Глава 7. Эффект Домино

Пока в викторианской квартире Бестии царила тишина, нарушаемая лишь уютным тиканьем часов, в пентхаусе Виктора воздух буквально плавился от напряжения. Виктор стоял у панорамного окна, сжимая в руке телефон. На экране один за другим всплывали красные уведомления: блокировка счетов, обвал котировок, экстренные вызовы от акционеров. Его лицо, обычно бледное и спокойное, сейчас напоминало маску из грозового облака. Его помощник, молодой человек в безупречном костюме, стоял в дверях, не решаясь подойти ближе. Его руки заметно дрожали, когда он держал планшет с последними отчетами о катастрофе. — Господин... — выдавил он. — Фонд «Морген» заблокирован полностью. Служба безопасности утверждает, что запрос поступил от лица с высшим уровнем доступа. С вашего уровня... или от неё. Виктор медленно обернулся. Его алый взор пылал таким неистовым огнем, что помощник невольно отступил на шаг. — Она не просто ударила по кошельку, — прорычал брюнет, и его голос был похож на скрежет ломающегося льда. — Она вырвала фундамент. Лисица решила, что может оставить охотника без капканов. Он швырнул телефон в стену. Аппарат разлетелся на тысячи осколков, но Виктор даже не моргнул. Он подошел к столу и посмотрел на ту самую книгу, которую читал утром. — Она думает, что это месть, — прошептал он, и на его губах внезапно появилась жуткая, судорожная ухмылка. — Но она забыла, что я люблю хаос. Хаос обнажает истинную суть вещей. План ответного хода Виктор не стал звонить юристам. Он не стал пытаться разблокировать счета. Вместо этого он подошел к сейфу, скрытому за панелью из мореного дуба, и достал оттуда старую, пожелтевшую фотографию, на которой была изображена молодая девушка-волчица среди своей стаи. — Ты хочешь войны на уничтожение, Бес? — мужчина провел пальцем по её лицу на снимке. — Что ж. Давай посмотрим, как долго твой уютный мирок с кружевными салфетками продержится против того, что я выпущу на волю теперь, когда мне больше нечего терять. Он накинул на плечи черное пальто и направился к выходу. — Подготовьте машину, — бросил он помощнику. — Мы едем в старый город. Кажется, пришло время нанести визит вежливости моей бывшей «правой руке». ~ Тихий, размеренный, пугающе учтивый стук в дубовую дверь заставил часы в гостиной словно на мгновение запнуться. Это не был стук разъяренного кредитора или грабителя. Это был стук хозяина положения, который пришел забрать долги. Бестиальда не вздрогнула. Напротив, её губы, только что накрашенные помадой цвета спелой, почти черной вишни, растянулись в торжествующей улыбке. Она знала, что финансовая петля затянется на шее Виктора быстро, но не думала, что он примчится так скоро. — Входи, дьявол, — прошептала она, бросая последний взгляд в зеркало. Она знала, как его обезоружить. Если утром она была жертвой в его алом шелке, то сейчас она стала воплощением его самого порочного кошмара. Подношение в драконьей коже Когда дверь распахнулась, Виктор, готовый крушить и метать громы, застыл на пороге. Весь его заготовленный гнев наткнулся на визуальную стену, которую он никак не ожидал увидеть в этой викторианской обители покоя. На Бестии был топ из грубой, но невероятно податливой драконьей кожи. Корсетная завязка спереди была затянута настолько туго, что её грудь — идеальный «второй размер» — была приподнята и сдавлена, напоминая взбитые сливки. На фоне матовой черной кожи её собственная кожа, оттенка «кровь с молоком», казалась почти светящейся, призрачно-нежной. Ниже красовались ультракороткие шорты из того же материала. Они были настолько вызывающими, что едва прикрывали пикантные складки на ягодицах, а шнуровка по бокам, дублирующая корсет, оставляла полоски обнаженной плоти на бедрах. Столкновение Брюнет стоял в проеме, всё еще в своем дорогом пальто, но его алый взор мгновенно потерял фокус на её лице. Он скользил вниз, по шнуровке, по натянутой коже топа, задерживаясь на глубокой ложбинке, и уходил к бедрам. Его