Глава II. Нечто из коробки

      Неделю спустя моё жилище приобрело полупустой, но хотя бы прибранный вид. Почти вся старая мебель из всех помещений, за исключением каркаса кровати и вполне прилично сохранившегося кухонного гарнитура (я решила просто освежить его коричневой краской), была вывезена на свалку. Четыре дня назад я договорилась с работниками трейлерпарка, и за небольшую сумму они забрали всё, на что я указала пальцем, включая диван, который я предусмотрительно оттёрла, насколько это было возможно, и обмотала толстым слоем непрозрачной плёнки, чтобы никто не заметил подозрительных следов.       Сидя на крыльце, я докуривала сигарету и смотрела на рабочих, заканчивающих приваривать калитку к восстановленной ограде. Смеркалось. Парк освещался только переносными лампами и тусклым светом из моих окон. Другие пустующие «вагончики» излучали безжизненность. Печальную картину усиливало жалобное пение дрозда-отшельника, доносившееся из леса. Настала последняя неделя августа, и дело шло к осени. Но осень в Калифорнии не та, что, скажем, в Иллинойсе. До октября тут не бывает прохладно даже ночью. Поэтому на мне были только футболка и джинсовые шорты. Я потушила окурок об ступеньку и поправила съехавший вбок пучок волос.       В отличие от подрядчика, моя работа на сегодня была закончена. Весь день я приводила в порядок территорию около своего трейлера. Мне следовало бы сразу забраться в душ и смыть с себя траву и следы грунта, но я ждала, пока мой новый бойлер — старый сдох на третьи сутки — нагреется после отмывки облицовки. Вытерев руки об футболку, я бросила последний взгляд на уже сворачивающихся работников, переступила порог и закрыла дверь на ключ.       Внутри больше не пахло. Несколько дней назад я таки вскрыла пол, выгребла дерьмо из пространства между ним и днищем, выкинула испорченные доски, и вместе с этим ушла и вонь. Мне сразу стало легче, ведь почти все следы того, что здесь случилось что-то зловещее, были стёрты. Единственное, от чего я так и не смогла избавиться, — так от коробки. Теперь она стала частью интерьера вместе с новым диваном в гостиной. «Интерьер» — это, конечно, громко сказано. Кроме дивана, железной лестницы, на которой днём я шкурила стены, а вечером размещала ноутбук вместо телевизора, и настольной лампы, стоящей на полу, теперь здесь больше ничего не было. Но я планировала прикупить шторы, шкаф и столик, сразу как закончу белить стены и потолок.       Миновав прихожую, я зашла на такую же полупустую кухню и взяла с тумбы рядом с раковиной картонную чашу с быстрорастворимым том-ямом. От него шёл ароматный пар, и я им затянулась. Слава богу, рядом с парком располагался круглосуточный 7-Eleven, иначе я бы просто разорилась только на одной доставке продуктов. Машины, чтобы ездить в город, у меня не было, а пройтись пешком пятнадцать минут туда-обратно мне не составило особого труда.       Я отнесла свой ужин в гостиную и поставила на пол рядом с коробкой. Потом пошла в ванну и проверила напор. Вода была чистая и уже тёплая. Отлично. Можно быстро ополоснуться, поесть, позалипать в ноутбук и в кои-то веки лечь спать до полуночи. Я быстро стянула с себя всю грязную одежду, встала на железный поддон и направила струю на плечи. Кожа моя моментально покрылась мурашками. Я взяла мочалку, как следует напитала её гелем для душа и принялась натирать тело. Оно ныло. Ещё бы. Всю неделю я корячилась то с расхламлением всего трейлера, то с заменой бойлера и проверкой сантехники, то с вывозом мебели, то с побелкой, то с полом, то с уборкой участка. Спасибо, что хотя бы с проводкой не было проблем. Пока.       Вода мягко окутала меня в тёплый кокон, и я оставила мысли о ремонте. Зато вернулись мысли о работе, которую ещё нужно было найти. Моих скромных сбережений хватит ненадолго, максимум на пару месяцев тунеядства — я знала это с самого начала, ещё когда планировала уехать из Чикаго. Я экономила, но деньги, увы, имеют свойство тратиться. Так что в ближайшие недели мне следовало начинать штудировать вакансии. Я ненавидела этот этап всем сердцем. Прости Господи. Нет ничего страшнее поиска работы...       