Глава 20. Печать Одиночества

Иллюзия бального зала рассыпалась прахом, и Виктора швырнуло в пространство, которое он узнал бы из тысячи других. Это была его спальня в старом особняке — место, куда он никогда не впускал ни слуг, ни инвесторов. Воздух здесь был тяжелым от запаха старой бумаги, красного вина и... её кожи. Он всё еще стоял парализованный, его тело била крупная дрожь от недавнего видения «Смерти». Но здесь, в этой памяти, тьма отступила, оставив лишь мягкий, обманчивый полумрак догорающих свечей. Это была ночь после того самого бала. Сто пятьдесят лет назад. Призрачная Бестия сидела на краю огромной кровати. Она уже сняла то тяжелое синее платье, оставшись в одной тонкой сорочке, которая казалась почти прозрачной в лунном свете. Её плечи были опущены, а черные волосы рассыпались по спине ночным водопадом. Она выглядела не как опасный хищник, а как раненая птица, которая всё еще надеется, что её подберут. Настоящий Виктор, застрявший в углу комнаты, видел, как его призрачный двойник подходит к ней со спины. — Ты была великолепна сегодня, — произнес призрак Виктора, кладя руки ей на плечи. Его голос был теплым, в нем сквозило то самое притворное участие, которое он умел включать, когда хотел чего-то добиться. Бестия вздрогнула от его прикосновения, но не отстранилась. Она подняла на него глаза, в которых застыла невыплаканная боль после его слов об «ассистенте». — Ты правда так считаешь? — прошептала она. — Или это просто... производственная похвала? Призрачный Виктор наклонился и поцеловал её в шею — туда, где сейчас у настоящей Бестии горели его метки. — Забудь о гостях, Бес. Это была лишь игра для них. Здесь, в этой комнате, есть только мы. Ты — моя правая рука. Моя кровь. Она развернулась к нему, в её глазах вспыхнула отчаянная решимость. — Тогда пообещай мне, Виктор. Пообещай, что если наступит день, когда тебе придется выбирать между своим золотом и моей свободой... ты выберешь меня. Дай мне клятву на крови. Не как демону, а как женщине, которая отдала тебе всё. Настоящий Виктор зажмурился. Он помнил этот момент. Он помнил, как его двойник, не колеблясь ни секунды, достал ритуальный кинжал. — Клянусь, — произнес призрак, делая надрез на своей ладони и прижимая её к её ладони. Кровь смешалась, закрепив магический контракт. Но настоящий Виктор знал правду. В ту самую секунду, когда он давал эту клятву, он уже готовил документы на передачу её магического контракта в залог одному из банков Бездны, чтобы получить кредит на постройку своей первой железной дороги. Он поклялся ей в вечной верности, уже зная, что её жизнь — лишь страховой полис в его глобальной игре. Он обнимал её, чувствуя её тепло, и в уме подсчитывал проценты по сделке. — Ты обещал... — раздался голос «Смерти» прямо у него за ухом. Паралич Виктора сменился резкой болью. Тень, которая только что была монстром, теперь стояла за его спиной, положив костлявые руки на его плечи точно так же, как его двойник в воспоминании. — Ты дал мне клятву на крови, зная, что в твоем столе уже лежат бумаги о моей продаже, — прошипела она. — Ты использовал мою любовь как обезболивающее, пока резал мою душу на части. Стены спальни начали пульсировать, превращаясь в живую, кровоточащую плоть. Кровать, на которой сидела призрачная Бестия, провалилась в черную дыру. — Посмотри на свою ладонь, Виктор! — закричала Тень. Виктор посмотрел на свою руку. Старый шрам от той клятвы внезапно вскрылся. Из него заструилась густая, черная жижа Пустоты, которая начала разъедать его кожу. — Твоя клятва была гнилью с самого начала! — Тень развернула его к себе, и её лицо теперь было в сантиметре от его. — Ты хочешь найти меня? Ты хочешь моей помощи? Но как я могу верить тому, кто строил свою империю на фундаменте из лживых обещаний? Виктор упал на колени, чувствуя, как Пустота из раны на ладони начинает поглощать его предплечье. Страх отступил, уступая место такой невыносимой душевной боли, что он едва мог дышать. — Я... я заберу этот долг на себя, — выдохнул он, глядя в бездну её глаз. — Бестия, слышишь? Пусть эта Пустота заберет меня вместо той клятвы. Я отдаю тебе свою жизнь — не в залог, не в аренду... насовсем. Тишина, наступившая после крика Виктора, была абсолютной. Тень Пустоты замерла, и в её бездонных черных глазницах на мгновение отразилось нечто человеческое — не прощение, но глубокое, усталое узнавание. Она не приняла его жертву, но и не отвергла её. Без единого слова, без шелеста или вздоха, костлявые пальцы существа коснулись вскрытой раны на ладони Виктора. Боль, только что выжигавшая его предплечье, мгновенно сменилась ледяным онемением. Черная жижа, струившаяся из его вены, послушно потекла обратно, всасываясь в ладонь Тени. Кожа Виктора на глазах начала стягиваться, шрам от древней клятвы бледнел, пока не исчез совсем, оставив лишь чистую, гладкую кожу. Тень начала медленно оседать, теряя четкие контуры. Она не уходила — она рассеивалась, превращаясь в густой, непроницаемый черный туман, который заполнил собой всё пространство памяти. Стены старой спальни, кровать, призраки прошлого — всё это растворилось в мареве. В следующую секунду Виктор почувствовал под ногами твердую, холодную землю. Запах прелой листвы и серы ударил в ноздри. Он снова был в Деревне Изгоев, прямо на том месте, где стоял дом Бальтазара, но вокруг царили сумерки, а в окнах хижины не горел свет. Он разжал кулак. Обсидиановый амулет, который вел его через круги ада, задрожал в его ладони. Камень начал вибрировать с такой частотой, что воздух вокруг него запел на высокой, болезненной ноте. Раздался сухой, резкий звук — «кх-ч» — и артефакт раскололся ровно на две половины. Его магия исчерпала себя. Путеводная нить оборвалась. — Ты вернулся, — раздался тихий голос Бальтазара. Старик сидел на крыльце, окутанный тенями, и его голубые глаза в полумраке казались двумя далекими звездами. — И, судя по тому, что ты всё еще в своем теле, ты нашел то, что искал. Или, по крайней мере, то, что заслужил. Виктор медленно поднялся, глядя на осколки камня в своей руке. Его пальто было в пыли, рубашка растерзана, а взгляд — пустым и тяжелым. Он больше не был тем самоуверенным хищником, который ворвался сюда несколько часов назад. — Она забрала свою тьму, — прохрипел он, чувствуя странную легкость в руке, где раньше горел шрам. — Она исцелила меня... почему? После всего, что я ей сделал. — Она не исцелила тебя, Виктор, — Бальтазар медленно поднялся, опираясь на посох. — Она освободила тебя от долга. Она больше не хочет твоих клятв, твоей крови или твоего раскаяния. Она разорвала последнюю связь. Теперь ты по-настоящему свободен от неё. А она — от тебя. Старик подошел ближе и кивнул на расколотый амулет. — Она ушла окончательно. Теперь она не в воспоминаниях и не в Бездне. Она в настоящем. Но теперь, когда амулет мертв, тебе придется искать её не магией, а собственными ногами. Если, конечно, у тебя хватит смелости встретиться с женщиной, которой ты больше ничего не должен... и которая ничего не должна тебе.