1.

      — Господи, Леви, оставь ты уже в покое эту папку, — Ханджи отложила в сторону фотографии, которые разглядывала с лупой. Леви поднял на неё взгляд, отвлёкшись. — Сколько можно штудировать? Наизусть скоро выучишь. Там же и так всё понятно.       Яркое полуденное солнце слепило Леви глаза сквозь большое офисное окно, и он слегка прищуривался, вчитываясь в мелкие буквы. Он читал материалы дела уже в третий раз, пытаясь уловить, что вообще от них требуется.       Сразу после возвращения с длительной службы в армии, как только наконец-то наступило мирное время, он не придумал ничего лучше, чем пойти работать в полицию: о его отличительных навыках быстрого и качественного реагирования в кризисных ситуациях стояла отметка в личном деле, и на должность с хорошим званием его приняли быстро.       Но чуть позже оказалось, что работа в полиции не блещет таким романтизмом, которым грезят все, кому не лень. Ни о какой честности и доблести в рядах правоохранительных органах и речи не шло. Коррумпированные руководители, коррумпированные сотрудники, делающие ровно то, за что получают леваки. Не то чтобы Леви не догадывался об этом и раньше, но, только попав в эти ряды, убедился в этом окончательно.       А это претило. Леви ненавидел лгать и выслуживаться перед надутыми чиновниками, покрывать их, закрывать глаза на законы и не понимать, ради чего. Не проработав и двух лет, он уволился.       И вот теперь он здесь. Уже как три года работает в маленьком частном детективном агентстве «Ворон» среди скромного коллектива из ещё двух человек. Эрвин Смит и Ханджи Зоэ. Отношения у всех троих сложились доверительные, почти дружеские. За неимением других близких товарищей Леви никогда не отказывался от предложений Эрвина или Ханджи пойти в бар неподалёку от офиса, и за обсуждениями интересных рабочих моментов в компании пары кружек пива они могли провести половину ночи.       — И что тебе понятно? Мне вот ничерта непонятно. Мы тут причём вообще?       Ханджи издала смешок и выдернула папку из рук Леви. Раскрыла её и уставилась на текст, жестом руки подзывая Леви встать поближе, за её спину.       — Смотри внимательнее, — она ткнула пальцем в фотографию. Леви наклонился ближе и слегка нахмурился, вглядываясь в снимок, который и так уже видел несколько раз. — Все вокруг знают, что этот клуб — просто рассадник криминала прямо в центре города. Так?       Леви кивнул. Слухи ходили разные, и, кажется, к любому прохожему на улице подойди, он ответит, что что-то такое слышал.       — Ага, — ответил Леви. — Только этим должна заниматься полиция.       Ханджи внезапно расхохоталась так, что Леви увидел заблестевшие в уголках её глаз слезинки. Он пару секунд помолчал, а затем ощутимо пихнул её кулаком в плечо.       — И что такого смешного я сказал, очкастая?       — Леви, тебе пять лет? — всё ещё посмеиваясь, еле выдавила из себя Ханджи и, глубоко вдохнув, продолжила: — Ты же сам там работал. Полиция на бесконечной прикормке у этого клуба. Думаю, третью часть от всего, что они там зарабатывают, они отстёгивают ментам. Никто и палец о палец не ударит.       Леви раздражённо сжал челюсти. В принципе, звучало логично. Если не сказать, истинно правдиво. Он прекрасно знал, что эти свинособаки и мать родную продадут кому угодно, лишь бы сидеть в тепле и поменьше двигаться.       Он снова возвратил внимание к раскрытой папке.       — Хорошо. Но мы-то, блять, тут причём? Это был мой первый вопрос.       Ханджи весело скривилась и ткнула пальцем чуть ниже, в фотографию мужчины в светлом костюме.       — Ты уверен, что читал материалы? В этом клубе регулярно проходит продажа краденого, а у этого фрукта недавно стырили целую коллекцию антиквариата. И что ты думаешь? Конечно, он кинулся в полицию, а они…       — Ясно. Помахали ему ручкой и выдали постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, — закончил Леви, и Ханджи энергично закивала.       — Ну, наконец-то. Вроде, маленький, а доходит, как до жирафа. Молчу-молчу, — спешно проговорила она в ответ на сжавшую её плечо ладонь. — Короче, он теперь горит праведным гневом и хочет сам накопать на них материал. А потом попробовать протолкнуть его повыше, вроде, у него там есть связи.       — А ты, когда материалы составляла, не могла так всё и написать? Обязательно мудрить было? Ладно, неважно. Что мы можем? Чтобы собрать такой компромат, мы должны там сутками ошиваться. Нас на второй же день грохнут, особенно тебя с твоими фотоаппаратами.       Ханджи щёлкнула пальцами и крутанулась на стуле, разворачиваясь к Леви лицом, заставив его отпрянуть.       — Я уже всё придумала. Мы снимем квартиру прямо напротив и будем следить из окна. Там сейчас как раз сдаётся очень подходящий вариант. И обзор отличный, да и квартира неплохая. Только вот…       Ханджи замолкла, а Леви напрягся. Обычно она за словом в карман не лезет, а тут вдруг замялась, как школьница.       — Только вот что? — с подозрением поинтересовался Леви.       — Хозяин квартиры сдаёт её исключительно женатым парам. Нам придётся сказать, что мы в браке.       — Чего? — Леви опешил, но в лице не изменился и быстро взял себя в руки. — По-моему, я не очень подхожу на роль твоего мужа. Идите с Эрвином.       Ханджи отмахнулась и снова развернулась к столу, беря в руки телефон и показывая график.       — Эрвин завтра уезжает в Шиганшину, забыл? Следить за каким-то Эреном Йегером. Помнишь, к нам клиентка — Микаса Аккерман — обратилась с неделю назад? Она подозревает мужа в измене, Эрвин поедет добывать ей опровержения, — Ханджи кашлянула, — ну, или доказательства.       Леви вздохнул. И правда, забыл.       — То есть, он поедет вынюхивать измену, а мы тут раскрывать почти картель городского масштаба? Не перебор? Ещё и в статусе женатиков. Этот наш… — Леви пожевал губу, безуспешно вспоминая имя клиента, и, потерпев неудачу, указал на его фотографию в деле, — …фрукт хоть платит нормально?       Ханджи снова засмеялась.       — Не переживай, твоя потеря холостяцкой девственности обязательно окупится.

✵✵✵

      Квартира оказалась лучше, чем Леви ожидал, и хуже, чем хотел.       Лучше — потому что была чистой, с нормальным окном на нужную сторону и без запаха чужой жизни, который обычно пропитывал съёмное жильё. Хуже — потому что была одна спальня. И один диван в гостиной. И хозяин, Мило, невысокий мужчина лет шестидесяти с аккуратными усами и взглядом человека, который замечает всё, уже стоял в дверях и ждал.       — Значит, молодые люди, — сказал он, оглядывая их с порога с таким видом, будто оценивал не нанимателей, а участников какого-то конкурса. — Сколько по времени планируете снимать?       — Месяц, — ответила Ханджи раньше, чем Леви успел открыть рот. Она уже улыбалась — той особенной улыбкой, которую он раньше не замечал: открытой, чуть рассеянной, домашней. Не рабочей. — Может, дольше. Мы ещё не решили. Пока месяц. Да, Леви?       — Да, — буднично отозвался он, словно невзначай стараясь продемонстрировать Мило металлическое кольцо на безымянном пальце. Они с Ханджи купили одинаковые копеечные кольца на маркетплейсе, в надежде, что хозяин квартиры не станет пролистывать их паспорта до страниц с семейным положением. Но и на этот случай у них была заготовлена отговорка: государство разрешало не ставить штампы, и они решили не заморачиваться.       