Интерлюдия 5. Решения.

      Адам Таурус, скрипнув зубами, отодвинул свиток в сторону: подавить желание расколотить устройство о стену оказалось совсем не просто. Лишь нежелание показывать гнев подчинённым, — не праведный, ужасающий врагов и несущий им возмездие, а бессильный, вызванный осознанием допущенных ошибок и последствий собственной близорукости, — позволило фавну сдержаться. Беглянка нашлась, и не где-нибудь, а в самом гнездовье охотников, там где подрастали птенцы мясников, что год за годом убивали бойцов революции. Дочь основателя «Белого клыка», бывшая соратница, горевшая идеей лучшей судьбы для фавнов, вступила в ряды тех, чьей работой было держать её соплеменников в покорности, а коль таковой добиться не удавалось — уничтожать.       Своё присутствие в Вейле Блейк Белладонна обнаружила ещё неделю назад, объявившись в больнице, где проходили лечение раненные бойцы «Клыка»: после недавних облав организация лишилась большей части и без того редких среди фавнов врачей, что предпочли сбежать из королевства или сдаться властям, а вот тех, кому требовалась медицинская помощь — тех среди соратников Адама ощутимо прибавилось. Попытка захвата шпионящей для своих новых хозяев предательницы провалилась: попавшую в окружение кошку прилетел спасать набитый охотниками булхэд с эмблемой Бикона на брюхе. С его борта, в числе прочих, десантировался и кое-кто знакомый: сероволосый парень из той самой троицы, что не так давно посетила один из полевых лагерей. Троицы, что знала о «Клыке» непозволительно много и, теперь это можно было утверждать с полной уверенностью, поделилась своими знаниями с полицией Вейла с известными и весьма печальными для революционеров последствиями.       Тот же тип стоял рядом с Блейк в Биконе, — беспечные студенты охотно выкладывали в сети фотографии, запечатлевшие эпизоды из жизни академии, — но что было ещё хуже — рядом с предательницей стояли отродья Шни.       По всему выходило, что за Вейловскую ячейку взялись всерьёз. Предатели, информаторы, охотники, деньги проклятой семейки — все вместе они не оставляли «Белому клыку» и тени шанса удержать контроль над территорией. Решение было, но Адам отчётливо понимал: его и «Клык» к этому выбору подталкивали, рисуя фантастические перспективы, но умалчивая о последующей расплате. В иных обстоятельствах фавн ни за что бы не полез в авантюру, столь похожую на западню, но сейчас, похоже, выбора уже не оставалось: вейловской ячейке оставалось либо сгинуть без всякой пользы для дела революции, либо рискнуть и побольнее укусить проклятых людишек напоследок.       Череда странных событий началась более декады назад: никому не знакомые фавны безошибочно вычисляли офицеров «Клыка» и передавали через тех неожиданные подарки. В первый раз это была схема подземных коммуникаций столицы, во второй — планы горы Гленн, десятилетия назад разорённого гримм поселения, в третий — документация по ветке метро между Вейлом и Горой Гленн. Самым необычным был четвёртый подарок: белые платки с красными узорами на них, к которым прилагалась записка. «Отпугивает гримм, привлекает гримм», — припомнил Адам, — «Установить там, где требуется, нарушить печать». Испытания платков уже были проведены верными делу революции бойцами — загадочные тряпицы работали точно так, как и было обещано. План неизвестных «доброжелателей», — Адам не считал, что дарителей стоило так называть, да и сами они, фавн был уверен, себя к таковым не относили даже в мыслях, — был вполне очевиден: нанести серьёзный удар по Вейлу силами «Белого клыка» и гримм. Адаму предлагали сунуться в одну ловушку, чтобы избежать другой, разменяв жизни, свою и соратников, на жизни людей по выгодному курсу. Это решение фавн был готов принять: будь иначе — он не состоял бы в «Белом клыке» и всё ещё смотрел бы на мир двумя глазами. Адам Таурус решил следовать чужому плану, разве что со внесением в тот небольшого дополнения: визита в Бикон.

