Часть 54

Звуки сирен и рокот тяжелых вертолетов спецназа ворвались в зал вместе с ледяным воздухом, когда штурмовые группы выбили панорамные окна. Но для нас этот шум был где-то в другой вселенной. Я слышала, что Винни поднялся на ноги и прыгая на целой ноге, вышел ко мне. В-Мэдди! Мэдди не смей уходить!-голос Винсента был хриплым, он захлебывался болью, но его рука всё еще сжимала край стола, удерживая равновесие. В-Дыши, слышишь? Просто дыши. Прошу тебя. Я не могла ответить. Тьма была слишком заманчивой. Она обещала отсутствие боли, отсутствие Джереми, отсутствие этого вечного бега. Я чувствовала, как мои легкие наполняются сильнее, добавив к старому гемотораксу новую, свежую угрозу. Моё тело, измотанное лихорадкой и бесконечным насилием последних дней, просто отключалось. ?-Здесь выжившие!-закричал кто-то над нами. ?-Агент ФБР! И женщина... боже, сколько здесь крови. Врача! Срочно! Я видела, как к Винсенту подбежали люди в шлемах. Он пытался оттолкнуть их, его раненая нога дернулась в судороге, но он не собирался оставлять меня. В-Сначала её!-прохрипел он, когда медик попытался наложить жгут на его бедро. В-Сначала её, ублюдки, или я застрелю вас всех! Это было последнее, что я запомнила. Потом был хаос: ослепительный свет ламп в вертолете, ритмичный стук дефибриллятора, крики врачей на немецком и французском, и холод... бесконечный холод Альп, который теперь казался мне родным. ... Шесть недель спустя. Нью-Йорк. Палата реанимации. Свет в палате был мягким, приглушенным. Пахло антисептиком и свежесрезанными цветами, странное сочетание для места, где лечат призраков. Я открыла глаза. Каждое движение век казалось подвигом. Моё тело ощущалось как чужое, собранное из осколков и скрепленное титановыми скобами. Трубка ИВЛ уже была убрана, но в горле всё еще саднило. Правое плечо было наглухо обездвижено, а бок... бок стягивал тугой корсет, под которым скрывались шрамы от четырех разных операций. В-Ну привет.-раздался тихий голос справа. Я медленно повернула голову. Винсент сидел на краю моей кровати. Его левая рука была в сложном фиксаторе, на ноге ортез, а лицо...оно было бледным, исчерченным мелкими шрамами, но в глазах наконец-то была тишина. Не та мертвая пустота, что в лесу Орегона, а тишина человека, который вернулся с войны. Я попыталась что-то сказать, но из горла вышел только невнятный хрип. В-Тише.-он перехватил мою здоровую руку. Его пальцы были теплыми. В-Врачи двух стран сказали, что ты это медицинское чудо. Три остановки сердца, сепсис, гемоторекс, коллапс легкого... Ты пять недель была в коме, Мэдди. Я уже начал думать, что ты всё-таки решила уйти без меня. Я слабо сжала его пальцы. В груди всё еще горело, но это была живая боль. -Джереми?..-выдохнула я, наконец обретая голос. В-Мертв. Официально. Фотографии его тела облетели все агентства.-Винсент горько усмехнулся. В-Как и тела всех Десяти. Ты сделала это, Мэдди. Ты обнулила их всех. «Узел» уничтожен. Данные из Леджера вызвали такие чистки по всему миру, что правительства падают одно за другим. Мы... ты свободна. Он замолчал, глядя в окно, за которым виднелись мирный мегаполис. В-Меня не будут судить.-продолжил он тише. В-Интерпол и Бюро решили, что я «герой», который помог вскрыть международный заговор. Мой статус повысили...технически.-усмехнулся. В-На моем месте должна быть ты, а не я. Ты сделала это всё. Я смотрела на него, чувствуя, как по щеке катится слеза. Мы выжили. Сломанные, искалеченные, со шрамами, которые никогда не затянутся до конца, но мы были здесь. -А я?..-спросила я. Винсент наклонился ближе, его лицо оказалось совсем рядом. В-А ты сново Мэделин Сайрум. Лана Миллер исчезла вместе с замком в Альпах. У тебя чистые документы. И у тебя есть я. Если ты, конечно, еще можешь терпеть парня, который хромает и постоянно ворчит. Я закрыла глаза, чувствуя, как его губы коснулись моего лба. Боль в плече и боку никуда не делась, и я знала, что восстановление займет месяцы, если не годы. Но впервые за долгие годы мне не нужно было прислушиваться к шагам за дверью. Кредитор закрыл последний счет. Архитектор больше не мог перестроить нашу реальность. Мы были просто двумя людьми в тихой палате в США, и впереди у нас не было ничего, кроме этого хрупкого, выстраданного «завтра». Он вздохнул. В-Мэдди... Я слабо посмотрела ему в глаза. Он глубоко вздохнул, и я почувствовала, как его ладонь, сжимавшая мою руку, начала мелко дрожать. Тишина в палате внезапно стала тяжелой, удушливой. Винсент отвел взгляд от окна, и когда он снова посмотрел на меня, в его глазах не было ничего, кроме бездонной, невыносимой боли. В-Мэдди...