Но всего этого не потребовалось. Мило кивнул с видом человека, который решение уже принял.       — Тихие?       — Очень, — заверила Ханджи.       — Хорошо. Мне шумные не нужны. Последние шумели — пришлось попросить. — Он протянул ключи — один Ханджи, второй Леви. — Правила простые: не курить внутри, мусор в понедельник и четверг, если что ломается — сразу говорить, не ждать пока само рассыплется. И… — он сделал паузу и посмотрел на них с чем-то, что Леви определил бы как добродушную проницательность, — заходить буду иногда. Не часто. Просто проверить, как вы.       — Мы будем рады, — сказала Ханджи.       Мило ушёл. Они остались стоять в прихожей с ключами в руках.       Пауза длилась секунды три.       — Кровать моя, — сказал Леви.       — Ни за что! — воскликнула Ханджи и мотнула головой в знак протеста. — Ты короче меня, тебе удобнее на диване.       — Ты опять? — нахмурился Леви. — По-моему, я уже не раз говорил, что не стоит со мной так шутить.       Она уже ушла вглубь квартиры, заглядывала во все двери подряд с видом человека, который исследует неизведанную территорию.       — О, тут есть кофемашина! Леви, тут кофемашина.       — Я вижу.       — Это меняет всё. — Она обернулась, и в глазах за стёклами очков было что-то совершенно искреннее. — Я остаюсь на диване. Кофемашина моя.       Леви поставил сумку у стены. Достал оборудование — компактный штатив, объектив, ноутбук. Начал расставлять у окна методично, без лишних движений. За спиной гудела кофемашина, и Ханджи что-то говорила — о соседях, о том, как удачно расположено окно, о том, что с этого угла будет виден и главный вход, и служебный. Он слушал вполуха, но знал, что она права.       Он обратил внимание на Ханджи только тогда, когда она чем-то загремела, и обернулся. Ханджи выволокла из ванной металлическую сушилку для белья и поставила её в углу комнаты, затем быстро распаковала сумки и хаотично побросала совершенно сухие вещи сверху. Леви замер, наблюдая, и вопросительно приподнял бровь.       — Это что?       — Хозяин сказал, что будет заглядывать. Вот, создаю видимость быта обычной семейной пары. Ты же не хочешь, чтобы нас выперли отсюда, и весь план провалился?       — Хоть бы аккуратно повесила, — отозвался он, признавая её правоту, но внутренне содрогаясь.       А ведь правда. Когда он согласился на эту авантюру — впрочем, у него и выбора не было, — он даже не задумался, что ему действительно придётся какое-то время жить с Ханджи в одной квартире. А он и представления не имел, какая она там, за дверями рабочего офиса, не считая редких вылазок в бар. То, что любви к порядку у неё не наблюдалось, было заметно и по тому, в каком состоянии находился вечно её стол: постоянно завален бумагами, горой немытых чашек, канцелярскими предметами и даже порой предметами такими неожиданными, которые Леви предпочёл бы не видеть.       И что, если и дома у неё такой же срач, и в нём ей комфортно? Судя по тому, как ловко она успела разбросать по комнате одежду, фотографии и рабочие инструменты, пока Леви расставлял оборудование, надежда на её чистоплотность таяла на глазах.       — Мы в этом жить будем? — не выдержал Леви, когда Ханджи, допив свежесваренный кофе, оставила кружку с коричневыми разводами и потёками там же, возле кофемашины. — Иди помой.       — Мне некогда, там, вон, у клуба какие-то телодвижения уже, — отмахнулась Ханджи и прильнула к окну, прихватив карандаш в одну руку, а бинокль — в другую. — Сюда иди, кто снимать-то будет?

