Part 12

***

Ночь окончательно вступила в свои права, укутав Прагу бархатной темнотой, пронизанной золотистыми нитями уличных фонарей. Узкие улочки опустели, туристы разбрелись по отелям, и только редкие прохожие пересекали им путь, спеша по своим делам. Город принадлежал только им двоим. Они шли медленно, не держась за руки — просто касаясь друг друга плечами, бёдрами, каждым сантиметром тел, будто не могли насытиться этой близостью. Тишина была наполненной — той особенной тишиной, когда все важные слова уже сказаны, а остальные просто не нужны. Илья то и дело останавливался, чтобы поцеловать её — уже не так жадно, как в начале прогулки, а скорее нежно, благодарно, словно проверяя, что она всё ещё здесь, что это не сон. Лера отвечала на каждый поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, и каждый раз думала: «Как же хорошо. Как же правильно». Где-то вдалеке пробили часы на Староместской ратуше — три удара, глухих и величественных. Три часа ночи. Время текло незаметно, растворяясь в их шагах и поцелуях. Они вышли на набережную Влтавы. Река дышала холодом, но Лере было тепло — Илья накинул ей на плечи свою куртку поверх её пальто, и теперь шёл в одной толстовке, не обращая внимания на утренний холод. — Ты замёрзнешь, — попыталась возразить Лера. — Я чемпион мира, — усмехнулся он. — Мне холод нипочём. — Глупый. — Твой глупый. Они остановились у парапета, глядя на тёмную воду, в которой отражались огни Карлова моста. Илья встал сзади, обнял её, уткнувшись носом в макушку, и они замерли так на несколько минут, слушая дыхание друг друга и тихий плеск воды. — Знаешь, о чём я думаю? — прошептал Илья. — О чём? — О том, что если бы мне сказали год назад, что я буду стоять здесь, в Праге, обнимать тебя и чувствовать себя самым счастливым человеком на земле, я бы не поверил. Лера повернула голову, заглядывая ему в глаза. — А я бы не поверила, что снова смогу стоять на льду. И улыбаться. По-настоящему. — Ты улыбаешься? — Разве не видно? Он поцеловал её в висок. — Видно. И это самое красивое, что я видел в жизни. Она хмыкнула, но не стала спорить. Они постояли ещё немного, а потом Илья вздохнул. — Надо идти. Ты устала. — Не хочу. — Я знаю. Но завтра новый день. И мы ещё увидимся. — Обещаешь? — Обещаю. Они развернулись и пошли дальше — к её отелю, который был уже совсем рядом.

***

Отель Леры встретил их приглушённым светом в холле и сонным портье за стойкой. Они остановились у входа, под козырьком, за которым моросил мелкий утренний дождик. Илья снял с её плеч свою куртку, надел обратно. Поправил воротник её пальто, заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Ну вот, — сказал он тихо. — Проводил. — Проводил, — эхом отозвалась Лера. Они смотрели друг на друга, и ни один не хотел уходить первым. — Лера, — позвал Илья. — М? — Спасибо. За сегодня. За всё. — Ты уже говорил. — Мало. — Он взял её лицо в ладони. — Я буду говорить это каждый день. Если ты позволишь. — Позволю, — выдохнула она. Он поцеловал её — долго, нежно, прощально. Так целуют, когда знают, что увидятся уже через несколько часов, но не могут перестать. Когда они оторвались друг от друга, Лера чувствовала, что губы горят, а сердце колотится где-то в горле. — Завтра... то есть уже сегодня, — поправилась она, — во сколько ты уезжаешь? — В пять вечера. У нас ещё почти целый день. — Целый день, — повторила она счастливо. — Я зайду за тобой в десять? Позавтракаем вместе? — Приходи. — Приду. Ещё один поцелуй — короткий, на прощание. — Иди, — сказал Илья, отпуская её. — А то я не смогу уйти. — Сам иди. — Не могу. — Тогда стой. Он засмеялся и легонько подтолкнул её к дверям. — Иди. Правда. Я позвоню, как только проснусь. Лера сделала шаг к двери, потом обернулась. — Илья? — Что? — Это был лучший день в моей жизни. За последние четыре года. Он улыбнулся так светло, что у неё перехватило дыхание. — Это только начало, Лера. Только начало. Она кивнула, толкнула дверь и скрылась в холле отеля. Илья постоял ещё минуту под дождём, глядя на закрывшуюся дверь, а потом развернулся и пошёл в сторону своего отеля — с улыбкой, которую не мог согнать с лица. Утро в Праге только начиналось. А вместе с ним начиналась и их новая жизнь.