-его голос надломился. В-Есть вещи, которые я не могу изменить. Даже с моим новым статусом. Даже после всего, что ты сделала. Он замолчал, подбирая слова, которые явно застревали у него в горле, как острые осколки стекла. В-Тебя будут судить.-выдохнул он, и эти слова ударили по мне сильнее, чем пуля Джереми. В-На законодательном уровне. По самым серьезным обвинениям, которые только можно представить. Список... он бесконечен. Убийства, взрывы, ограбления, поджоги, уклонение от закона и прочая херня... Винсент закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь стереть из памяти юридические отчеты, которые ему пришлось изучать всё это время. В-Мне жаль. Боже, Мэдди, как же мне жаль. Правительство уже ведет дело. Им нужен виновный в том хаосе, который охватил Канзас и Орегон. Они не могут просто закрыть глаза на горы трупов, даже если это были трупы монстров. Решение...решение будет жестоким. Прокуратура требует пожизненного, а некоторые...некоторые настаивают на высшей мере. Я смотрела на него, и внутри меня что-то окончательно встало на свои места. Я не была удивлена. Лана Миллер не могла просто уйти в закат. Кредитор всегда закрывает счета, и я знала, что за свободу Винсента и за смерть Джереми мне придется заплатить самую высокую цену. В-Они видят в тебе только террористку.-продолжал Винсент, и по его щеке скатилась одинокая слеза. В-Они не знают про «Узел», не знают про то, через что ты прошла. Для них ты Лана Миллер, самый опасный преступник десятилетия. Я пытался, Мэдди...я клянусь, я использовал всё свое влияние, все свои связи, чтобы выторговать тебе хотя бы смягчение, но... Он сжал мою руку так сильно, словно пытался передать мне свою жизнь. В-...но правда в том, что система, которую ты спасла, теперь хочет тебя уничтожить. Это иронично, правда? Я попыталась улыбнуться, но губы едва слушались. Мой взгляд переместился на дверь палаты, где, как я теперь понимала, стояли не только врачи, но и вооруженный конвой. -Всё нормально, Винни.-прохрипела я. -Я знала...на что шла. В-Нет, это не нормально!-взорвался он шепотом, и в его голосе прорезалось то самое отчаяние из бункера. В-Ты спасла этот чертов мир! Ты вырезала раковую опухоль, которая пожирала всё! И теперь они хотят запереть тебя в клетке до конца твоих дней?! Он прижался лбом к моей руке, и я почувствовала его горячие слезы. В-Я не дам им этого сделать, Мэдди. Я найду способ. Я вытащу тебя, даже если мне придется сжечь это здание до основания. Я смотрела на его склоненную голову. Мой герой. Он получил повышение, он получил статус, он стал лицом нового закона и всё это было лишь пылью, потому что он не мог спасти женщину, которую любил. Боль в плече и боку стала острее, напоминая о том, что я всё еще жива. Пока что. -Ты не будешь ничего сжигать, Винсент.-тихо сказала я. -Ты останешься на свету. А я...я привыкла к темноте. За дверью послышались тяжелые шаги и лязг металла. Время посещения заканчивалось. Моё «завтра» действительно наступило, но оно было окрашено в цвета тюремной робы и судебных залов. Кредитор закрыл последний личный счет. Но у государства всегда были свои проценты. И теперь пришло время платить по главному долгу. -Посмотри на меня.-попросила я. Винсент поднял голову. Его лицо было искажено горем. -Не вини себя. Ты выжил. Это всё, что имело значение. Он не ответил. Он просто смотрел на меня, и в этом взгляде я видела обещание. Обещание, что эта история еще не закончена. Даже если залы суда будут безжалостны, детектив внутри него уже начал строить план моего спасения. Двери палаты открылись, и внутрь вошли двое мужчин в строгих костюмах с ордером в руках. Мир мегаполиса за окном продолжал жить, не подозревая, что его спасительница только что получила свой окончательный приговор. Месяц превратился в одну затяжную, серую ноту. Мое тело, подгоняемое современными медикаментами и мастерством хирургов, восстанавливалось с пугающей скоростью. Каждая затянувшаяся рана, каждый снятый шов были горькой иронией: меня лечили лишь для того, чтобы я предстала перед судом в полном сознании. Меня «ремонтировали», как сломанный инструмент, который нужно выставить на витрину правосудия перед тем, как окончательно утилизировать. За дверью моей палаты больше не было медсестер с цветами. Там круглосуточно дежурили двое оперативников спецназа в полной выкладке. Когда меня перевозили на обследования, мои щиколотки сковывали кандалы, а здоровую левую руку пристегивали к поручням каталки.