Часть 50

Семьдесят два часа. Полторы тысячи миль. Моё тело начало сдавать уже через сто миль. Стимуляторы, которые я забрала из аптечки Винсента, начали выгорать, оставляя после себя выжженную пустыню в нервной системе. Я чувствовала, как под бинтами снова становится горячо и мокро. Кровь просачивалась сквозь свежие швы, которые я потревожила, пока пробиралась в офис Торна. -Только не сейчас...-прошипела я, вцепляясь в руль так, что костяшки побелели. -Еще три дня. Просто дай мне три дня. Я превратилась в часть машины. Мой пульс бился в такт двигателю. Я не останавливалась в отелях. Я спала по двадцать минут на заправках, положив голову на руль и не выпуская пистолет из руки. Моим рационом были обезболивающие, стимуляторы и крепкий, горький кофе, который обжигал горло, напоминая, что я еще способна чувствовать хоть что-то, кроме боли. На вторую ночь, где-то в горах Вайоминга, мне начал мерещиться Винсент. Он сидел на пассажирском сиденье, спокойный, в своей чистой рубашке, с тем самым взглядом, полным надежды, который я так старательно пыталась забыть. В-Ты не должна этого делать, Мэдди.-шептал его голос в моей голове, перекрывая шум ветра за окном. В-Ты становишься им. Остановись, пока не поздно. -Слишком поздно, Винни.-отвечала я пустоте. -Правосудие это роскошь для тех, у кого есть завтра. У меня есть только сегодня. И этот долг должен быть оплачен. Я представляла его лицо, искаженное ужасом за стальной дверью бункера. Этот образ жег меня сильнее, чем рана под ребрами. Я знала, что он выберется. Рано или поздно он найдет способ. Но я должна была закончить всё раньше. Я должна была стать тем самым «чудовищем», которое совершит последний акт насилия, чтобы он мог остаться человеком. К утру третьего дня бесконечная лента асфальта наконец-то сменилась извилистыми тропами Орегона. Пейзаж за окном внедорожника трансформировался: плоские, выжженные равнины уступили место суровым, вековым лесам, где деревья стояли так плотно, словно пытались скрыть от неба все тайны, похороненные под их корнями. Воздух здесь был иным - тяжелым, влажным, пропитанным запахом прелой хвои, гнилой листвы и резким, колючим привкусом океанской соли. Этот запах напоминал мне о Ванкувере, о той жизни, которой больше не существовало, и о смерти, которая теперь следовала за мной по пятам. Поместье «Черная ель» было не просто домом. Судя по данным с флешки Сайласа, это была настоящая цитадель, вырванная из цивилизации и заброшенная в самую глушь, где не действовали законы людей, а только воля Архитектора. Джереми выбрал это место с тем самым расчетливым цинизмом, который всегда был его визитной карточкой. Здесь, под сенью гигантских сосен, он возвел свой последний бастион. Три кольца охраны, укомплектованные элитными «чистильщиками», людьми, которые потеряли всё вместе с обрушением «Узла» и теперь вгрызались в свою последнюю надежду на спасение. Для них Джереми был не просто боссом, он был их билетом в Шанхай, их шансом на новую жизнь. И они готовы были рвать глотки любому, кто приблизится к их последнему рубежу. Я остановила старый, покрытый слоем дорожной пыли и соли внедорожник за три мили до внешнего периметра. Выключила зажигание, и тишина орегонского леса мгновенно хлынула в салон, давя на барабанные перепонки. Тело было тяжелым, словно налитым свинцом. Каждое движение стоило мне колоссальных усилий. Лихорадка, которую я так долго сдерживала стимуляторами и волей, наконец накрыла меня горячей волной. Мир вокруг начал мелко дрожать, контуры деревьев расплывались в туманном мареве, а звук собственного дыхания казался оглушительным, как работа кузнечных мехов. Я вышла из машины, пошатываясь на ослабевших ногах. Холодный утренний воздух ударил в лицо, но я его почти не почувствовала, внутри меня бушевал пожар. Держась рукой за дверцу, я добралась до багажника. Мои пальцы, онемевшие и непослушные, с трудом справились с замком. Открыв крышку, я замерла на мгновение, вдыхая запах оружейного масла и холодного металла. Это был запах моей реальности. Я начала доставать свое снаряжение. Сначала, винтовку с глушителем, мой длинный палец прошелся по стволу, проверяя надежность крепления оптики. Затем, два «Глока», те самые, что когда-то были частью арсенала Винсента. Я проверила затворы, сухой, хищный щелчок металла о металл прозвучал в лесной тишине как смертный приговор. Я достала нож. Его лезвие матово блеснуло в серых сумерках рассвета. Медленно, с почти религиозным усердием, я начала править его о точильный брусок. Вжик... вжик... Сталь пела о смерти, и этот звук резонировал с пульсацией в моем виске. Каждое движение было медленным, выверенным. Я совершала этот ритуал не для того, чтобы подготовить оружие, оно и так было в идеальном состоянии. Я совершала его, чтобы успокоить зверя внутри себя, чтобы заставить лихорадку отступить перед лицом холодной, математической ярости. Достав тюбик с тактической краской, я начала наносить её на лицо. Черные и серые полосы ложились на кожу, скрывая мертвенную бледность и тени под глазами. В отражении запыленного стекла я видела не женщину, не Мэделин Сайрум. Я видела Лану Миллер, инструмент, лишенный жалости и страха. -Десятки людей...