***

Отель Леры, 9:30 утра Лера открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивались лучи утреннего солнца, рисуя на полу золотистые полосы. Где-то за окном щебетали птицы, слышался отдалённый звон трамвая и приглушённый гул просыпающегося города. Она улыбнулась. Воспоминания вчерашнего вечера нахлынули тёплой волной — каток, его руки, поцелуи, золотая медаль в кармане, бесконечные остановки посреди пражских улочек, глинтвейн в уютном кафе, набережная Влтавы, его голос: «Это только начало». Лера потянулась, чувствуя приятную ломоту во всём теле — мышцы после долгой прогулки и непривычного катания напоминали о себе. Но это была приятная боль. Живая. Настоящая. Она повернула голову и посмотрела на тумбочку. Там, рядом с телефоном, лежала золотая медаль чемпиона мира. Илья оставил её ей. Насовсем. Лера протянула руку, взяла медаль, поднесла к глазам. Пальцы скользнули по гравировке: «Ilia Malinin — World Champion 2026». Она улыбнулась и прижала медаль к груди. — Глупый, — прошептала она. — Какой же ты глупый. Телефон завибрировал. Лера потянулась за ним, всё ещё сжимая медаль в другой руке. ~~~ @ilia_quadgod_malinin (9:48): «Доброе утро, соня. Ты уже проснулась?» ~~~ Лера хмыкнула — он будто чувствовал. ~~~ @sokol_rocket: «Только что. Ты как будто ждал» @ilia_quadgod_malinin: «Ждал. Уже час в потолок смотрю и думаю о тебе»* @sokol_rocket: «Час? Ты серьёзно?»* @ilia_quadgod_malinin: «Абсолютно. Не мог уснуть после того, как проводил тебя. Всё прокручивал в голове»* @sokol_rocket: «И что накрутил?»* @ilia_quadgod_malinin: «Что я самый счастливый человек на земле. И что хочу увидеть тебя снова. Прямо сейчас»* ~~~ Лера улыбнулась и отложила медаль на подушку рядом с собой. ~~~ @sokol_rocket: «Ты же говорил, что зайдёшь в десять»* @ilia_quadgod_malinin: «А если я приду раньше?»* @sokol_rocket: «Я ещё не готова. Мне надо душ, причесаться...»* @ilia_quadgod_malinin: «Ты красивая даже когда только проснулась. Я знаю»* ~~~ Лера фыркнула. ~~~ @sokol_rocket: «Откуда ты знаешь?»* @ilia_quadgod_malinin: «Представляю. И этого достаточно»* ~~~ Она закатила глаза, но улыбка растянула губы до ушей. ~~~ @sokol_rocket: «Ладно. Приходи в десять. Ровно. Я буду готова»* @ilia_quadgod_malinin: «Обещаешь?»* @sokol_rocket: «Обещаю»* @ilia_quadgod_malinin: «Тогда я побежал собираться. Целую. Мысленно. Пока»* @sokol_rocket: «Пока»* ~~~ Лера отложила телефон и посмотрела на медаль, всё ещё лежащую на подушке. Потом перевела взгляд на окно, за которым сияло солнечное утро. — Четыре года, — прошептала она. — Четыре года я просыпалась и не хотела вставать. А сегодня... Она не договорила. Просто встала, накинула халат и пошла в душ, напевая какую-то мелодию. Впервые за долгое время ей хотелось жить.

***

10:00 ровно, холл отеля Лера спустилась вниз за минуту до назначенного времени. На ней были светлые джинсы, свободный свитер нежно-голубого цвета и лёгкий макияж — ровно столько, чтобы выглядеть ухоженно, но не накрашенно. Волосы мягкими волнами падали на плечи. Илья уже стоял в холле — в той же тёмной толстовке, что и вчера, но с таким сияющим лицом, что, казалось, сам излучал свет. Увидев Леру, он расплылся в улыбке. — Ты точна, как швейцарские часы, — сказал он, подходя. — Я русская ракета, — парировала Лера. — У нас всё по расписанию. — Люблю русских ракет. — Он наклонился и поцеловал её в щёку. — Больше жизни. — Льстец. — Правдолюбец. Она взяла его под руку, и они вышли из отеля в солнечное пражское утро. Впереди был целый день — завтрак в уютной кондитерской, прогулка по Пражскому граду, обед в старом городе, и ещё тысячи мелочей, которые складывались в одно большое слово: счастье. А вечером Илья улетал. Но Лера знала — это не прощание. Это просто «до встречи». Потому что теперь они были вместе. Навсегда.

