Глава 29. Кровь и Сталь

Дверь распахнулась с грохотом, который для Виктора прозвучал как стартовый выстрел. В коридоре замерли пятеро в тяжелых доспехах, их лица скрывали глухие забрала, но по ауре он сразу узнал их. Это были «Псы Совета» — элитное подразделение, которое не знало пощады и не брало пленных. Виктор не стал ждать. Он шагнул за порог, и его фамильный меч описал в воздухе идеальную, смертоносную дугу. Первый ликвидатор не успел даже вскинуть щит. Клинок Виктора, ведомый опытом семи столетий, нашел щель в сочленении доспехов у шеи. Вспыхнула багровая сталь, и голова в шлеме с глухим стуком покатилась по ковру, а тело, фонтанируя, осело на пол. Виктор двигался не как человек, а как ожившая тень. Он кружился среди нападающих, превращая бой в жуткий, выверенный танец. Мужчина не тратил силы на широкие замах: короткий выпад — пробитое горло, разворот на каблуках — перерезанное сухожилие под коленом. Воздух наполнился запахом свежей крови и скрежетом стали о сталь. Он упивался этим. Магия Пустоты внутри него довольно урчала, подпитывая каждое движение, но Виктор принципиально не выпускал её. Ему нужно было чувствовать рукоять меча, отдачу в плечо при ударе, теплоту брызг на лице. Это было возвращение к истокам. — Ты стал медленным, — выдохнул Виктор, уходя от тяжелого удара топором и вонзая острие клинка прямо в сердце второго нападающего. Когда трое из пяти уже замертво лежали в коридоре, двое оставшихся синхронно отступили, давая дорогу тому, кто шел позади. Из глубины коридора, неспешно переступая через тела, вышел мужчина в легком кожаном доспехе. Он не носил шлема, и его лицо, пересеченное старым шрамом, показалось Виктору до боли знакомым. — Маркус... — Виктор опустил острие меча, на котором медленно собиралась капля крови. — Совет прислал своего лучшего исполнителя, чтобы прикончить спящего старика? Маркус, его бывший правая рука и человек, которого Виктор лично обучал фехтованию пятьсот лет назад, горько усмехнулся. Он вытащил свои парные клинки, и те запели в его руках знакомую песню. — Они сказали, что ты болен и слаб, Виктор, — голос Маркуса был сухим. — Но я вижу, что ночь с «молодой хозяйкой» пошла тебе на пользу. — Ты даже не представляешь, насколько, — Виктор снова вскинул меч, принимая боевую стойку. — Ты был моим лучшим учеником, Маркус. Мне будет почти жаль убивать тебя на глазах у твоих подчиненных. — Почти? — Маркус бросился вперед со скоростью пули. Их клинки встретились с оглушительным звоном. Это был уже не танец, а битва равных. Сталь высекала искры, а их движения были настолько быстрыми, что обычный глаз не смог бы за ними уследить. Маркус атаковал сериями, пытаясь пробить защиту своего учителя, но Виктор стоял как скала. — Твой замах... — Виктор парировал выпад и нанес контрудар, рассекая Маркусу плечо. — Ты всё еще слишком сильно открываешь левый бок, когда злишься. Я говорил тебе это еще при осаде Красных Гор. — Закрой рот! — прорычал Маркус, бросаясь в самоубийственную атаку. В этот момент дверь кабинета за спиной Виктора медленно приоткрылась. В проеме показалась Бестия. На ней не было ничего, кроме его длинного черного пальто, наброшенного на голое тело. Волосы были спутаны, а взгляд — затуманен от сна, но стоило ей увидеть кровь на полу и Виктора, сражающегося с Маркусом, как её глаза вспыхнули фиолетовым пламенем Пустоты. — Виктор? — её голос прозвучал как гром среди ясного неба. Маркус на мгновение отвлекся на её появление, и этого Виктору было достаточно. Одним мощным ударом он выбил один из клинков Маркуса, а вторым — прижал острие своего меча к его горлу, впечатывая бывшего ученика в стену коридора. — Не двигайся, Маркус, — прошипел Виктор, не оборачиваясь к ней. — Иначе твоя кровь запачкает её любимый ковер еще сильнее. Маркус, даже чувствуя холод стали у своего горла, не смог сдержать своей натуры. Его взгляд, дерзкий и маслянистый, скользнул мимо Виктора, бесцеремонно ощупывая фигуру девушки в дверном проеме. Пальто едва прикрывало её колени, а глубокий вырез открывал вид на бледную кожу, всё еще хранившую отметины недавней страсти. — А Совет-то не врал, — Маркус выдал короткий, издевательский свист, и его губы