-прошептала я, и мой голос, сорванный и хриплый, растворился в тумане. -Хорошо. Больше свидетелей конца Архитектора. Пусть они видят, как рушится их мир. Я знала, что этот путь, скорее всего, ведет в один конец. Моё тело было на пределе, рана в боку, хоть и онемевшая от шока и препаратов, грозила в любой момент открыться и залить мои легкие кровью. Но во мне не было страха. Страх это роскошь для тех, кому есть что терять. У меня же осталось только это холодное, ясное понимание своей цели. Джереми Уэйн долгие годы мнил себя Кредитором этого мира, тем, кто раздает долги и собирает жизни. Он не понимал, что сегодня в двери его цитадели постучится настоящий Аудитор. И в моем списке ликвидации было только одно имя, выжженное в памяти каленым железом. Я надела разгрузочный жилет, проверила запасные магазины. Каждый из них был тяжелым, обещающим тишину после выстрела. Я закрыла багажник и на мгновение прислонилась к нему спиной, собирая остатки сил, вколов обезболивающие в бедро. Лес вокруг казался живым существом, он ждал начала спектакля. Я растворилась в папоротниках и тумане, двигаясь бесшумно, как призрак. Рана в боку больше не болела, она превратилась в точку абсолютного холода под моими ребрами, словно само тело уже приняло свою участь и начало остывать заранее. Но разум работал с пугающей четкостью. Я фиксировала датчики вибрации на почве, обходила зоны охвата тепловизоров, о которых знал Сайлас. Джереми сам учил меня обходить эти системы. Он сам вложил в мои руки ключи от собственного склепа. До сделки с «Красным Лотосом» оставалось пять часов. Пять часов до того момента, как Архитектор продаст «Черный Леджер» и растворится в тенях Востока, став недосягаемым для любого правосудия. Он построил свою последнюю крепость, окружил её преданными псами и современной электроникой. Он чувствовал себя в безопасности. Я скользила между деревьями, чувствуя, как влажный мох пружинит под моими ботинками. Каждая ветка, каждый лист были моими союзниками. Я была частью этого леса, частью этой ночи. Охота, к которой я готовилась всю свою сломанную жизнь, наконец-то вышла на финишную прямую. Здесь, в «Черной ели», среди вековых деревьев и холодного тумана, закончится эпоха Кредитора. И на этот раз пощады не будет. Не будет переговоров, не будет прав на адвоката. Будет только холодный металл и мой последний взгляд в его глаза. Я проверила время на планшете. Пора. Я вышла на позицию, с которой просматривался первый периметр. Впереди, за колючей проволокой, первым кругом обороны, горели огни прожекторов, выхватывая из темноты силуэты патрульных. Мой палец ласкал спусковой крючок винтовки, а глаз не отрывался от окуляра прицела. В трехстах метрах внизу, за двойным кольцом колючей проволоки, поместье «Черная ель» напоминало мрачный склеп. Я видела патрули: по двое, с тепловизорами и немецкими овчарками. Мир сузился до перекрестия прицела. Моя лихорадка достигла пика, я чувствовала, как реальность начинает дрожать, но я заставляла себя фокусироваться. **-Еще немного, Джереми... Еще чуть-чуть...** Внезапно лесной шум за моей спиной изменился. Хруст сухой ветки? Нет, слишком тихо. Шорох ткани? Я начала разворачиваться, выхватывая нож из ножен на бедре, готовая вскрыть горло любому «чистильщику», который смог меня выследить. Но противник был быстрее. Сильная рука обвила мою шею, а вторая намертво зажала мне рот, лишая возможности даже вскрикнуть. Моя спина прижалась к твердой, как камень, груди. ?-Тихо. Это я.-выдохнул голос мне прямо в ухо. Я замерла. Этот запах. Порох, кожа и тот самый одеколон, который я чувствовала в палате. Винсент. Он медленно убрал руку от моего рта, но не отпустил меня, словно боялся, что я исчезну или брошусь на него. Я резко развернулась, едва не ударив его локтем. -Какого черта?!-прошипела я шепотом. Мой голос сорвался на хрип. -Как ты... Я заперла тебя! Код был... В-Дата твоего прихода в ФБР. Ты всегда была слишком сентиментальной для убийцы, Мэдди.-он смотрел на меня сверху вниз шепча. Его лицо было осунувшимся, глаза лихорадочно блестели. Он выглядел как человек, который прошел через ад, чтобы добраться сюда. В-И ты так и не узнала о маячках в моих пистолетах. Я вшил их еще в Лос-Анджелесе.-прошептал. Я вцепилась в его куртку, тряся его от ярости. -Ты должен был остаться там! Ты должен был выжить, Винсент! Я сделала всё, чтобы ты не марал руки в этой грязи! Уходи! Уходи сейчас же!-шептала я яростно. В-Нет.-он перехватил мои запястья, и его хватка была железной. В-С этим покончено. Ты не будешь решать за меня, кто я такой. Ты хотела спасти мою душу? Посмотри на меня, Мэдди. Какая, к черту, душа? Она сгорела в том музее вместе с твоим трупом, который я нес на руках.