Или есть?       Сквозь звуковой барьер воды до меня донёсся какой-то странный отголосок гула, будто шумела система водоотведения. Шум этот был подозрительным, насколько я могла судить по опыту с нагревателем. Казалось, в этот раз сбоит труба, ведущая из душевого слива в бак серых вод, и это не предвещало ничего хорошего ни для моих финансов, ни для меня самой, как жительницы трейлера. Допустим, я могу существовать без доброй половины мебели, но чтобы не мыться даже хотя бы одни сутки? В разгар ремонта? О, нет, нет, нет. Я быстро смыла остатки геля и выключила напор.       Шум не утих. Теперь он будто бы переместился со дна трейлера на стены. Я медленно окинула их взглядом. Обмотавшись полотенцем прямо на мокрое тело, я вылезла из душа и, как зачарованная, последовала на шум. Он вёл меня через прихожую в гостиную, и там, где я шла, за мной тянулся след сырых ступней. Я посмотрела вниз, на ноги, и поняла, что звук ушёл под доски. Только теперь к нему добавилась... вибрация?       Я замерла посреди гостиной, силясь понять, какого рода шум мог перейти со стен под пол. Скачок напряжения? Неужели я таки накаркала себе на голову проблемы с электричеством? Взмолившись, чтобы беды с проводкой остались всего лишь мнимым допущением, я вдруг заметила, что крышка коробки, стоящей у дивана, лежала не на ней, а рядом. Но я не помнила, чтобы снимала её...       Под лёгкий скрип напольных досок я медленно прошла вперёд и заглянула внутрь.       Не знаю, что хотела там увидеть.       Но всё в коробке было точно так же, как и вчера, и позавчера, и позапозавчера, и так до дня, когда я её нашла.       Хотя...       Как будто что-то всё же изменилось...       Я наклонилась и потянулась к одному из десяти замызганных пакетиков. Он был открыт, а завивающийся локон русых волос, когда-то запечатанный внутри, теперь торчал из края больше чем на половину, словно… Ну что за бредни? Кто мог его вытащить? Я точно этого не делала.       Нахмурившись, я медленно дотронулась до локона кончиками пальцев. Он был сухим и блёклым, жёстким, словно сено. Я собиралась убрать руку, как вдруг локон едва заметно дрогнул.       Сначала я решила, что мне померещилось, и, затаив дыхание, прислушалась к тональности вибрации под полом. Она стала ниже, будто внизу работал огромный старый трансформатор — но даже это не объясняло право на существование увиденного явления. Когда локон снова шевельнулся, я одёрнула руку так резко, насколько мне позволяли реакции. Пакетик тихо зашуршал, и прядь волос медленно выползла на дно.       — Нет… — я отшатнулась и зажмурилась. — Пожалуйста, только не это. Только не галлюцинации.       Все звуки утихли. Будто ничего и не было.       Но появился шорох. Из коробки. Чувствуя дрожь, я пересилила себя и снова заглянула внутрь. Теперь открытых пакетиков стало больше. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь... Медленно, почти синхронно, из каждого, по очереди, подобно ленточным червям, сошедшим со страниц учебника по паразитологии, лезли «их» локоны. Схватившись за край полотенца у груди, я инстинктивно пнула коробку через всю гостиную.       Вжух!       Ударившись об стену, она дёрнулась и запрыгала, как будто содержимое ожило и жаждало вырваться наружу.       Я отступила, чувствуя, как ещё мокрую спину пробирает холод. Коробка дёргалась, а я стояла и смотрела, как нечто перелезло через её край и упало на пол. Оно было такое странное, такое тонкое и длинное, сотканное из разных цветовых оттенков и похожее на гипертрофированную гусеницу. Пока до меня доходило, что я смотрю на все восемь прядей, соединённых в одну линию, она, ритмично петляя по полу, устремилась в мою сторону.       Я вскрикнула и хотела ринуться в прихожую, но мерзкое создание в одно короткое мгновение настигло мои ступни. Я не успела даже опомниться. Протяжное «А-а-а-а» покинуло мои лёгкие, когда оно, не размыкаясь, обвилось вокруг одной из моих щиколоток. Как умалишённая, я заскакала на месте с ноги на ногу, пока неведомое только сильнее сдавливало кожу. Отчаянное рвение освободиться от крепкой хватки обернулось поражением.       — Отстань! — я взвизгнула и попыталась дотянуться до ноги, чтобы разъединить пряди руками.       Но эта идея тоже провалилась. Казалось, существо стало длиннее. Больше. Прочнее. Оно, минуя все мои жалкие попытки защититься, ловко пробежалось по икре и устремилось вверх. В отчаянии я застонала и схватилась за его... форму, но оно, словно жидкость, просочилось между пальцев, перебежало на ляжки под полотенцем и проползло по мягкой коже между бёдер. Я завизжала, осознавая, в какую часть моего тела оно стремится проникнуть. Мозг не придумал ничего лучше, чем попытаться избавиться от паразита напором воды в душе, и я, что было мочи, рванула в ванную, заткнув промежность краем полотенца. Несясь через прихожую, я ощутила, как оно рвётся внутрь. Я сжала зубы и запыхтела.       «Быстрее, Харпер! Давай быстрее!» — скандировал мой голос.       Зажав руку между бёдер, я как могла доковыляла до ванной комнаты и до поддона. Трясущейся, свободной рукой я повернула кран и прыгнула под лейку.       — Твою же мать!       Какого чёрта вода была такая обжигающая, будто только вскипела? Мой бойлер не способен выдавать горячие температуры подобно этой! Отпрыгнув от обдавшего меня напора, я поскользнулась, чуть не упала и врезалась спиной в стену. Хрустнула пластиковая отделка или мои кости — я не различила. Руки взметнулись в стороны, и полотенце упало на пол. Зажмурившись от тупой боли между лопаток, я застонала.       Нечто тем временем, воспользовавшись моментом, скользнуло через живот по моему ошпаренному телу к самому верху. Мгновенно расширившись в длину и ширину, оно обвило мою грудную клетку, рассоединилось на множество тонких линий и поползло к горлу, но, несмотря на шок, я не дала ему плотно сжать шею, успев подставить руки и схватить его, что было мочи.       Тело горело. Казалось, кто-то облил его бензином и бросил спичку. Как вдруг я ощутила новый, острый, вид боли в паху, под рёбрами, на позвоночнике, в ключице, в пояснице, между бёдер. Казалось, существо пыталось забуриться мне под кожу, не прекращая сдавливать и горло. Я захрипела. Боль нарастала. Дыхание перехватило. Кипяток шпарил из лейки душа, и кислорода становилось меньше с каждым вздохом. Борясь с прытким хватом на шее, я изо всех сил сжала нечто и попыталась разорвать его на части в надежде, что хотя бы это остановит пытку, но всё было тщетно.       Пар заслонил мне видимость, а я почувствовала, что вот-тот упаду в обморок и расшибу лоб. Парализованная от нехватки воздуха, от боли, от леденящего кровь ужаса я вдруг почувствовала, как нечто в нескольких местах с хрустом пробило кожу и ритмично зашевелилось внутри меня по сухожилиям, минуя вены. Желудок скрутило. К передавленному горлу подступила рвота. Из уголков рта хлынули слюни, из носа — сопли. Руки не шевелились, и я спустилась вниз спиной по стенке душа. Казалось, силы оставили меня, и я подумала, что, может быть, мне следовало сразу сдаться и не пытаться противиться воли этой жуткой волосатой твари из коробки.       Мои конечности обмякли, глаза закрылись, а голова упала на бок.       Я вдруг спросила себя, кому принадлежали локоны?       Что стало с их хозяевами?       За что их волосы были обрезаны и собраны в коллекцию?       Было ли это актом насилия?       Ответов не последовало. Последняя секунда пребывания в реальности, и я провалилась в небытие.       Ещё в раннем детстве, когда человек едва ли себя помнит, мне удалили воспалившийся аппендикс. Все следующие годы я твёрдо знала, на что похожа смерть. В представлении многих людей костлявая подобна сну, в моём же — общему наркозу. Когда твой мозг как бы уводят в искусственную кому, и он почти утрачивает свои функции, а ты проваливаешься в пустоту и перестаёшь осознавать, что ты есть.       Это пугающее чувство, если честно, — не понимать, что существуешь. Не иметь ощущения пространства-времени. Памяти.       Мне не понравилось соприкасаться с ним. Ни в детстве, ни в тот момент.       