✵✵✵

      К концу первой недели у них выработался распорядок. Почти сразу, к вечеру первого дня, они оба поняли, что сидеть наблюдать вдвоём всё время — нецелесообразно. Усталость ударила по ним обоим одновременно, а, чтобы отдохнуть, пост пришлось покинуть, что довольно сильно раздосадовало Ханджи.       Поэтому, начиная со второго дня, Леви вставал рано утром. Проверял записи с ночи, заваривал кофе — один, себе, потому что Ханджи спала минимум до полудня после своих ночных дежурств, — и садился к окну с блокнотом. Улица внизу жила своей жизнью: дворник, булочная напротив, первые прохожие. Клуб стоял закрытый, тёмный, совершенно мирный с виду.       Ханджи появлялась, когда солнце уже скрывалось за домом слева, описав на небе дугу. Наливала себе кофе, молча садилась рядом, смотрела в окно. Первые минут двадцать не говорила почти ничего — только односложные ответы на рабочие вопросы. Потом включалась, и тогда уже было не остановить.       Это был нормальный рабочий ритм. Леви знал его наизусть. Пару часов они наблюдали вместе, после чего уже уставший Леви уходил в спальню.       Данные копились медленно, но копились. Машины, которые приезжали к служебному входу в нелогичное время — под утро, иногда в обед, но никогда вечером, когда клуб работал. Предположение Леви о том, что это возят продовольствие, Ханджи отвергла: машины не грузовые, самые обыкновенные. Личный автотранспорт. Номера не повторялись, но лица за рулём — да.       — Вот этот снова, — сказала она на шестой день, не отрываясь от бинокля. — Светлое пальто, без сумки. Уже третий раз за неделю.       Леви пригляделся. Мужчина у бокового входа — аккуратный, никуда не спешит, внутрь не заходит, просто стоит пару минут у небольшого окошка и уходит.       — Время?       — Пятнадцать сорок две. В прошлый раз было пятнадцать пятьдесят, до этого — пятнадцать тридцать восемь.       — Приблизительно одинаково. Приезжает на чём?       — Каждый раз разная машина. Уходит пешком.       Леви записал. Посредник — скорее всего. Человек, который следит за тем, чтобы передачи проходили по графику, контролирует шестёрок и старается не примелькаться транспортом. Профессиональная осторожность.       — Так, хорошо. Нам бы установить его личность, — уставившись в монитор ноутбука, проговорил Леви и запустил программу, где хранилась вся база данных криминального мира. Спасибо работе в полиции, хоть что-то полезное у них взял. Загрузив фотографии и максимально подробно описав приметы, прописав номер каждой машины, на которой приезжал подозреваемый, он откинулся на спинку кресла. Через пару минут экран мигнул, выводя сообщение об отсутствии информации. — М-да, эта шайка, и правда, профессионалы. О нём ничего.       — Вот блин! — Ханджи шлёпнула себя по колену, выражая разочарование. — Уже неделя прошла, а так глухо! Леви, нам, походу, придётся выходить туда и смотреть на месте. Одной слежкой ничего не добьёмся.       — Рано или поздно — да, придётся, — согласился Леви. — Но без каких-либо данных мы уж точно не полезем, очкастая. Пришьют тебя, что я делать буду?       Ханджи загримасничала, и Леви сразу пожалел, что вообще это ляпнул. Хотел сделать акцент на том, что он уж явно получше неё на месте ориентируется и точно останется целым, а вышло как-то двусмысленно. А ей только повод дай пообезьянничать.       — Что, Леви, метишь на место моего реального муж… — начала было Ханджи, и Леви уже занёс руку, чтобы пихнуть её в плечо, как их оборвал тихий, но настойчивый стук в дверь. — Блин, кто это?       — Пойду посмотрю, — Леви поднялся и направился к двери. — Кто?       — Соседи, — донеслось снаружи, и Леви щёлкнул замком. На пороге стояла женщина — лет пятидесяти, с блюдом, накрытым полотенцем, и улыбкой человека, который искренне рад знакомству. Леви опомниться не успел, как рядом уже оказалась Ханджи, улыбаясь с той же лёгкостью, с какой включалась в легенду о брачных отношениях при Мило. Он оставил её встречать гостью и медленно, не вызывая лишних вопросов, двинулся к окну — скрыть всё, что стояло на подоконнике и столике рядом.       — Добрый день! Я Ада, живу этажом ниже. Хотела зайти познакомиться — Мило сказал, что у него новые жильцы. — Леви краем глаза наблюдал, как Ада протянула блюдо. — Пирог. Яблочный, сама пекла.       — Какая прелесть, — сказала Ханджи с такой теплотой, что Леви мог бы поверить сам, не знай он её. — Заходите, пожалуйста!       Ада зашла. Огляделась тем особым взглядом, который бывает у людей, много лет проживших в одном доме и считающих себя вправе знать, что в нём происходит. Потом её взгляд упал на Леви, который стоял у окна — на весь рабочий инвентарь он накинул первый попавшийся под руку плед, валявшийся на диване.       — Муж? — спросила Ада у Ханджи, как будто его здесь не было.       — Он самый, — сказала Ханджи.       — Строгий с виду.       — Это он просто устал. День сегодня был тяжёлый. — Ханджи поставила блюдо на стол и посмотрела на Леви с абсолютно невинным выражением. — Правда, милый?       Пауза была долей секунды. Леви как мог старался сохранить лицо.       — Правда, — буркнул он.       Ада осталась минут на двадцать. Она рассказала про дом, про Мило — «добрый человек, но упрямый, вы уже поняли, наверное» — про соседа со второго этажа, который держит слишком громкое радио по утрам, про булочную за углом, которая делает лучшие круассаны в районе. Ханджи слушала, кивала, задавала правильные вопросы и в нужные моменты смеялась. Леви сидел рядом, пил чай и отвечал односложно, когда к нему обращались напрямую.       Это был нормальный уровень участия для человека, который «просто устал». Играть мужей, да и быть им, ему раньше не приходилось, поэтому он предпочёл лучше слыть строгим, чем подозрительным.       — А вы давно женаты? — поинтересовалась Ада, крутя в руках уже опустевшую чашку с чаем и обращаясь почему-то к Леви.       — Год, — отреагировал он.       — Уже три года, — громко выпалила Ханджи одновременно с ним прежде, чем он успел незаметно лягнуть её под столом. Во взгляде Ады отобразилось изумление, а Леви едва удержался, чтобы не впечатать себе ладонь в лоб.       «Твою мать!» — проскочила у него мысль, пока он пытался судорожно спасти положение. И не придумал ничего лучше, кроме как приобнять Ханджи за талию, наклониться к её лицу и, пропев мерзко елейным голосом:       — Как, уже три года, милая? Время с тобой так незаметно летит, — поцеловать её в щёку.       Нарочито широко улыбаясь Аде, боковым зрением Леви заметил, что Ханджи бросило в краску.       — Ой, ну что ты, милый… — отозвалась она, хихикая и воркуя, и вернула ему поцелуй, мазнув губами по его губам.       Ада очень быстро попрощалась после этой сцены. Леви совершенно не хотел бы знать, почему. Ведь причина могла быть только одна: Ада, наверное, подумала, что они примут горизонтальное положение прямо при ней, и поспешила ретироваться.       Когда она ушла, Леви и Ханджи молчали с минуту.       — Нормально сыграл, — как-то тихо проговорила Ханджи, возвращаясь к столу у окна и снимая плед.       — Да… ты тоже. Быстро сориентировалась, — Леви провёл рукой по волосам, зачёсывая чёлку назад и смахивая со лба выступившие капельки пота. — Только какого чёрта мы раньше не обговорили детали нашей легенды? И зачем ты вообще полезла отвечать? Она же на меня смотрела.       — Мой косяк. Извини, — Ханджи обернулась, посмотрев на Леви, и улыбнулась. Виновато. Тепло. — Зато теперь легенда уж точно будет работать на нас. Было убедительно.       Леви вернулся к окну. Мужчина в светлом пальто давно ушёл, служебный вход снова был пуст.