кадык дернулся. Это был удар ниже пояса. Она выглядела не как изгнанница, а как королева подпольных боев, как его личное искушение, которое он сам же и вытравил из своей жизни утром. — Ты... — голос Виктора подвел его, сорвавшись на низкий хрип. — Ты решила встретить меня в наряде для пыток, Бес? После того, как пустила по миру половину моих активов? Брюнетка оперлась плечом о дверной косяк, намеренно выставляя бедро вперед, отчего завязки на шортах угрожающе натянулись. Она медленно облизала накрашенные губы, наслаждаясь тем, как в его глазах ярость начинает мешаться с неконтролируемым вожделением. — Ты же любишь хаос, дорогой, — вкрадчиво произнесла она, закидывая руки за голову, что заставило корсет еще сильнее сжать её формы. — Вот я и создала его. Сначала в твоих банках, а теперь... в твоей голове. Ну же, заходи. Или ты боишься, что эта «собачка» не только кусается, но и знает, как заставить своего хозяина скулить? Она видела, как его кулаки сжались. Он был в шаге от того, чтобы снова сорваться, но теперь правила диктовала она. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с таким грохотом, что помощник Виктора, оставшийся в коридоре за дверью, наверняка подпрыгнул на месте. Брюнетзамер, прижавшись спиной к косяку, и его дыхание вырывалось из груди рваными, горячими толчками. Он видел, как Бестиальда — это дерзкое видение в черной коже — неспешно развернулась и пошла вглубь квартиры. Шлейф её уверенности и аромат спелой вишни тянулись за ней, а короткие шорты при каждом шаге подчеркивали каждое движение её бедер. Виктор продержался ровно три секунды. Его алый взор буквально впивался в шнуровку на её спине, проклиная и благословляя тот момент, когда он решил прийти сюда лично. Ярость от потери миллиардов смешалась с первобытным желанием обладать этой женщиной прямо здесь, на потертом ковре её викторианской прихожей. — Тварь... — прорычал он, и этот звук больше напоминал стон раненого зверя. Не выдержав, он с размаху ударил кулаком в стену рядом с дверью. Штукатурка треснула, посыпавшись белой пылью на его дорогое пальто, но он даже не почувствовал боли. В его глазах полыхало такое неистовое пламя возбуждения и злости, что воздух вокруг него, казалось, начал вибрировать. Бестия остановилась в дверях гостиной и, не оборачиваясь, слегка повела плечом, словно приглашая его продолжить это безумие. Она чувствовала его ярость кожей, и это было лучше любого вина. Мужчина оттолкнулся от стены и двинулся за ней. Его шаги были тяжелыми, хищными. Он сорвал с себя пальто, бросив его на пол, и на ходу начал расстегивать верхние пуговицы рубашки, чувствуя, как его душит собственный галстук. — Ты думаешь, что если надела эту кожу, то стала неуязвимой? — голос Виктора вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Ты думаешь, что цифры на экранах дают тебе право так со мной играть? Он вошел в гостиную вслед за ней, и пространство уютной квартиры мгновенно сузилось. Его присутствие заполнило комнату, вытесняя запах лаванды ароматом опасности и мужского парфюма. — Посмотри на меня, лисица, — приказал он, оказываясь всего в шаге от её спины. — Посмотри и скажи мне в лицо: ты действительно готова к тому, что я сделаю с тобой за этот финансовый крах? Потому что сейчас мне плевать на банки. Мне плевать на счета. Я хочу видеть, как эта драконья кожа лопнет под моими пальцами. Этот жест был подобен удару тока. Виктор замер, когда прямо перед его глазами взметнулась тонкая рука девы. Щелчок пальцев — и в полумраке комнаты расцвел противоестественный, иссиня-черный огонь. Ярко-голубые языки пламени, пульсирующие древней магией, жадно облизнули кончик его носа, но вместо ожога он почувствовал могильный, парализующий холод. Это была магия пустоты. Туз, который она хранила в рукаве три столетия, пока он считал её лишь физически сильным зверем. Бестиальда небрежным жестом отбросила пламя в сторону камина. Стоило черному огню коснуться дров, как обычные оранжевые угли