***

Они вышли из отеля, и солнечное пражское утро встретило их свежестью и щебетом птиц. Узкие улочки Старого Места только просыпались, но уже наполнялись жизнью — где-то открывались кондитерские, доносился запах свежей выпечки, редкие туристы спешили к достопримечательностям. Илья взял Леру за руку и больше не отпускал. Они шли медленно, никуда не торопясь. И каждые несколько минут он находил повод прикоснуться к ней. Вот остановился, поправил выбившуюся прядь волос и задержал ладонь на её щеке, поглаживая большим пальцем. Вот обнял за талию, притягивая ближе, когда они проходили мимо витрины с пирожными. Вот наклонился и чмокнул в висок, пока она рассматривала старинный фонарь. — Илья, — смеялась Лера, — мы так никуда не дойдём. — А мы никуда и не торопимся, — возражал он, утыкаясь носом в её волосы. — Мы просто гуляем. — Ты меня зацелуешь. — Ничего, переживёшь. Они зашли в маленькую кондитерскую, где пахло ванилью и шоколадом. Пока Лера выбирала круассаны, Илья стоял сзади, обняв её за плечи, и дышал в макушку. Когда она обернулась с подносом в руках, он чмокнул её в кончик носа. — Ты как ребёнок, — фыркнула она. — Твой ребёнок, — серьёзно ответил он и поцеловал уже в губы — коротко, но так сладко, что у неё подкосились колени. За столиком они сидели рядом, хотя места напротив было достаточно. Илья одной рукой пил кофе, а второй держал её ладонь, поглаживая пальцы. Каждые несколько секунд он подносил её руку к губам и целовал тыльную сторону ладони. — У тебя руки холодные, — заметил он. — У меня всегда холодные руки. — Я согрею. И он согревал. Всем собой. Они вышли из кондитерской и направились к Пражскому граду. Подъём был долгим, но Илья то и дело останавливался, чтобы обнять её — то спереди, прижимая к груди, то сзади, укутывая в свои объятия, словно в кокон. — Ты меня задушишь, — смеялась Лера. — Ни за что. Ты мне нужна живая и счастливая. На смотровой площадке у собора Святого Вита открывался потрясающий вид на город — красные черепичные крыши, шпили церквей, извилистая Влтава. Лера замерла, заворожённая красотой. — Красиво, — выдохнула она. Илья встал сзади, обнял за талию и положил подбородок ей на плечо. — Очень красиво, — согласился он, но смотрел не на город, а на неё. Почувствовав его взгляд, Лера повернула голову и тут же получила поцелуй — долгий, нежный, с привкусом утреннего кофе и счастья. — Ты не смотришь на город, — прошептала она, когда он оторвался. — Я смотрю на то, что красивее города. — Илья... — Что? Это правда. Она закатила глаза, но улыбнулась. Дальше был обед в маленьком ресторанчике, где они сидели за столиком в углу, и Илья умудрялся кормить её с вилки, хотя она вполне могла есть сама. Он оправдывался тем, что "так вкуснее", и тут же целовал её в уголок губ, стирая крошки. Потом они снова гуляли по улочкам, заходили в сувенирные лавки, примеряли смешные шляпы и фотографировались. На каждой фотографии Илья либо обнимал её, либо целовал в щёку, либо просто смотрел с таким обожанием, что это было заметно даже через объектив. — У нас не будет нормальных фотографий, — смеялась Лера, просматривая снимки. — Будут. Самые лучшие. Потому что на них видно, как я тебя люблю. Она замерла на секунду, услышав это слово. Он сказал его так естественно, будто это было само собой разумеющимся. — Илья... — Что? — Он вдруг смутился. — Слишком рано? Я не должен был? — Нет, — Лера покачала головой и прижалась к нему. — В самый раз. Он выдохнул и обнял её так крепко, что мир вокруг перестал существовать. Остаток дня они провели в этом сладком тумане объятий и поцелуев. У фонтана, у витрин, на мосту, в парке — везде, где они останавливались, Илья находил повод прикоснуться к ней, обнять, поцеловать. К пяти вечера они стояли у входа в отель Леры. Илье пора было ехать в аэропорт. — Не хочу уезжать, — сказал он, прижимая её к себе. — Я знаю. — Ты прилетишь ко мне? В Вирджинию? — Если позовёшь. — Я зову. Прямо сейчас. Навсегда. Лера улыбнулась и поцеловала его. Лера мягко высвободилась из его объятий, хотя ей безумно хотелось остаться в них навсегда. Она смотрела на Илью — такого родного, такого близкого, такого невероятного — и чувствовала, как внутри разливается тепло. — Иди, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я не люблю прощаться. Илья нахмурился, в глазах мелькнула тревога. — Мы же не прощаемся, Лера. Мы... — Я знаю, — перебила она мягко. — Я не прощаюсь. Я просто говорю «до встречи». Но стоять здесь и смотреть, как ты уходишь... я не люблю это. Никогда не любила. Он понял. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое и понимающее. — Хорошо. — Он взял её лицо в ладони и поцеловал — долго, нежно, с обещанием. — Тогда просто «до встречи». — До встречи, — эхом отозвалась Лера. Он отстранился, но не отпустил. Смотрел в её зелёные глаза, запоминая каждую чёрточку, каждую эмоцию. — Напиши, как прилетишь, — добавила она. — Чтобы я знала, что ты в порядке. — Обязательно. — Илья улыбнулся. — И буду писать каждые пять минут, пока не усну. Готовься к спаму. — Я выдержу, — усмехнулась Лера. — Я чемпионка. — Ты моя чемпионка. Ещё один короткий поцелуй — в лоб, невесомый, благословляющий. — Иди, — повторила она. — А то я передумаю и не отпущу. — Я бы не возражал. — Илья. — Ладно-ладно. — Он поднял руки в примирительном жесте. — Иду. Но помни: через две недели ты прилетаешь в Вирджинию. Я уже купил тебе билет. — Что? — Лера удивилась. — Когда? — Сегодня утром. Пока ты собиралась. — Он улыбнулся довольно. — Не мог ждать. — Ты невозможный. — Знаю. Твоя любовь ко мне от этого только крепче? — Посмотрим, — хитро прищурилась она. — Зависит от того, как встретишь в аэропорту. — Встречу с цветами. И плакатом. И оркестром. — Только попробуй. Он засмеялся, чмокнул её в нос напоследок и, сделав над собой усилие, развернулся и пошёл к ожидавшему такси. Лера смотрела ему вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Потом глубоко вздохнула, чувствуя, как щиплет в носу, но улыбка не сходила с лица. — До встречи, — прошептала она ветру. В кармане куртки лежала золотая медаль. В телефоне — его последнее сообщение: «Я люблю тебя. Уже скучаю». А впереди были две недели до встречи с американским богом. И целая жизнь впридачу.