✵✵✵

      Личность посредника установили на десятый день. Леви обзвонил всех своих бывших коллег, с которыми худо-бедно остался в нормальных отношениях. Пришлось придумывать ещё одну легенду, никак не связанную со слежкой за клубом. Леви прикинулся наивным дурачком, умоляя коллег дать ему информацию об этом «мужике, который так нагло ухлёстывает за моей женой». И они дали.       Звали его Ник Ральф, сорок два года, официально — менеджер по логистике в небольшой транспортной компании. Компания существовала три года, налоги платила исправно, претензий по бумагам не было никаких. Леви потратил на поиски два вечера и пришёл к выводу, что компания была создана именно для того, чтобы выглядеть безупречно.       — Чисто, — сказал он, когда они разбирали материал. — Слишком чисто. Ни одного нарушения за три года — это само по себе подозрительно в этом бизнесе.       — Согласна. — Ханджи смотрела на распечатанные фотографии, разложенные по столу. — Но нам не нужна его компания. Нам нужно поймать его на месте передачи. Пока у нас есть только то, что он приходит к клубу.       — Этого мало.       — Этого мало, — повторила она. — Значит, надо проследить. Пешком, лично. Понять, куда он идёт после клуба, с кем встречается.       Леви поднял взгляд от бумаг.       — Вдвоём?       — Вдвоём надёжнее. Один может потерять его в толпе, двое — страхуют друг друга. И потом, у нас же есть прикрытие — пара, которая гуляет по району. Даже если кто и заметит и начнёт копать, такие, как Ада, подтвердят, что мы просто новые жильцы.       Он не нашёл, что возразить. Мыслила она явно в правильном направлении.       — Когда он появляется в следующий раз — идём, — сказал он.       Ральф неизменно явился на следующий день, в пятнадцать сорок. Они вышли через три минуты после того, как он двинулся от клуба — достаточно, чтобы не идти след в след, недостаточно, чтобы потерять.       — Не возражаешь? — уточнила Ханджи и протянула Леви ладонь. Он посмотрел на неё, затем на Ханджи и одними глазами и лёгким кивком переспросил, о чём она. — Возьмёмся за руки. Ну, как будто мы пара.       — А, да, конечно. Давай, — Леви перехватил её руку и пропустил свои пальцы меж её, аккуратно сжимая. — Так, вроде?       Ханджи кивнула и тоже сжала пальцы.       День выдался прохладный, промозглый и дождливый. Народ попрятался по кофейням и офисам, на улице встречались лишь редкие прохожие, спешащие укрыться где-нибудь от дождя. Ральф шёл быстро, не оглядывался, свернул в переулок, потом ещё раз, потом вышел на широкую улицу и остановился у небольшого, не слишком приметного и раскрученного кафе.       — Встреча? — тихо спросила Ханджи, наклоняя увесистый зонт так, чтобы скрыть их лица.       — Смотри.       Через минуту из кафе вышел второй мужчина — моложе, в куртке, с небольшим пакетом. Они перебросились парой фраз — расстояние не позволило их расслышать. Пакет перешёл к Ральфу. Второй мужчина ушёл в другую сторону.       Ханджи снимала — телефон в руке, как будто просто смотрит что-то в экране. Угол обзора был хорошим, картинка вышла чёткой.       — Есть, — сказала она.       — Второго тоже сними.       — Уже.       Они не торопились. Дождались, пока Ральф зайдёт в кафе, постояли у витрины соседнего магазина ещё пару минут на случай, если он выйдет и посмотрит вслед, потом неспешно двинулись обратно.       — Пакет небольшой, — сказал Леви. — Ювелирка, скорее всего. Или что-то компактное. Не знаю. Антикварная статуэтка. Может, как раз нашего фрукта.       Ханджи усмехнулась краем губ.       — Передача на нейтральной территории, не в клубе. Умно. Сложнее связать с владельцем. — Она убрала телефон в карман. — Но мы связали.       — Пока только Ральфа. Это ни о чём. Нужна цепочка выше.       — Нужна. — Она помолчала, пока они переходили улицу. — Но сегодня хороший день.       Леви не ответил. Он думал про пакет, про кафе, про клуб, про то, как аккуратно была выстроена схема — и как аккуратно они её сейчас разбирали.       Работа продвигалась. Может, и правда успеют управиться за месяц.