискорде, каждый в своей комнате, освещенный лишь неоновым светом мониторов. — Ребят, вы думали о том, кто куда поедет после окончания школы? - они ни разу не обсуждали эту тему, и Гуменник решил первым завести диалог. Внутри каждого забурлило некое подобие страха.  — Да я, наверное, здесь останусь… С Алисой, - тихо ответила Эмбер, шелестя пачкой чипсов. Аделия молчала, глубоко задумавшись. Она не так давно переехала, и новое место жительства могло еще больше ударить по психике, особенно после всего пережитого и нелегкой адаптации к местному темпу жизни. Девушка тяжело вздохнула. — Не знаю пока, трудно об этом думать. У Ильи будто камень с плеч рухнул. Ее голос прозвучал печально, но парень почувствовал лишь облегчение от того, что не придется с ней расставаться. Как минимум, пока что.  Петя перевел тему куда-то в другое русло и глава «Будущее» была отложена до лучших времен. Каждый из них боялся неизвестности больше, чем огня.

•••

2026-й ворвался в Фэрфакс под канонаду салютов и визг сотен глоток. После положенных семейных ужинов, где дядя Аделии произнес торжественный тост за «наших чемпионов», а родители Пети тихо молились за мир в новом году, компания сорвалась с поводков.  Дом Уилла напоминал осажденную крепость, которую захватили варвары в блестках и с пластиковыми стаканами. Парниша не обманул, и вечеринка действительно была гребаным «Проектом X» в масштабах пригорода Вирджинии. Из окон вырывался пульсирующий бас, от которого дрожали стекла и зубы, в воздухе висел туман из смеси сигаретного дыма, пара вейпа и перегара. Люди были везде - на кухонных столах, на перилах лестниц, даже на крыше кто-то пытался запустить фейерверк прямо из рук. Они нашли свой угол в гостиной, едва продравшись сквозь толпу. — Так, - Илья, уже изрядно подогретый шампанским еще дома, сиял, как золотой слиток, - Время подарков. Обмен подарками был хаотичным и шумным. Аделия получила от Ильи изящную подвеску в виде маленького серебряного конька - банально, но чертовски мило. Эмбер подарила Пете редкую виниловую пластинку «Black Sabbath», которую тот едва не раздавил в объятиях. Аделия же вручила Илье их общую фотографию из Ричмонда в массивной рамке, Эмбер - коробку кислых мармеладок, а Пете - зажигалку Zippo с гравировкой «Rhythm & Ice».  К трем часам ночи градус безумия зашкалил. Илья, решивший, что он - король танцпола и дегустации всего крепкого, что попадалось под руку, начал терять связь с реальностью. Алиса, которая весь вечер держалась как могла, но к середине ночи заметно оттаяла в компании Эмбер, шепнула той что-то на ухо. Эмбер, бросив на друзей быстрый взгляд, полный какого-то нового сияния, просто помахала рукой и исчезла вместе с Алисой в одной из гостевых комнат на втором этаже. Ближе к пяти утра дом Уилла начал потихоньку умирать. Музыка стала тише, крики сменились невнятным бормотанием. Илья, достигший состояния абсолютной нирваны, мирно захрапел прямо в прихожей, положив под голову чей-то пуховик. Аделия и Петя оказались на балконе второго этажа. Морозный воздух обжигал легкие, выветривая хмель, но в руках у них была бутылка двенадцатилетнего виски, которую Аделия технично приватизировала из заначки дяди еще неделю назад. — Хорошая штука, - Петя сделал глоток прямо из горла, даже не поморщившись, - Твой старик знает толк в пойле. Он был удивительно спокоен. Исчез его вечный сарказм, резкие жесты и привычка вставлять «бля» через каждое слово. В свете редких салютов, которые всё еще вспыхивали на горизонте, его лицо казалось суровым, но бесконечно печальным. — Петь, - Аделия прислонилась плечом к перилам, глядя, как пар от её дыхания смешивается с дымом его сигареты, - Расскажи мне всё-таки про Изабо. Ты так и не признался ей? Петя усмехнулся, глядя куда-то вдаль, где небо начинало едва заметно светлеть, приобретая холодный стальной оттенок. — Изабо… - он медленно смаковал это имя, которое сам же и наспех выдумал, - Знаешь, Адель, там всё… бесперспективно. Она любит другого. Того, кто её защищает, кто… ну, ты поняла. Я для неё просто декорация. Старая добрая косуха на заднем плане. Аделия вздохнула, чувствуя, как внутри разливается горькое тепло виски. — Тупая она. Ты же… ты же самый лучший человек из всех, кого я знаю. С тобой хоть в огонь, хоть в прорубь. Петя посмотрел на неё - долго, пронзительно. В его глазах в этот момент было столько невысказанного, столько накопленной за месяцы нежности и боли, что Аделии на секунду стало не по себе. Но он лишь мягко улыбнулся и протянул ей бутылку. — Пей, Петросян. Скоро рассвет. 2026-й обещает быть долгим. Они стояли в тишине, нарушаемой лишь далеким гулом затихающей вечеринки. Петя был рядом - большой, теплый, пахнущий табаком и виски. Он не пытался её обнять или коснуться, он просто создавал вокруг неё невидимый кокон безопасности. — Пойду я, - наконец тихо сказала Аделия, забирая бутылку, - Нужно Илью найти, а то его там затопчут в прихожей, и как-то в комнату перетащить, проснется же с шеей как у вопросительного знака. — Иди, - кивнул Петя. Голос его был ровным, почти бесцветным, - Я еще покурю. Аделия задержалась на секунду, коснувшись его руки. — С Новым годом, Петя. Ты лучший друг, о котором можно мечтать. Когда дверь за ней закрылась, Петя остался один на один с наступающим утром. Он посмотрел на свои пальцы, которыми так хотелось коснуться её волос.  На горизонте вспыхнул последний крупный салют - огромный золотой шар, который на мгновение осветил его одинокую фигуру.  — С Новым годом, Адель, - прошептал он в пустоту, - Будь счастлива. Даже если это счастье - не я. Рассвет окрашивал небо в цвета розового глиттера, а парень всё сидел на холодном балконе, сжимая в руке пустой стакан, пока внутри него медленно выгорали остатки праздника. Праздник заканчивался, оставляя его в тишине, которую не мог заглушить даже самый громкий бас в мире.

