Часть 56

Теперь ирония ситуации душила меня сильнее, чем корсет на ребрах. Та самая Мэделин, которая когда-то давала присягу защищать конституцию, теперь стояла перед лицом этой самой конституции как её главный враг. Мы вышли в холл. И там я увидела его. Винсент стоял за кордоном охраны. Его не пустили ближе. На нем был строгий костюм, но он выглядел в нем как человек, на которого надели чужую кожу. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела всё: и ту ночь в бункере, и Орегон, и наши общие раны. Он смотрел на меня, и я знала, о чем он думает. Он помнил моё личное дело. Он знал, что до того, как стать «Тенью Кредитора», я была его коллегой. Возможно, лучшей из них. Его челюсть была так плотно сжата, что на скулах ходили желваки. Он не мог подойти. Не мог коснуться. Он просто стоял там, в толпе агентов, и я видела, как его рука непроизвольно дернулась к поясу. Привычка детектива, который привык решать проблемы силой. Но он остался на месте. Он знал: любое его движение сейчас сделает только хуже. Я на мгновение замедлила шаг. Мы встретились взглядами. Я не плакала. Я просто едва заметно кивнула ему. «Всё в порядке, Винни. Я справлюсь». ?-Не останавливаться!-один из конвоиров толкнул меня в спину. Винсент проводил меня взглядом до самого выхода. Когда двери автозака захлопнулись, отсекая дневной свет, я видела через узкое зарешеченное окошко только его одинокий силуэт на ступенях госпиталя. Спектакль начинается. Машина тронулась. Внутри было тесно и пахло гарью. Со мной сидели двое охранников, которые всю дорогу молчали, глядя прямо перед собой. Я закрыла глаза, стараясь не думать о том, что ждет меня в зале суда. Через сорок минут нас ввезли в подземный паркинг здания суда. Огромные герметичные двери закрылись за нами с глухим стуком. Меня вывели из машины и повели через лабиринты бетонных коридоров в камеру временного содержания. Стены здесь были покрашены в тусклый зеленый цвет, а воздух казался спертым. Я сидела на стальной скамье, слушая гул города где-то там, наверху. ?-Пора.-сказал охранник через час. Меня вели по лестнице, и вот, последние двери. Они распахнулись, и я оказалась в зале заседаний. Зал суда: Крушение легенды. Когда двери зала заседаний распахнулись, вспышки фотокамер ослепили меня на секунду. Зал был набит битком. Журналисты, политики, просто зеваки. Все пришли посмотреть на «Тень Архитектора». На ту, что уничтожила Совет Десяти. Но среди лиц журналистов и зевак я видела стариков, бывших коллег, которые прилетели из Лос-Анджелеса, чтобы увидеть падение своей «легенды». В их глазах не было ненависти, только глубокая, бесконечная скорбь. Я прошла к столу защиты подняв голову. Мой адвокат, назначенный государством старик с усталыми глазами, даже не посмотрел на меня. Он просто перекладывал бумаги. Я села. Мои кандалы звякнули под столом, и этот звук заставил людей в первом ряду вздрогнуть. ?-Встать, суд идет!-объявил пристав. В зал вошел судья, мужчина с лицом, высеченным из гранита. Он посмотрел на меня поверх очков, и я поняла: Сайлас Торн был прав. Им не нужна правда. Им нужно принести жертву, чтобы успокоить систему. Я знала этого человека. Судья Харрис. Десять лет назад он выписывал ордера по моим делам. Он кивал мне, когда я представляла безупречные доказательства в делах о серийных убийствах. Теперь его взгляд был холодным, как арктический лед. Х-Слушается дело Соединенные Штаты против...-он на секунду запнулся, и я увидела, как его рука дрогнула на папке Х-Против объекта номер четыре-ноль-два, также известной как Мэделин Сайрум. Он поднял глаза на меня. Х-Подсудимая, встаньте для оглашения обвинительного заключения. Я поднялась, чувствуя тяжесть цепей на своих плечах. Мой детективный разум начал автоматически анализировать ситуацию. Я видела лица присяжных, они были напуганы. Я видела прокурора, он жаждал крови, чтобы построить карьеру на «деле века». Я видела улики на столах, многие из них я сама помогла собрать Джереми, когда была его инструментом. Весь зал затаил дыхание. Где-то рядом со столом судьи я заметила Винсента. Он сидел в переднем ряду, как я когда-то, его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала его взгляд. Он был здесь. До самого конца. Судья начал читать. Х-Вы обвиняетесь в совершении преступлений, предусмотренных семьюдесятью пунктами федерального законодательства. Терроризм, массовые убийства, похищение государственных данных, поджоги, использование запрещенного оружия... Список лился бесконечным потоком. Каждое слово было гвоздем в крышку гроба моей свободы. Я стояла прямо, не опуская головы. Я не была объектом. Я была женщиной, которая сделала то, что должна была. ?-Обвинение утверждает.-громко произнес прокурор, вставая. ?