Не знаю, через какое время, но вынырнула из бездны, лежа на боку на полу в ванной комнате. Душ продолжал работать, но из лейки лил не кипяток, а ледяная вода. Капли тарабанили по моим ногам, но я не могла пошевелить и кончиками пальцев. С трудом разлепив веки, я посмотрела на своё тело. Нечто исчезло. Я бросила расплывчатый взгляд на поддон, куда упало полотенце. Его там не было. Господи. Мне всё привиделось. Ну конечно. Разве могло подобное случиться по-настоящему? Я выдохнула, переместилась на живот, оперлась на локти и подтянула к ним колени, затем, кряхтя, встала на четвереньки. Пол был весь в воде и в пене. Я аккуратно подползла к кранам, протянула руку и выключила напор.       С трудом, но всё же встав на ноги, я сдёрнула сухое полотенце с держателя и кое-как обтёрла тело. Оно дрожало и болело. В целом, терпимо. Бывало и хуже. Я повернулась к зеркалу и осмотрела голову, аккуратно натягивая халат.       Я не расшиблась при падении. Можно сказать — легко отделалась. Ни царапинки. Но как я вообще умудрилась упасть в обморок? Наверное, сыграли роль усталость и недоедание. Весь день я прибиралась на участке и ничего не ела, кроме завтрака. Коря себя за невнимательность к собственным физиологическим потребностям, я цокнула и покачала головой.       «Господи, Харпер, да что с тобой творится? Сперва мучаешься кошмарами, потом упахиваешься до голодных обмороков и видишь психоделический бред в отключке. Что дальше? Даже подумать страшно», — затянув пояс, я вытащила тряпку из ведра в углу и бросила на пол.       Быстро вытерев воду, я оставила тряпку прямо посреди ванной, выключила светильник и вышла в прихожую. В животе урчало, а ступни хлюпали, пока я шла в гостиную, где меня ждал том-ям.              Он стоял рядом с коробкой — там, где я его и разместила. Крышка её тоже была на своём месте — закрытой. Покосившись на неё, я прошла до ноутбука, взяла его, том-ям с пола и села на диван. Удивительно, но ужин был ещё тёплым, и я, немедля, насладилась им с таким неподдельным удовольствием, как будто это было блюдо из ресторана мишленовского уровня. Поставив пустую чашу на пол, я тяжело выдохнула, вытерла губы и взяла лежащий на подушке телефон. На заблокированном экране высветилось: 11:35 вечера. Я провалялась в душевой около часа. Прекрасно. Мне как раз не хватало огромного счёта за воду для полноты картины безденежья, упадка и депрессии. Взвыв от бессилия, я запрокинула голову и с минуту просто пропялилась в потолок.       Моё тело отбрасывало на него гротескную тень из-за расположения единственного источника света — лампы. Она стояла на полу чуть поодаль дивана. Я опустила голову и посмотрела на испускаемый из-под её абажура тёплый свет. Странно, но было в нём что-то, навевающее чувство тоски и отчуждения. Я. Одна в этом трейлере. Наедине со своими бедами. Страхами. Пугающими находками.       Мой взгляд непроизвольно переместился на проклятую коробку. Я потянулась за ней и аккуратно подняла в руках. Поджав губы, я опустила её на диван рядом с подушкой. Открыла. Боязливо глянула внутрь. И выдохнула.       Содержимое осталось на своих местах.       И всё же...       Подобно эхо, в моей голове зазвучали вопросы. Кому принадлежали локоны? Что стало с их хозяевами? За что их волосы были обрезаны и собраны в коллекцию? Было ли это актом насилия?       Я достала один пакетик и покрутила его в руках. Каштановый завиток в нём выглядел совершенно безжизненно и не был похож на часть жуткого создания, мечущегося в поиске сосуда для паразитирования; Господи, привидится же такое... Когда-то он рос на голове человека, а теперь лежал здесь. Но почему?       И вновь я задалась ещё одним вопросом, который уже пришёл мне на ум неделей ранее. Зачем кому-то хранить у себя чужие волосы? А стрихнин? А лезвия?       Прочистив горло, я положила пакетик к девяти оставшимся и поставила ноутбук перед собой. Открыв его, зажала кнопку питания, подождала, пока всё оживёт, загрузится, зашла в Google — спасибо человечеству за изобретение usb-модема — и вбила в поисковой строке: Chat GPT.       Ноутбук зашумел, когда мои пальцы принялись бить по клавиатуре, брови свелись к переносице, а губы вытянулись в трубочку.       «Для чего человеку хранить отрезанные локоны других людей, и зачем ему могут понадобиться хирургические лезвия и стрихнин?»       Нейросеть немного подумала и бегущей строкой выдала мне конспект в духе сухой хроники: «Такая комбинация вещей может иметь разные объяснения, и далеко не всегда они связаны с преступлением. Но в зависимости от контекста это может выглядеть настораживающе».       Бла-бла-бла. Об этом я и сама догадывалась.       «Когда сочетание выглядит подозрительно:       Если все три вещи принадлежат обычному человеку без понятной профессиональной причины, возможны и более мрачные объяснения:       1. патологическое коллекционирование «трофеев»       2. подготовка к отравлению или насилию       3. элементы странного ритуала или навязчивого поведения».       Я глубоко вздохнула и с шумом выдохнула. Почесав шею, я решила не мелочиться и задать вопрос напрямую: «Существовал ли такой человек в реальной жизни? Скажем, какой-нибудь серийный убийца?»       Chat GPT ответил кратко.       «Комбинация всех трёх признаков — крайне редкая. В криминальной истории зафиксирован только один подходящий случай. В нём присутствует упоминание использования хирургических лезвий и стрихнина, однако неизвестен факт хранения волос.»       Я внимательно вчиталась в текст, слегка наклонившись к экрану, и сжала челюсти.       ««Кензи из трейлерпарка» — неопознанная жертва убийства, считающаяся главной подозреваемой в деле безымянного серийного убийцы орудующего на территории нескольких округов штата Калифорния с 1977 по 1979 год.»       Я почувствовала, как по спине пробежала россыпь мелкой, колкой дрожи. Какая к чёрту «Кензи из трейлерпарка»? Из моего трейлерпарка? Я крикнула в экран:       — Чат ДжиПиТи, ты что прикалываешься надо мной?       «В 1985 году на территории, прилегающей к трейлерпарку Lonley Village, расположенному на окраине Западного Сакраменто, был обнаружен труп неизвестной молодой женщины 30-35 лет. Она стала известна как «Джейн Доу из трейлерпарка». Дело об её убийстве осталось нераскрытым. В 2015 году оно получило повторное финансирование от властей округа Сакраменто. Было установлено поддельное имя убитой, и выделен ДНК-профиль, который частично совпал с ДНК-профилем, обнаруженным в одном из мест захоронений жертв неопознанного серийного убийцы, широко известного в 70-х годах как Убийца с болот.»        Ладони и ступни похолодели. Казалось, вся кровь отлила от конечностей. Голова закружилась, и меня затошнило съеденным том-ямом. Сжав веки, я глубоко задышала.       Так это что получается? Что в трейлере, который я купила, жила серийная убийца?       Шокирующее открытие снизошло на меня как нежданное озарение. Я открыла глаза, оглядела гостиную взглядом и первым делом подумала: «Ну, а что собственно удивительного?... Кровь на полу и на диване, коробка с набором опытного маньяка...» Единственное, до чего я бы никогда не догадалась при помощи интернета — к кому именно всё это имело отношение, потому что на сегодняшний день мало кто говорил об Убийце с болот.       Дело его не было распиаренным. Не как дела тех же Банди, Гейси, или особенно отгремевшего с сериалом на Netflix Дамера. Положа руку на сердце, я едва представляла, о ком только что прочитала. Да, вероятно, когда-то я слышала и об этом маньяке, но явно не вдавалась в подробности и даже не знала, что, во-первых, это была женщина; во-вторых, что в 2015-ом году было совпадение по ДНК с делом некой «Джейн Доу из трейлерпарка». О ней-то я тем более вообще никогда не слышала и не читала. Редко кто в интернете говорит о неопознанных жертвах. Всем куда интереснее обсуждать убийц.       Думая обо всём этом, я уставилась в пространство гостиной взглядом, полным фрустрации, пока в голове зудел ещё один вопрос. Стоит ли мне всё-таки сообщить властям о следах крови, наличие которых я уже уничтожила, и о коробке с орудиями убийств и, по всей видимости, волосами жертв, а потом остаться с голой жопой на улице, но зато с чистой совестью, или же закрыть на всё глаза и продолжить как ни в чём не бывало жить в трейлере?       И что случится, если я предпочту последнее?