•••

Утро в доме Уилла пахло как последний день света - смесью перегара, пролитого пива, дешёвых конфетти и какой-то несвежей, давно умершей надежды. Солнечный свет, проникавший сквозь грязные окна, лишь подчеркивал масштабы вчерашнего безумия. Эмбер, Алиса и Илья напоминали персонажей из фильма про зомби-апокалипсис, которым случайно дали возможность поспать пару часов. Эмбер выползла из комнаты, где они с Алисой провели ночь, с видом человека, которого только что заново собрали по частям. Её волосы были спутаны, а на лице остались следы блёсток. Алиса, обычно безупречная, сейчас выглядела так, будто её волосы пытались сбежать с головы. Илья, найденный в прихожей под грудой пуховиков, ибо Аделия не смогла его разбудить, был вообще вне конкурса. Он поднялся с глухим стоном, его глаза напоминали две тусклые красные лампочки, а лицо было примято складками чужой куртки.  — Убейте меня… - прохрипел он, пытаясь осознать, кто он и где находится. На их фоне Аделия и Петя сияли, как два моральных ориентира, случайно затесавшиеся в обитель греха. Аделия с усмешкой протянула Илье стакан воды с лимоном, а Петя, не удержавшись, начал ржать. — Вы выглядите так, будто вас вчера протащили через мясорубку. — Заткнись, Гуменник, - простонала Эмбер, прижимая ладонь к пульсирующей голове, - Если ты сейчас не заткнешься, я лично протащу тебя через ту же мясорубку. Обратная дорога домой была медленной процессией протрезвевших грешников. Илья и Аделия шли впереди, держась за руки. Несмотря на похмелье, между ними витала эта новая, едва сформировавшаяся нежность, которая делала их похожими на два магнита, притянувшихся друг к другу. Петя, Эмбер и Алиса плелись чуть позади. Петя был непривычно молчалив. Его голова болела, но не только от алкоголя. Внутри сидело немое, липкое отчаяние. Вчерашний рассвет на балконе с Аделией, её смех, её близость - всё это лишь подчеркнуло безнадежность его положения. Эмбер, несмотря на собственное мучительное состояние, чувствовала его настроение. Она бросила на него быстрый, понимающий взгляд. Алиса шла рядом, держа блондинку за руку, и иногда кидала на Петю любопытные, слегка оценивающие взгляды. Она знала, как он смотрел на Аделию. — Петя, - тихо начала Эмбер, когда Илья и Аделия завернули за угол, - Может, ты всё-таки поговоришь с ней? Петя резко выдохнул, его плечи напряглись. — О чем, блять, говорить, Эмбер? Я должен ей сказать «Привет, Адель, я знаю, что ты счастлива с моим лучшим другом, но я тебя люблю». Ты вообще головой думаешь? — Она же не знает, - Эмбер крепче сжала руку Алисы, и та ободряюще погладила её по ладони, - Может, если ты скажешь… — Нет, - длинноволосый отрезал это слово, как ножом, - Она счастлива. Я это вижу. Илья делает её счастливой, а это для меня важнее, чем моя ебаная любовь. Я не собираюсь ломать то, что есть между ними. Не хочу быть тем мудаком, который рушит дружбу и… всё остальное. Я не буду так поступать. Гленн замолчала. Эта горькая, самоотверженная любовь Пети к Аделии была такой же частью его, как его тяжелая музыка и фигурное катание. И, возможно, именно эта самоотверженность делала его таким, какой он есть - верным, надежным, но обреченным на страдание. Алиса, слушавшая их разговор, лишь крепче сжала руку свокй девушки. Она понимала, что за маской саркастичного металиста скрывается глубокий и ранимый человек. — Ладно, - выдохнула Эмбер, - Как знаешь. Только не дай себя сожрать этому дерьму.