Глава 11. Трон для даоих

Ярость Виктора достигла своей критической точки. Фраза о «короле Ада» сорвалась с его губ не как признание в любви, а как боевой клич — декларация обладания, которую он больше не намерен был откладывать. Его терпение, выстраиваемое веками холодного самоконтроля, лопнуло с оглушительным треском, когда он увидел эту её мимолетную заминку, эту секундную слабость в её глазах. Онбольше не собирался играть в слова. Когда Бестия попыталась снова ускользнуть, её движения были так же быстры, как и раньше, но брюнет уже не был тем медлительным преследователем. В один мощный, почти звериный прыжок он перемахнул через высокую спинку викторианского дивана. Бархат обивки жалобно скрипнул под его весом, а в воздухе пронесся порыв ветра от его стремительного движения. Брюнетка не успела даже вскрикнуть — лишь её лисьи ушки испуганно прижались к голове, когда тяжелая тень Виктора накрыла её. Он сбил её с ног всем весом своего тела, и они вместе рухнули на ковер. Удар был жестким, но мужчина успел подставить руку, чтобы она не ударилась головой о пол. В следующее мгновение он уже нависал над ней, вжимая её плечи в ворс ковра. Его ладони, всё еще хранившие холод её магии, теперь пылали жаром. Он зафиксировал её руки над головой, переплетая свои пальцы с её, лишая её возможности снова щелкнуть пальцами и призвать синее пламя. — Хватит бегать, — прорычал он ей прямо в губы, и его дыхание было рваным, обжигающим. Виктор прижал её всем телом, чувствуя жесткую драконью кожу её корсета, которая теперь впивалась в его грудь. Его колено бесцеремонно раздвинуло её ноги, лишая её последней возможности к маневру. В его алом взоре больше не было ни капли той вежливости, с которой он стучал в её дверь. Только чистое, концентрированное желание, смешанное с яростью охотника, который наконец-то прижал добычу к земле. — Ты хотела видеть меня королем? — прошипел он, глядя на то, как судорожно вздымается её грудь под его весом. — Смотри внимательно, лисица. Это не трон, и здесь нет твоих правил. Есть только ты, я и та цена, которую ты заплатишь за каждую секунду моих ночных мучений. Он склонил голову, зарываясь лицом в её шею, вдыхая запах её кожи и лаванды, смешанный с запахом озона после её магии. Его хватка на её запястьях была железной. Бестиальда тяжело дышала под ним. Её дерзкая улыбка исчезла, сменившись выражением дикого, первобытного азарта. Она видела его лицо так близко, видела каждую пору, каждую искорку безумия в его глазах. Его щит не просто треснул — он был уничтожен, и теперь перед ней был не стратег Виктор, а тот самый дьявол, которого она так долго и опасно провоцировала. — Ну же, — выдохнула она, и в её голосе, несмотря на положение, всё еще слышался вызов. — Возьми свою корону, если сможешь удержать её на голове, когда я начну вырывать тебе сердце. Виктор ответил на это низким, гортанным рыком, и его губы накрыли её в поцелуе, который больше напоминал схватку двух хищников, решивших, что этот ковер станет их последним полем битвы. Их столкновение на ковре меньше всего напоминало классическую сцену соблазнения — это была настоящая схватка за доминирование, где поцелуи перемежались с глухими ударами тел о пол и ядовитыми репликами. Бестиальда не собиралась покорно лежать под его весом. Как только его губы накрыли её в требовательном поцелуе, она резко дернулась, иссиня-черная искра магического холода пробежала по её коже, заставляя Виктора на секунду ослабить хватку от неожиданного онемения мышц. Этого мига ей хватило. С ловкостью, присущей только её лисьей натуре, она перехватила инициативу. Упершись коленом в его бедро и резко провернувшись, она перекатила его через себя, на мгновение оказавшись сверху. Её когти — теперь длинные и острые — впились в ткань его рубашки на плечах. — Что такое, Виктор? — прошипела она, отрываясь от его губ, её дыхание было таким же рваным, как и его. — Неужели великий стратег не учел, что на его вес у меня найдется рычаг? Ты всегда был слишком самоуверен в своей физической мощи... как и в своем праве на мою жизнь. Она прижала его руки к ковру, нависая над ним, и её грудь в жестком корсете из драконьей кожи тяжело вздымалась прямо перед его глазами. Но торжество длилось недолго. Брюнет глухо зарычал, и в его взгляде вспыхнуло нечто по-настоящему демоническое. Не разрывая зрительного контакта, он резко выгнул спину, сбрасывая её с себя, и в следующем движении снова опрокинул её, вжимая лопатками в пол так, что из неё вылетел весь воздух. — Рычаг? — его голос вибрировал от ярости и неутоленного голода. — Твой единственный рычаг — это моя глупая вера в то, что в тебе осталось хоть капля преданности. Скажи мне, лисица, когда ты открывала свои счета в Бездне, ты уже тогда представляла, как будешь смотреть на меня снизу вверх? Он снова впился в её губы, на этот раз грубее, кусая её до крови, смешивая вкус помады с металлическим привкусом. Бестия ответила тем же, вонзая зубы в его нижнюю губу, чувствуя, как он вздрагивает от боли и удовольствия одновременно. — Я представляла, как ты будешь скулить у моих ног, — выдохнула она, когда они на секунду разошлись, чтобы глотнуть воздуха. — Скажи, каково это — осознавать, что твоя империя рухнула из-за того, что ты не умеешь держать своих «собак» на достаточно длинном поводке? Ты ведь даже сейчас не можешь решить: придушить меня или... — Я решу оба вопроса, — перебил он, и его рука скользнула к шнуровке на её боку, рванув кожу так, что та угрожающе затрещала. — Сначала я заберу то, что ты так нагло выставила на показ, а потом мы обсудим, кто из нас вернет долги. Они катались по ковру, сбивая напольные вазы и сминая мягкость ковра, которое явно их уже не беспокоило. Каждое их движение было проверкой на прочность: её магия против его древней силы, её острый язык против его сокрушительной воли. — Ты ведь просто боишься, — шепнула она, когда их лица снова оказались в дюймах друг от друга, а её когти оставили тонкие красные борозды на его шее. — Боишься, что без своих денег и власти ты для меня — просто очередной мужчина, которого я могу выбросить, когда он мне наскучит. Виктор замер на мгновение, его ноздри раздувались. Этот удар по самолюбию был точнее любого кинжала. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в свой пылающий алый взор. — Тогда я сделаю так, чтобы ты никогда не смогла меня забыть, — прорычал он. — Даже если это будет последнее, что ты почувствуешь в этой жизни.