-Что подсудимая использовала свои выдающиеся навыки детектива, свои знания о методах работы полиции и ФБР, чтобы совершать преступления, которые годами оставались нераскрытыми. Она, не просто преступник. Она, предатель значка, который когда-то носила. Эти слова ударили больнее, чем пули в Альпах. Они использовали моё прошлое, мою гордость, мою прежнюю жизнь против меня. Для них моя работа на Джереми была не рабством, а «совершенным преступлением», совершенным «испорченным копом». Х-Как вы себя заявляете?-закончил судья через долгие десять минут. Х-Виновна или не виновна? В зале повисла такая тишина, что я слышала, как бьется мое сердце. Я посмотрела на судью, и наконец на Винсента. Винсент сидел там, сжав кулаки. Он знал правду. Но он также знал, что правда здесь никого не интересует. Я вспомнила те дни в Калифорнии. Золотые поля, запах эвкалиптов и ощущение, что мир можно исправить, если просто быть достаточно умной. Всё это сгорело. Осталась только эта клетка. Его глаза умоляли меня бороться. Но я знала: борьба закончилась в Альпах. -Виновна.-произнесла я. Мой голос был спокойным и четким, тем самым голосом, которым я когда-то зачитывала права арестованным. -По всем пунктам. Зал взорвался шумом. Вспышки камер участились. Судья Харрис долго смотрел на меня, и в его взгляде на мгновение промелькнула тень той старой симпатии к блестящему детективу Сайрум. Но он быстро скрыл её, ударив молотком по столу, призывая к тишине. А я...я просто села обратно на стул, чувствуя странное облегчение. Кредитор больше ничего не требовал. Теперь у меня была только тишина и номер. Четыре-ноль-два. Х-Ввиду признания вины и тяжести преступлений.-произнес он. Х-Суд назначает дату вынесения приговора через две недели. Подсудимая будет содержаться в тюрьме строгого режима «Райкерс-Айленд» без права выхода под залог. Конвоиры дернули меня за плечи. Я встала, развернулась, и лязг моих цепей стал последним словом в этом заседании. Я уходила из зала, чувствуя на себе сотни взглядов. Я больше не была лучшим детективом Калифорнии. Я была Объектом №402. И моя тюрьма началась задолго до того, как на мне захлопнулась дверь автозака. Автозак подпрыгнул на последнем стыке моста Фрэнсиса Буоно, и я почувствовала, как тяжелые кандалы впились в мои лодыжки. За узким зарешеченным окном серые воды Ист-Ривер бились о бетонные опоры Райкерс-Айленда. Десять лет назад за окном такого же фургона были пальмы Лос-Анджелеса и раскаленный асфальт, когда меня везли после ограбления банка в Лос-Анджелесе. Теперь это только свинец неба и ледяной ветер Нью-Йорка. Машина остановилась. Лязг тяжелых засовов прозвучал как выстрел в тишине. ?-Выходи, Четыре-ноль-два. Живо!-гаркнул конвоир. Я медленно поднялась, превозмогая тупую боль в простреленном плече. Каждый шаг отдавался пульсацией в боку, где свежие швы неприятно тянули кожу под корсетом. Я вышла на бетонный перрон «приемника». Воздух здесь был пропитан запахом дешевого табака, хлорки и старой, въевшейся в стены безнадеги. ?-Лицом к стене! Ноги шире! Я подчинилась. Профессиональный детектив внутри меня невольно начал отмечать детали: четверо охранников в полном снаряжении, двое на вышке с винтовками Remington, камеры с углом обзора триста шестьдесят. Я знала эту систему. Я была её частью, я её грабила, и я же её защищала. ?-Руки за голову. Мои пальцы сплелись на затылке. Я чувствовала на себе взгляды. Это не были обычные взгляды надзирателей на очередного «зэка». В них был страх. Они знали, кто я. Они читали отчеты о Швейцарии. Для них я была не просто женщиной, которая вынесла сто сорок миллионов из крупнейшего банка страны, я была той, кто стер с лица земли «Узел». Меня повели внутрь. Процедура «обработки» была бесстрастной и унизительной. ?-Снять всё. Я стояла обнаженной на холодном кафеле, пока женщина-надзиратель проводила сканером по моему телу. Она замерла, когда увидела мои шрамы. Входное от пули Джереми на плече, рваные следы на боку, старые отметины на спине. ?-Откуда это?-грубо спросила она. -Издержки профессии.-тихо ответила я. Она ничего не сказала, лишь сильнее сжала сканер. Затем мне бросили оранжевую робу. Ткань была жесткой и колючей. На спине черным трафаретом горело: 402. Когда на меня надели поясную цепь, соединяющую запястья с бедрами, я поняла, что они не собираются давать мне ни шанса. Это был режим «Максимум». Меня повели через общий блок к одиночным камерам. Гул тюрьмы, крики, удары по решеткам, свист, внезапно стих, когда я вошла. Заключенные прильнули к прутьям. Новость о том, что Мэделин Сайрум, «Золотой Детектив» и «Тень Архитектора», вернулась в систему, разлетелась быстрее пожара. ?-Смотрите, это она...-донесся шепот из угла. ?-Та самая, что взяла «U.S. Bank Tower». Я не смотрела на них. Я смотрела прямо перед собой, считая шаги до своей камеры. Пятнадцать лет назад я думала, что тюрьма это дно. Теперь я знала: тюрьма это единственное место, где мир может спрятаться от меня.