***

В такси по дороге в аэропорт Илья смотрел в окно на проплывающую мимо Прагу и улыбался как сумасшедший. Телефон в руках завибрировал. ~~~ @sokol_rocket: «Ты уже в такси?» @ilia_quadgod_malinin: «Да. Еду и улыбаюсь. Люди на меня странно смотрят»* @sokol_rocket: «Привыкай. Теперь это навсегда»* @ilia_quadgod_malinin: «Я только за»* @sokol_rocket: «Напиши, как сядешь в самолёт. И как взлетишь. И как приземлишься»* @ilia_quadgod_malinin: «Будешь следить за мной?»* @sokol_rocket: «Буду»* @ilia_quadgod_malinin: «Мне это нравится»* @sokol_rocket: «Мне тоже»* ~~~ Он убрал телефон, но улыбка не исчезла. Впереди был перелёт через океан. А за ним — новая жизнь, в которой была она. Его русская ракета.

***

Москва, отделение «Хрустальный», два дня спустя Лера стояла перед знакомыми дверями и не могла заставить себя войти. Стеклянные двери ледового дворца «Хрустальный» отражали серое московское небо. Сколько раз она проходила через них — маленькой девчонкой, талантливой юниоркой, чемпионкой мира среди юниоров, олимпийской медалисткой. Сколько раз выходила отсюда счастливая или раздавленная, но всегда — живая. А потом четыре года не могла заставить себя даже подойти близко. Сегодня она пришла. Глубокий вдох. Рука толкает дверь. Внутри пахло знакомым — хлоркой от воды, свежим льдом, кофе из маленького автомата в холле. Лера прошла по коридору, сжимая в руках маленькую коробку с пирожными — жест примирения, хотя она не знала, нужно ли это. У стеклянной двери тренерской она остановилась. Их было трое за столом — Этери Георгиевна, как всегда элегантная, с идеальной осанкой и внимательным взглядом; Даниил Маркович, склонившийся над планшетом с записями; Сергей Викторович, что-то обсуждающий с коллегами. Лера постучала. Три головы повернулись одновременно. — Лера? — голос Этери Георгиевны прозвучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — Заходи. Она вошла. Поставила пирожные на край стола. Перевела дыхание. — Этери Георгиевна, Даниил Маркович, Сергей Викторович. — Голос дрогнул, но она продолжила. — Я хочу попробовать вернуться. Тишина. Тяжёлая, напряжённая. — Возьмёте?