***

      Перечитав письмо, Жак Желе, вот уже которое десятилетие носящий фамилию Шни, поднялся из-за стола и направился к бару. Полученные из Вейла известия привели богатейшего человека Ремнанта в благодушное настроение, которое следовало «закрепить» парой глотков подходящего к случаю напитка — таковым Жаку представлялся четвертьвековой ДаблЭкс.       Главным поводом для радости было авторство письма: оно, как и у предшествующего отправке межконтинентального разговора, принадлежало младшей дочери, Вайс. Своих детей Жак любил, но с дочерьми отношения не складывались: слишком уж независимы и упрямы те оказались, слишком трудно им было уживаться со строгим, требовательным и властолюбивым отцом, в которого они и пошли характерами. Что-то, наверняка, получили и от старика Николаса, но уж точно не от безвольной мамаши, что который год заливала свою никчёмность вином.       Винтер сбежала из отчего дома сперва в атласскую академию охотников, а после — в армию, под крыло к Айронвуду, Вайс же решила отправиться через океан, чтобы стать охотницей в другом королевстве. Девчонка утверждала, что хочет лишь получить боевые навыки и проверить себя, но любящего отца и опытного бизнесмена эта детская хитрость обмануть не могла — младшая дочь решила покинуть семью, оборвав связи со всеми, кроме сестры. Вайс всё ещё считалась наследницей ПКШ, но велика была вероятность скорого перехода статуса к её младшему брату Вайтли.       Жак невольно поморщился: сын пытался завоевать любовь отца, прикидываясь точной копией главы семейства, был старательным, послушным… …удобным. Но, стоило признать, никакой твёрдости в характере отпрыска не было: такой человек мог унаследовать компанию, но не сохранить её. Он был истинный сыном своей матери и полнейшим разочарованием для отца. Единственной надеждой было попытаться устроить мальчишке правильный брак в будущем, как когда-то сделал Николас для своей Уиллоу. Однако, робкое желание младшей дочери наладить отношения, пусть и замаскированное под обсуждение проекта, — Жак не мог решить, считать тот преимущественно благотворительным, исследовательским или прикладным, — внушало определённый оптимизм. Его девочка не забыла о семье, не забыла о компании, не забыла о том, кем являлась — жаль, что всего этого нельзя было сказать о старшей дочери.       Лидером учебной команды Вайс был назначен тип сколь одарённый, столь и загадочный. Парень уже зарекомендовал себя сильным аурным целителем и умелым праховым оператором, — Жак не удовлетворился одними лишь рассказами дочери, подрядив на сбор информации безопасников ПКШ в Вейле, — а теперь ещё и исследователем. Вар Лок, — так звали студента, получившего гражданство Вейла около месяца назад, а до того будто и не жившего вовсе, — разработал целую линейку медицинских препаратов на основе праха и теперь собирался запустить испытания оных, используя в качестве подопытных фавнов из бедных районов. Провернуть всё это ушлый тип, — Жак ухмыльнулся в усы, вспомнив себя в молодости, — планировал под видом благотворительной помощи лечебнице, причём в качестве спонсора хотел видеть ПКШ.       Комизма ситуация добавляло участие в проекте Блейк Белладонны, дочери основателя «Белого клыка» и террористки в прошлом, за которой нынче охотились бывшие соратники. Возможно, кто другой и был бы обеспокоен, доведись его детям учиться с такими сокурсниками и жить с такими соседями, но только не Жак Шни. Владелец крупнейшей праходобывающей компании Ремнанта знал: его девочка была способна постоять за себя — немалые суммы были потрачены на лучших инструкторов и тренеров не зря. Да и команда досталась Вайс вполне подстать: чемпионка турниров, отпрыск семьи охотников и ушлый тип, умеющий выпутываться из весьма опасных ситуаций.       