Часть 46

Мир был размытым и тусклым. Я лежала в какой-то небольшой комнате без окон. Бетонные стены, тусклая лампа под потолком, ритмичный, сводящий с ума писк монитора где-то слева. В нос бил едкий запах антисептиков, спирта и чего-то еще...застарелого запаха пороха и гари, который, казалось, въелся в мои поры навсегда. Из моей руки тянулись прозрачные трубки капельниц, уходя в темные пакеты с физраствором и кровью. Я была жива. Но это было существование на грани, тонкая нить, которая могла оборваться от любого неосторожного движения. Я попыталась пошевелить пальцами левой руки. Больно. Запястья были туго забинтованы, а это память о цепях Джереми, которые разрывали мне кожу. Я медленно перевела взгляд вниз. Под одеялом просматривались контуры моего тела, превращенного в карту из бинтов и дренажей. Рана в боку и удар стилетом под ребра пульсировали в унисон, создавая симфонию агонии, которую не могли заглушить никакие наркотики. В-Мэдди? Голос был тихим, севшим, почти неузнаваемым. Я медленно, преодолевая сопротивление затекших мышц шеи, повернула голову вправо. Винни сидел в тени, в старом облезлом кресле прямо у моей кровати. На нем была другая одежда, чистая, но лицо... Его лицо выглядело так, словно он постарел на десять лет. Осунувшееся, с резкими морщинами у рта и глубокими тенями под глазами. Но страшнее всего были сами глаза. В них не осталось той мягкости, того света, который я так любила раньше. Это были глаза человека, который видел бездну и решил в ней поселиться. Он подался вперед, входя в круг слабого света. Его рука, всё еще в ссадинах и порезах, осторожно накрыла мою ладонь поверх одеяла. -Кх...-я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только слабый, сухой хрип. Губы были сухими, растрескавшимися до крови. В-Тсс...не говори.-прошептал он. Его пальцы едва заметно дрожали. В-Тебе нельзя. Легкое еще не зажило. Ты была...ты уходила от меня дважды за одну ночь. Врачи сказали, что это чудо. Я смотрела на него, и в моем затуманенном сознании всплывали образы: Джереми со стилетом, рушащийся потолок музея, Винсент, бегущий сквозь огонь. **-Джереми.** Я сжала его пальцы, слабо, почти неощутимо, но он понял. Его взгляд мгновенно заледенел. Лицо превратилось в ту самую маску, которую я видела в том заброшенном районе, где меня подстрелили. В-Он ушел.-Винсент произнес это ровно, но в этом спокойствии было больше ярости, чем в любом крике. В-Он сбежал через люк в том здании. Совет Десяти объявил на него охоту, но он залег на дно. Он думает, что он в безопасности. Он думает, что я всё еще связан значком и присягой. Винсент наклонился ниже, его лицо оказалось в сантиметре от моего. Я почувствовала холод, исходящий от него. В-Но он ошибся. Я сжег всё, Мэди. Свою карьеру, свою репутацию, свою прежнюю жизнь. Теперь у меня осталась только ты. И он. Он поднес мою руку к своим губам, закрыв глаза. В-Отдыхай. Набирайся сил. Нам понадобится каждый грамм твоей злости. Потому что, когда ты сможешь встать...мы найдем его. И я обещаю тебе: он будет молить нас о смерти так, как никто никогда не молил. Я медленно отпустила его ладонь и показала коротким жестом, чтобы он дал мне ручку и листок. Он метнулся к столику и взял оттуда карандаш и бумагу. Положив бумагу на журнал, он положил мне под правую руку листок и аккуратно вложил в пальцы карандаш. Я стала медленно, с большим трудом выводить слова. «Нас? Никаких нас нет. Только я. Это не твоя война. Ты не имеешь к ней никакого отношения. Не вздумай вмешиваться.» Винсент долго смотрел на неровные, прыгающие буквы. Листок в моих пальцах слегка подрагивал, а карандаш казался тяжелым, как стальной лом. Тишина в комнате стала осязаемой, тяжелой, как могильная плита. Слышно было только прерывистый свист в моих легких и мерное, механическое тиканье приборов. Он медленно поднял взгляд от бумаги. Его брови сошлись у переносицы, а в глубине зрачков вспыхнуло что-то пугающее, холодное пламя, которое невозможно потушить словами о благоразумии. В-Не моя война?-его голос был тихим, но в нем лязгнул металл. Он медленно забрал листок из моих ослабевших пальцев и, не отводя от меня глаз, смял его в кулаке. С хрустом, словно это была не бумага, а кости нашего общего прошлого. В-Ты думаешь, это всё еще о тебе, Мэдди?