растянулись в похотливой ухмылке. — Вижу, ты нашел себе грелку по вкусу, старик. С такой «Хозяйкой» я бы и сам не прочь обсудить условия капитуляции... Уверен, под этим пальто скрываются куда более интересные активы, чем Теневой Рынок. Виктор взорвался мгновенно. Его лицо исказилось в гримасе такой первобытной, звериной ярости, что даже Маркус на секунду задохнулся. Одним резким движением Виктор схватил наглеца за затылок и с глухим стуком впечатал его лицом в стену, буквально втирая его щеку в холодный камень. Клинок меча опасно вонзился в кожу под челюстью Маркуса, пуская тонкую струйку крови. — Глаза в пол, падаль, — прорычал Виктор, и в его голосе вибрировала такая мощь, что, казалось, сами стены начали дрожать. — Еще один взгляд в её сторону — и я вырву твои зенки и заставлю тебя их сожрать прежде, чем ты подохнешь. Он навалился всем весом, лишая Маркуса возможности даже пошевелиться, а затем сам резко обернулся к Бестии. В его взгляде, устремленном на неё, бушевал настоящий шторм. Там была агрессия — яростная, ревнивая, почти безумная. Он был зол, что она вышла, зол, что эти подонки увидели её такой — домашней, растрепанной, его собственной. Он хотел спрятать её, накрыть собой, выжечь глаза каждому, кто посмел коснуться её взглядом. Но за этой яростью, в самой глубине его алых зрачков, горела искра благоговения. Он смотрел на неё как на Божество, сошедшее в этот кровавый ад, и в эту секунду он был готов убить любого бога или демона, лишь бы она не видела этой грязи. — В комнату, Бес, — процедил он сквозь зубы, и хотя тон был приказным, в нём слышалась почти болезненная мольба. — Живо. Не заставляй меня делать это при тебе. Бестия стояла неподвижно, сложив руки на груди, и в её глазах не было страха — только холодный интерес к тому, как быстро её «преданный пёс» превратился в самого свирепого волка в этой стае. Тишина коридора, заваленного телами, внезапно стала густой и тягучей, как патока. Сквозь тяжелое дыхание мужчин просочился голос Бестии — низкий, ласковый, почти урчащий, как у сытой кошки, которая только что проснулась после долгой спячки и не желает, чтобы её покой нарушали крики умирающих. — Виктор… — она сделала ленивый шаг вперед, и полы его огромного пальто мягко качнулись, открывая вид на её стройные ноги. — Оставь его. Пусть бежит к своим хозяевам и расскажет, что видел… если, конечно, сможет подобрать слова. Она прислонилась плечом к дверному косяку, и в её взгляде, устремленном на широкую спину Виктора, не было и тени страха. Только мягкое, обволакивающее обещание. — Если это все гости на сегодня, — продолжала она, и её голос вибрировал от скрытого затуманенного удовольствия, — то вернись ко мне. Кровать еще не остыла, а я… я не люблю спать одна в такой холодный рассвет. Виктор замер. Его ярость, еще секунду назад готовая выжечь всё живое, начала медленно оседать, усмиренная этим кошачьим мурлыканьем. Он почувствовал, как через их общую метку на запястье прошла волна её тепла. Будто очарованный, он медленно выдохнул, и хватка на затылке Маркуса ослабла. Клинок чуть отошел от горла, давая пленнику возможность вздохнуть. — Тебе везет, падаль, — прорычал Виктор, всё еще не сводя глаз с Бестии. — Убирайся, пока я не передумал. Он начал медленно убирать меч, уже разворачиваясь всем телом к своей женщине, готовый бросить всё и пойти на её зов. Но Маркус, почувствовав свободу и будучи уязвленным до глубины души своим позорным поражением, не нашел ничего лучше, кроме как выплюнуть последнюю, самоубийственную порцию яда. Он сплюнул кровь на ковер и, едва переводя дух, криво усмехнулся, глядя Виктору в спину. — И всё же, старик… скажи напоследок, — Маркус специально повысил голос, чтобы его услышала и Бестия. — Насколько эта лисица горяча в постели? Судя по её виду, она знает пару теневых трюков, о которых не пишут в книгах. Не хочешь поделиться ею с бывшими соратниками? Мы бы оценили твою щедрость… по достоинству. Воздух в коридоре мгновенно заледенел. Улыбка на лице Виктора, едва начавшая проступать, превратилась в оскал мертвеца. Он не просто обернулся — он исчез и появился прямо перед лицом Маркуса, сократив дистанцию быстрее, чем тот успел моргнуть.