В плане, предложенном дочерью, праховой компании Шни отводилась роль поставщика сырья и необходимого оборудования, а также спонсора, осуществляющего небольшие пожертвования в льенах на счёта клиники и ряда заинтересованных и способных помешать благому делу лиц. Ушлый тип готовил из предоставленного сырья медикаменты, — к сожалению, без раскрытия секрета производства, — и передавал их в клинику. Врачи оценивали результативность применения новых препаратов, проверяли безопасность, составляли протоколы лечения и отчёты. Нанятые журналисты и репортёры писали статьи и выпускали сюжеты, в которых рассказывали о лучших друзьях фавнов, полных сочувствия и сострадания к обездоленным: ПКШ, семействе Шни и Биконе. Жак даже задумался, не притянуть ли к будущей истории успеха правителя Менаджери: лучше фотографии стоящих рядом и улыбающихся Вайс и Белладонны в костюмчиках со снежинками была лишь аналогичная с Гирой, Кали и самим Жаком в строгой белой двойке.       После проведения испытаний препараты планировалось поставлять в академии охотников, отделения Гильдии и, — недавний визит Винтер в Бикон тому свидетельство, — в армию Атласа.       Разумеется, некоторых важных деталей в плане не хватало. Например, стоящих на низком старте бойцов службы безопасности ПКШ, готовых отразить подлое нападение террористов «Белого клыка» на клинику, — в том, что такое последует, Жак не сомневался, поскольку образ мыслей звероподобных революционеров представлял хорошо, — и телевизионщиков, готовых нападение и отражение запечатлеть со всех возможных ракурсов, а после — уронить репутацию агрессоров в глазах как людей, так и фавнов.       Иной заметной пользы, кроме удара по уже который год докучающим ПКШ террористам, да укрепления славы богатейшего человека Ремнанта как мецената, для семьи и компании на первом этапе предприятия не ожидалось. Тем не менее, Жак Шни инициативу дочери решил поддержать: как для восстановления отношений, так и по причине того, что чутьё бизнесмена подсказывало — семье Шни повезло наткнуться на что-то весьма и весьма ценное, оставалось лишь понять, в чём там ценность заключалась и как её возможно было извлечь.

***

      Генерал Джеймс Айронвуд, главнокомандующий, ректор академии охотников и член правительственного совета Атласа пребывал в задумчивости. Годы назад молодой выпускник академии считал окружающую действительность опасной, суровой, но, вместе с тем, простой и понятной. Был Атлас, был Мантл, были населявшие их люди и фавны — всё это следовало защищать любой ценой. Были Мистраль, Вейл и Вакуо с их населением — этим можно было оказать помощь в случае, если это не несло угрозы Атласу и Мантлу. Были преступники, которых следовало ловить и передавать в руки закона, были гримм, которые подлежали безусловному уничтожению. Первые были довольно малочисленны в сравнении с единственной полноценной армией Ремнанта, вторые же — многочисленны, но в массе своей бесхитростны. Военная машина Атласа перемалывала всех, а вращающаяся в её недрах деталька росла в звании с каждой успешной операцией. И вот, когда до пика карьеры Джеймсу Айронвуду оставалось рукой подать, — достаточно было просто подождать десяток лет, пока заветное кресло не освободится с выходом в отставку тогдашнего седока, — простую, понятную и ставшую привычной за эти годы действительность у будущего генерала отобрали. — Какая ваша любимая сказка, мистер Айронвуд? — Прости, Джеймс, я не хотела, чтобы это случилось так. — Оз, я против — так и знай!       В новой действительности судьба человечества зависела от исхода тысячелетнего противостояния двух бессмертных существ, считавшимися ранее безмозглыми монстрами управлял извращённый нечеловеческий разум, а по Ремнанту разгуливали предатели, готовые подвести свои народы под истребление. Джеймс принял эту новую реальность и с головой погрузился в дела Круга. Его новые союзники получили информационную поддержку от армейской разведки Атласа, силовую — от боевых подразделений, некоторые действия генерала как члена правительственного совета граничили с предательством интересов родного королевства… Джеймс Айронвуд делал всё, от него зависящее, чтобы помочь Кругу в борьбе с бессмертной ведьмой и защитить жителей Ремнанта от её козней, тем неприятнее было осознавать, что отношение союзников к нему не было взаимным. Озпин и раньше отличался скрытностью, но отчёт Винтер Шни о посещении Бикона ясно давал понять: от генерала утаивали даже критически важную информацию.       Способность видеть чужие ауры, причём сквозь иллюзии и воздействие на разум, замечать в них аномалии и чужеродные добавления — это могло стать серьёзным подспорьем в деле выявления агентов Салем! А ещё делало нецелесообразным тайное проведение натурных испытаний с последующей презентацией проекта P. E. N. N. Y., что должен был дать человечеству огромное преимущество в борьбе с гримм.       