-он подался вперед, и я увидела на его шее пульсирующую вену. В-Ты думаешь, после того как я увидел тебя на том столе, бездыханную, залитую кровью...после того как я собственными глазами видел, как этот ублюдок проворачивает нож в твоем теле...у меня остался выбор? Он встал, и его тень накрыла всю кровать, делая комнату еще меньше, еще теснее. Я стала писать. Всё так же медленно. «Даже не вздумай идти за мной. Я знаю то, чего не знаешь ты. Тебе с ним не справиться. Мне есть чем манипулировать им, а тебе нет. Так что не мешайся.» Он сново прочел, но на этот раз его глаза залились еще большим гневом. Гневом не на меня, а на себя и на эту ситуацию. Он жалел, что не смог спасти меня в нужный момент, когда я была на дне. Но было поздно, я стала другой и изменить меня теперь невозможно... Наверно. В-Джереми Уэйн убил моего отца. Он превратил мою жизнь в один большой спектакль, где я был марионеткой с блестящим жетоном. Он использовал меня, чтобы добраться до тебя, и использовал тебя, чтобы уничтожить меня. Это не твоя война. И не моя. Это наша общая бойня, Мэди. Я попыталась покачать головой, но это движение отозвалось такой резкой болью в основании черепа, что я зажмурилась. По подбородку снова потекла тонкая струйка слюны, смешанной с привкусом меди. «У тебя есть шанс вернуться. У тебя есть честь. Не вмешивайся. Я не позволю.» В-Вернуться куда? Мне не куда идти. «У тебя есть всё, что нужно для жизни. У меня уже нет.» В-Для чего мне всё, чтобы жить и сожалеть, что я не спас тебя тогда и жить с этим грузом всю жизнь. Идешь ты, иду и я. «Не пойдешь. И не спорь со мной. Я уже другая и не буду церемониться.» В-Мэдди, красавица...-взял за руку. В-Я уже увидел, что ты другая, но и я не намерен сдавать. Я буду бороться дальше, пока не увижу тебя рядом с собой в спокойно жизни. Я собиралась написать: «Ты не знаешь, что делаешь. Я мертвец. Я не выживу после всего, что сделаю.». Но я не могла. Пальцы больше не слушались. Винсент отпустил мою руку и подошел к окну, единственному, заколоченному досками, сквозь щели которого пробивался серый свет раннего утра. В-Тот Винсент, которого ты знала, остался там, в горящем здании суда. Он сгорел вместе с твоими фотографиями и его верой в правосудие. Я больше не агент ФБР, Мэди. Я не ищу справедливости. Я ищу голову человека, который посмел коснуться того, что принадлежит мне. Он обернулся. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из серого камня. В-Ты просила меня не вмешиваться?-он горько усмехнулся. В-Поздно. Я уже по уши в этой крови. И я не остановлюсь, пока не выжгу всё, что связано с Советом Десяти и Кредитором. Если ты хочешь идти одна, вставай. Иди. Но помни, что я буду идти в шаге за тобой. И каждый, кто встанет у тебя на пути, встретит не закон. Он встретит меня. Я смотрела на него сквозь пелену физической боли. Я видела в нем то самое чудовище, которым стала сама. Я хотела уберечь его от этой тьмы, хотела, чтобы хоть один из нас остался чистым. Но глядя на его сжатые челюсти и мертвый взгляд, я поняла, что я опоздала. Джереми не просто ранил нас. Он выковал из нас нечто новое. Двуглавого зверя, у которого одна цель на двоих. Я бессильно откинула голову на подушку. Монитор за моим плечом забился в ускоренном ритме, выдавая мой страх и мою...благодарность? Нет, это была не благодарность. Это было узнавание. Винсент подошел обратно к кровати, опустился на край и осторожно, почти невесомо, коснулся моих волос, убирая прилипшую прядь со лба. Я взглянула на него и по щеке скатилась слеза. Я дала слабину. Это было ужасно, но я не могла ничего сделать. Винни мягко коснулся моей щеки и вытер слезу, оставив ладонь у меня на щеке и мягко поглаживая её. В-Спи.-прошептал он, и в этот миг в его голосе промелькнула тень прежнего Винни, но лишь на секунду. В-Набирайся сил. Я буду здесь. Я никуда не уйду.-прошептал и мягко поцеловал меня в лоб. Я сново закрыла глаза, чувствуя, как карандаш выпадает из моих пальцев со стуком о плитку на полу, катясь по полу. Я была слишком слаба, чтобы продолжить спорить. Сознание начало ускользать, утягивая меня обратно в серый туман сна. Живого сна. Я заснула под мерный писк монитора, чувствуя на своей щеке и руке тепло его ладоней, единственное тепло в этом холодном, новом мире.