Loneliness

Будильник в шесть тридцать утра - это изощренная форма пытки, запрещенная всеми конвенциями по правам человека. Для Пети, чьи биологические часы обычно просыпались ближе к полудню под грохот электрогитар, этот звук был сродни удару кувалдой по затылку. Он прохрипел что-то нечленораздельное в подушку, нащупал телефон и выключил вопли Оззи Осборна. В комнате было зябко и пахло вчерашним чаем. Петя сел на кровати, потирая заклеенную пластырем скулу - сувенир от Ильи, который уже почти зажил, но всё еще ныл на погоду. Зачем он это делал? Зачем он, человек, ненавидящий утро всей душой, добровольно лишал себя законных часов сна? Ответ был прост и болезнен на вкус: Аделия. Это стало его ритуалом. Его маленькой, тайной церковью. Он натягивал старую кожанку, хватал велик и катил по сонному, туманному Фэрфаксу к её дому. Просто чтобы довезти её до школы на багажнике. Просто чтобы чувствовать, как она держится за его плечи, и слушать, как она напевает что-то под нос, пока холодный ветер кусает их щеки. — Ты сегодня подозрительно пунктуален, Гуменник, - Аделия вышла из дома, кутаясь в широкий шарф. Её нос покраснел от утренней свежести, и она выглядела такой настоящей, что у Пети на секунду перехватило дыхание. — Жизнь - боль, Адель, - буркнул он, поправляя руль, - Прыгай давай, а то на первый урок опоздаем, и историк нас кастрирует. Они ехали по пустым улицам, мимо аккуратных газонов и спящих домов. Аделия вдруг прижалась щекой к его спине, и Петя едва не въехал в бордюр от этого простого жеста. — Слушай, Петь, - её голос прозвучал приглушенно из-за шарфа, - А почему ты всегда один? Ну, в плане девчонок. У тебя же куча фанаток, ты крутой металист, теперь еще и лучший друг чемпионов... Тебе кто-нибудь нравится? Сердце Пети совершило кульбит и провалилось куда-то в район педалей. «Ты мне нравишься, дура ты набитая», - пронеслось в голове, но вслух он выдал лишь невнятное мычание. Паника накрыла его холодным липким пластом. Нужно было что-то сказать. Срочно. Любое имя. — Э-э... ну, есть одна, - выдавил он, судорожно перебирая в голове список учениц, - Изабо. Из параллельного. Ну, та, что в школьном совете. Левито... то есть, Изабо Левито. Тьфу! Короче, Изабо из театрального кружка. — Изабо? - Аделия оживилась, - Та темненькая? Ого, Петя, у тебя есть вкус! Она милая. А почему не признаешься? — Да ну её... - Петя прибавил скорости, молясь, чтобы цепь на велике не слетела от его вранья, - Там всё сложно. И вообще, не лезь в мужские тайны, Петросян.

•••

Уроки тянулись как подтаявшая карамель. На литературе, пока учитель монотонно бубнил про трагедию Гэтсби, Аделия склонилась к Эмбер, делая вид, что ищет что-то в тетради. — Псс, Эмбер, - зашептала она, - У меня есть эксклюзив. Наш суровый викинг Петя, оказывается, сохнет по Изабо из театрального. Эмбер, которая в этот момент что-то сосредоточенно рисовала на полях, замерла. Она медленно повернула голову и посмотрела на Аделию. В глубине её глаз промелькнуло что-то среднее между жалостью и желанием ударить подругу учебником по голове.  Эмбер знала.  Она видела, как Петя смотрит на Аделию, когда та не замечает. Она чувствовала эту неразделенную нежность, которая исходила от него, как радиация. — По Изабо? - блондинка мастерски изобразила удивление, хотя внутри у неё всё сжалось от жалости к Пете, - Кто бы мог подумать. Темненькие - это по его части. Она перевела взгляд на Петю, который сидел через два ряда и с отсутствующим видом дырявил ручкой парту. Он выглядел как человек, который только что добровольно засунул голову в петлю. Эмбер коротко кивнула ему - едва заметно, понимающе. Петя в ответ лишь едва заметно скривился и уткнулся в тетрадь. Тренировка прошла в режиме выжженной земли. Ванг гоняла их так, будто Ричмонда и не было, будто они всё еще аутсайдеры, которым нужно доказывать право на лед. Когда они вышли из раздевалки, вечерний воздух Фэрфакса уже пропитался холодом и запахом гари - кто-то в округе топил камин. — Ну что, я пошла? - Эмбер поправила рюкзак, её глаза сияли, - Алиса ждет меня у фонтана. Мы идем в ту новую кофейню. — Удачи, Эм! - крикнула Аделия, - Алисе привет! Илья подошел к Аделии и нежно приобнял её за талию. — Проводим нашу чемпионку до дома? - улыбнулся он. — Конечно, - Аделия прижалась к нему, чувствуя себя абсолютно счастливой. Петя стоял чуть в стороне, возился с замком на своем велике.  — Эй, Гуменник, ты с нами? - крикнул Илья. — Не, ребята, у меня дела, - Петя не оборачивался, - Нужно струны купить... и это... Изабо позвонить, ага. Валите давайте. Он дождался, пока их голоса стихнут за поворотом. Смех Аделии, низкий голос Ильи, воодушевленный щебет Эмбер - всё это растворилось в сумерках. Петя сел на велик и медленно покатил к дому. Фэрфакс казался ему сегодня бесконечно огромным и пустым. Мимо проезжали машины, в окнах домов загорался уютный желтый свет. Везде была любовь. Даже Алиса, эта стерва, нашла свое тепло в лице Эмбер. Илья и Аделия светились так, что об них можно было греть руки.  А Петя... Петя был просто Петя.  Человек с выдуманной Изабо и настоящей дырой в груди. Цепь на велике противно заскрипела. Петя выругался под нос, сплюнул на асфальт и прибавил ходу. Ему хотелось врубить музыку так громко, чтобы оглохнуть, чтобы не слышать этой тишины, которая кричала ему в уши - «Ты один, чувак. Ты просто декорация в их счастливом кино».  Ветер дул в лицо, выбивая случайную слезу, которую парень тут же списал на холод. Он ехал домой, в свою пустую комнату, к своим гитарам, которые были единственными, кто понимал его без лишних, фальшивых имен.