Возможность необнаружимой техническими средствами и не зависящей от работы башен МКС передачи информации между континентами также представляла немалый интерес. Для всех, кроме Озпина, ведь он даже не озаботился проверкой слов студента! Вполне вероятно, дело было не в желании сохранить секрет, а в некомпетентности и халатном отношении к своим обязанностям как директора и как координатора борьбы человечества за своё существование! Разумеется, две недели обучения или даже месяц с первой зафиксированной встречи под крышей вейловского отделения Гильдии Охотников были не самым серьёзным сроком, но Винтер-то узнала всё за несколько часов и сделал верные выводы! «Лучше б ты и правда хотел скрыть от меня перспективного студента с необычным подобием, Озпин», — с грустью подумал генерал, — «впрочем, даже в этом случае твоё поведение выглядит не то что неэффективным, но даже не особо осмысленным».       «Отверг инициативу сестры, указав, что установка аурного конструкта высокопоставленному офицеру, имеющему допуск к государственной тайне не будет одобрена ни самим офицером, ни его командованием.»       Заявление студента Бикона было разумным: звание и должность Винтер Шни и правда являлись серьёзным препятствием для участия в подобных экспериментах. Однако для этой проблемы у генерала имелось простое решение: «Курсант Сиель Солейл, после окончания занятий зайдите в кабинет директора».

***

      Неополитан испытывала давно позабытые эмоции: она грустила и скучала. Да и с чего бы ей было веселиться, будучи пойманной, побитой и запертой в помещении пять на пять шагов? Её шагов, Роман бы из угла в угол за три добрался! А ещё до двух и вовсе не смог бы: на крохотном, огороженном оштукатуренными стенами пятачке, располагались лежанка, пристеночный столик, совершенно кукольных размеров раковина и ниша ватерклозета. Всё это давно было изучено, вентиляционные отверстия в решётке под потолком подсчитаны, и даже все трещины на штукатурке рассмотрены в деталях: больше в помещении заняться было нечем.       Свиток и любимый зонтик у девушки отобрали, даже одежду заставили снять, выдав вместо стильных и красивых шмоток, пусть помятых и не особо чистых, после того как их владелицу повозили по плиткам и едва ли не ноги об неё вытерли, какую-то глупую форму из белой рубашки и клетчатой юбки. Это, конечно, было куда лучше серых тюремных роб академии леди Браунинг, но не шло ни в какое сравнение с любимым костюмом.       Любую другую тюрьму Нео уже давно бы покинула: иллюзиониста достаточно лишь на мгновение выпустить из поля зрения, чтобы потом ни за что не найти. К карцеру Бикона это, к огромному сожалению девушки, не относилось: оставленная на кровати лже-Нео была моментально определена надзирательницей, — строгой блондинкой в очках, — как фальшивка, после чего невидимую Нео буквально нащупали в пространстве подобием и вздёрнули в воздух. В таком положении девушка провела следующие полчаса, слушая лекцию о правилах содержания преступников с открытой аурой и применяемых к ним спецсредствах, включая кандалы усиленной конструкции и ауроподавляющие препараты.       Невезение — вот что было причиной нахождения Нео в этом неприятном месте. Сам план был великолепным в своей простоте: дождаться прибытия воздушного парома, незаметно пристроиться к выходящим студентам, выяснить по разговорам, кто планирует задержаться в городе подольше, нацепить чужую личину, — иллюзорная невидимость в не слишком просторном салоне, полном слоняющихся туда-сюда людей могла и подвести, — и отправиться с обратным рейсом воздушного транспорта в академию. Там найти всех заинтересовавших злобную суку людей, выяснить, где они проживают, дождаться очередного отправления парома и вернуться с докладом.       С первым этапом, — проникновением в Бикон, — проблем ожидаемо не возникло: фигуристая светловолосая студентка довольно громко договаривалась с кем-то о встрече у границы коммерческого района. Приняв её облик, Нео обеспечила себе изрядно свободного пространства на время посадки, полёта и высадки. Второй этап поначалу тоже шёл хорошо: едва отойдя от причала, Нео обнаружила аж четверых из пяти интересующих суку субъектов. Начиная с этого обнадёживающего момента всё и пошло наперекосяк.       