мгновенно почернели, и вся гостиная окрасилась в инфернальные, мертвенно-голубые тона. Тени на стенах удлинились и заплясали под ритм её сердца. — Тебе всегда не хватало воображения, Виктор, — вкрадчиво произнесла брюнетка, продолжая свой путь к дивану. Она опустилась на изящную кушетку с изогнутой спинкой, утопая в бархате. Дева грациозно развернулась, опираясь локтем о подлокотник, и закинула ногу на ногу. В свете иссиня-черного пламени её кожа казалась фарфоровой, а алые губы — почти черными. Кожаный корсет на её груди скрипнул, когда она чуть подалась вперед, не сводя с него своего алого, дерзкого взора. — Ты пришел сюда за своими деньгами? Или за своей гордостью? — она медленно, демонстративно похлопала ладонью по пустующему месту рядом с собой на диване. — Присядь, дьявол. В моем доме правила изменились. Здесь ты — гость, которому еще нужно заслужить право на гостеприимство. Виктор стоял неподвижно, глядя на иней, который начал медленно покрывать край его рубашки после её магии. Его ярость всё еще кипела, но теперь к ней примешалось острое, как бритва, любопытство. Он осознал, что всё это время держал в клетке не просто лисицу, а нечто гораздо более древнее и темное. Он медленно двинулся к дивану, не сводя глаз с её обнаженных бедер и этой вызывающей шнуровки. — Ты играешь с силами, которые не понимаешь, лисичка, — его голос стал тихим, как шелест змеи в траве. — Или ты думаешь, что этот фокус с холодным огнем защитит тебя, когда я окажусь достаточно близко? Он остановился прямо перед ней, нависая своей мощной фигурой, но Бестия лишь шире улыбнулась, снова похлопав по бархату. — А ты проверь, — бросила она вызов. — Если, конечно, у тебя хватит смелости сесть рядом с той, кого ты так старательно пытался сломать. Виктор медленно опустился на бархат дивана, и старинные пружины отозвались глухим стоном под его весом. Он сидел нарочито прямо, но его взгляд метался, как затравленный зверь: от иссиня-черных языков пламени в камине, которые не давали тепла, до лица Бестиальды. В голове брюнета шел лихорадочный подсчет. Он был знатоком древних гримуаров и демонических иерархий, и этот холодный огонь... он не принадлежал оборотням. Это была магия Пустоты, доступная лишь высшим чинам Преисподней или тем, кто заключил сделку, о которой он, великий стратег, даже не догадывался. — Где? — хрипло выдохнул Виктор, наконец зафиксировав взгляд на её глазах. — В какой момент этих трехсот лет ты успела обзавестись покровителем из Бездны, о котором я не знал? Пока он мучился вопросами, дева решила окончательно стереть остатки его напускного достоинства. С наглостью, граничащей с безумием, она откинулась на спинку дивана и, выпрямив ноги, по-хозяйски закинула их ему на колени. Грубая драконья кожа шорт коснулась его тонких брюк. Виктор замер, чувствуя тяжесть её бедер и то, как шнуровка на её ногах впивается в его плоть. Его ладони, лежавшие на коленях, оказались в опасной близости от краев её коротких шорт. Она смотрела на него сверху вниз, наслаждаясь тем, как на его шее бьется жилка. — Ты слишком много думал о моих когтях, Виктор, и совсем не думал о моей душе, — протянула брюнетка, и её голос в свете синего пламени вибрировал магической силой. — Ты искал во мне преданную собаку, а не заметил, как я научилась открывать двери в те миры, куда ты боишься даже смотреть. Она чуть сильнее надавила икрами на его бедра, заставляя его податься ближе к ней. — Ну же, дьявол. Твои активы прахом, твой авторитет под вопросом, а прямо перед тобой сидит та, кто может либо вернуть тебе всё, либо окончательно превратить твою жизнь в этот холодный пепел. О чем ты думаешь сейчас? О своих миллионах... или о том, как сильно ты хочешь сорвать с меня этот корсет, чтобы проверить, не обожжет ли тебя моя кожа холодным пламенем? Виктор медленно опустил взгляд на её ноги, а затем его пальцы, словно против его воли, коснулись шнуровки на её бедре. Его алый взор потемнел, становясь почти черным.