Не стой те студенты так близко к главным воротам — Нео смогла бы добраться до укромного места и стать невидимой. Не найдись среди них излишне внимательных и общительных знакомых той, чью внешность девушка позаимствовала — прошла бы мимо не узнанной. Не окажись один из этой гриммовой компании способным видеть сквозь иллюзии — от навязчивого внимания удалось бы легко отделаться. Не начни будущие охотники без предупреждения швыряться прахом и подобиями, не будь их так много, не затешись в их компанию атласский специалист — себя бы девушка обнаружила, но уж уйти-то, пусть и с боем, смогла бы. Неудачный исход, включающий в себя много — много «не» Нео называла невезением.       Впрочем, главное «не», из-за которого девушка сейчас сидела взаперти, случилось не в Биконе: если бы ручной гримм злобной суки не почуял человека сквозь иллюзии, Нео бы в академию и не сунулась, а выждала бы подходящего момента, чтобы вытащить Романа из столь обожаемых тем неприятностей, после чего они вдвоём на время оставили бы Вейл, заодно сдав мешающую жить честным ворам бабёнку властям. Последний пункт всё ещё был вполне осуществим, но чреват серьёзным ухудшением здоровья рыжего прохвоста. Рому надо было срочно выручать, и раз сама Нео не могла этим заняться, то к делу спасения напарника стоило привлечь одного из виновных в возникновении нынешней ситуации. Приняв решение, девушка сосредоточилась, мысленно проговаривая слова. Нео > Вар Лок: Нам есть, что обсудить.

***

      Заместитель директора академии Бикон и инструктор по боевой подготовке Глинда Гудвич устало откинулась на спинку кресла: прошло всего лишь две недели с начала учебного года, а случилось столько всего, что и на десять лет хватило бы. Мало того, происшествия были совсем не пустяковыми, вроде ежегодной массовой драки в столовой: каждое из них могло повлечь за собой гибель абитуриентов и студентов.       Началось всё с нападения на тогда ещё абитуриента Вара Лока за несколько дней до вступительных испытаний: притягивающий неприятности будто магнитом тип, — если бы Глинда не знала о его подобии, решила бы, что в академии появился второй Кроу Бранвен, — угодил в ловушку, изначально расставленную на Амбер. Удача и навыки позволили ему сбежать от напавших, оказавшихся пешками Салем, да ещё и прихватить одного из них с собой, тем самым подтвердив подозрения по поводу ближайших планов Королевы Гримм перед Кругом. Разумеется, на этом ничего не закончилось. Прихвостни Главного Врага Человечества попытались ударить снова, во время вступительных испытаний, приманив к зоне инициации гримм со всех окрестностей. В тот раз чудом обошлось без жертв, и у чуда было имя — Вар Лок, чьи боевые навыки позволили переломить ход сражения, а целительские способности вернули в строй нескольких будущих охотников. На первых же выходных сразу двух студентов, — тех самых, против приёма которых в Бикон Глинда Гудвич была особенно против, — нагнало их прошлое. И снова не обошлось без вездесущего Вара Лока — хотелось бы Глинде знать, какое у того было прошлое, и не собиралось ли оно в будущем напомнить о себе. И вот, спустя неделю, новый вопиющий случай: попытка скрытного проникновения на территорию академии злоумышленницы с использованием подобия. Попытка, к счастью, неудачная: диверсантке не повезло наткнуться на единственного на весь Бикон человека, способного распознать её маскировку, — Лок и здесь умудрился поучаствовать, — да ещё в компании атласского специалиста Винтер Шни. От слов последней заместитель директора испытала жгучий стыд, хорошо хоть лицо удалось удержать. — Я рада, что за моей сестрой присматривают, мисс Гудвич. Я также понимаю, что вам и директору Озпину было непросто найти для этой миссии человека с нужными навыками и подходящего по возрасту для поступления, однако этого может оказаться недостаточно: на территорию академии слишком легко проникнуть преступнику. При этом, замечу, некоторые уже проникли и числятся студентами. Не могли бы вы пояснить этот момент?       Пояснить Глинда могла бы, но критиковать решения начальства в разговоре с посторонними ей не позволяла профессиональная этика. Пришлось обойтись неубедительными уверениями, что студенты Белладонна и Блэк встали на путь исправления, порвав с преступным прошлым и готовясь пополнить ряды защитников человечества. Что же, по крайней мере удалось выяснить, что Винтер Шни умеет выражать скептическое отношение к услышанному всего лишь приподняв бровь.       К сожалению, другого объяснения у заместителя директора не было, да и избавиться от потенциально проблемных студентов Глинда не могла. Сами они за время обучения серьёзных поводов не давали, если не считать за таковые организованные на них нападения, да и Озпин мог оказаться прав со своим «предоставлением второго шанса». После четырёх лет академии эти двое могли бы стать полезными членами общества, а будучи выгнанными взашей — наверняка вернулись бы на преступный путь.       Мысли сами собой обратились к той, кто явно шагала по этому пути давно и уверенно, а ныне сидела в карцере. Нео, полностью Неополитан, как популярный вид мороженного: в его цветах был выдержан костюм диверсантки, и даже волосы были перекрашены в клубнично-розовый и шоколадный цвета. Настоящее имя девушки, установленное благодаря узнавшей бывшую воспитанницу академии леди Браунинг Аманде Рин, также отсылало к упомянутому десерту: Тривия Ваниль. Со слов, опять же, Аманды, частично подтверждённых штатным психологом академии мисс Джой, у мисс Ваниль имелись серьёзные проблемы с психикой: расщепление личности, избирательная эмпатия на фоне психопатии, садистическое расстройство, патологический артистизм, истерический мутизм — весь список запомнить не получилось. Пленницу следовало передать в психиатрическую клинику на попечение специалистов, однако такое решение ставило крест на надеждах выяснить личность её нанимателя, — студент Лок был уверен, что за девушкой-мороженным стоит Синдер Фол, но Глинде хотелось получить подтверждение этому предположению, — цель проникновения и вероятные планы заинтересовавшихся Биконом преступников. Впрочем, каких-либо успехов всё равно не удалось достичь: девушка общаться не желала, только глупо и наивно улыбаясь в ответ, а после неудачной попытки побега и вовсе перестала идти на контакт. Оставалось лишь прислушаться к словам студента. — Пусть посидит и поскучает, мисс Гудвич. Надумает общаться — зовите меня. — Вас, мистер Лок? — А кого ещё? Я для Нео здесь единственное не совсем чужое лицо, хоть она это и выяснила, будучи уложенной носом в плитку, со сбитой аурой и клинком у шеи. На территории академии для неё все враги. Меня же она считает за наёмника: лицо не столь уважаемое в криминальных кругах, как вор или мошенник, но, в её глазах, всё ещё лучше охотника или специалиста. — А вы наёмничали, мистер Лок? — возможность приоткрыть завесу тайны над прошлым студента упускать было нельзя. — Скажем так, у меня есть воспоминания о жизни и работе небольшого отряда, выполняющего различные заказы, — криво улыбнулся студент. — И чем же занимался ваш отряд? — В основном охотой на чудовищ: они, как верно подметила одна моя сокомандница, не подают в суд за побои, не имеют привычки мстить за соплеменников, не пользуются прахострелом и взрывчаткой, — на этой фразе Глинда отметила для себя необходимость повторно запросить психологический портрет студента у мисс Джой, — зато за их уничтожение неплохо платят. — Насколько сложные вы брали миссии? — продолжила меж тем добычу информации заместитель директора. — Из особо запомнившегося: зачистка заброшенного особняка от гейстов и апатий, — задумался студент, — Ещё припоминаю заказ главы поселения на несколько десятков грифонов, обосновавшихся у шахты. Некрупных, с корову где-то размером. — Ясно, — кивнула на это Глинда: зарегистрированных охотников, хоть выпускников академии, хоть младших, для защиты всех поселений не хватало, так что отряды, вроде описанного студентом, были на Ремнанте явлением вполне обычным, — что вы собираетесь сказать мисс Ваниль? — Предложить помощь в вызволении напарника, разумеется, — пожал тот плечами, — В обмен на всю известную Нео информацию о нанимательнице и её планах.       Блуждающий в рассеянности по столу взгляд остановился на свитке: Глинда Гудвич приняла решение, предпочтя не дожидаться следующего хода противника.