Глава 7. Голая правда

В субботу за завтраком рядом с Камелией опустилась сова, протягивая письмо. — О, милая, ты ошиблась. Мне не пишут писем, — протянула она птице кусочек печенья. Но следом приземлилась ещё одна сова, потом третья, четвёртая… Вскоре над столом Гриффиндора закружила целая стая. — Что это? — опешил Рон. — Кажется, я догадываюсь, — отозвалась Гермиона, торопливо отвязывая конверт. В этот момент к ним подошла и подсела Луна. — Ками! — она просияла. — Папа смог опубликовать статью раньше. Представляешь, читателям оказалось интересней узнать о тебе, чем о складкорогих стеклоповах! Я принесла тебе экземплярчик, — улыбнулась она, протягивая журнал. Камелия приняла его и сразу заскользила по строчкам. С обложки на неё смотрела она сама — на этом фото она радостно улыбалась. Заголовок кричал: «КАМЕЛИЯ ПОТТЕР ЗАГОВОРИЛА: Вся правда о ночи, когда вернулся Тот-Кого-Нельзя-Называть». — Спасибо тебе, Луна, — натянуто улыбнулась Камелия. — Да, Кам… — протянул Рон, сортируя почту. — Отзывы разные… В этом тебя проклинают, в этом не верят… о, а в этом благодарят! — Дай, — вырвала она последнее письмо из рук Рона. Незнакомая ведьма писала, что больше не намерена верить лжи «Ежедневного пророка» и благодарила за жёсткую, но необходимую правду. На душе девушки заметно потеплело. — Что здесь происходит?! — раздался рядом писклявый, похожий на девчоночий, голосок. Это неуважаемая директриса пожаловала. — Поттер, объяснись! Откуда столько писем? — А это уже преступление? — влез Джордж Уизли. — Ага, может, авроров вызвать за такой проступок? — поддакнул брату Фред. — Думайте, что говорите и перед кем, — бросила «жаба» недовольный взгляд на близнецов. — Ну, — лениво начала Камелия, разворачиваясь на лавке и показательно перекидывая ногу через неё, — я дала интервью. Она сложила руки на груди, вызывающе глядя на директрису снизу вверх. — Что. Вы. Дали? Когда?! — Интервью для журнала. Ну, знаете… это когда вас спрашивают, а вы отвечаете. Наверное, вашим мнением раньше просто не интересовались? — и сделала паузу, видя, как над «розовым облаком» проступает тёмная туча. — В Хогсмиде, на выходных. Я рассказала правду о том, что произошло в июне. Амбридж рассвирепела так, что её лицо пошло красными пятнами. — Мы же, кажется, пришли к мнению, что вы не будете лгать, Поттер! — зашипела она тише. — Я запрещаю вам отныне посещать Хогсмид. Вы поняли? Запрещаю! Минус пятьдесят очков Гриффиндору и отработка! У Камелии дернулась рука от фантомной боли. Амбридж вырвала журнал из рук Гермионы и быстро стала просматривать его. Затем шумно скомкала, бросила на стол рядом с учениками и навела палочку вызывая огонь. Вспыхнуло слишком сильно. Гермионе пришлось срочно вызывать воду, поскольку казалось, от яростной магии взбешённой ведьмы могло загореться всё вокруг. Она обернулась к залу и громко объявила: — Все, у кого будет обнаружен журнал «Придира», будут немедленно отчислены! И громко поцокала каблучками к преподавательскому столу, где деканы Гриффиндора и Рейвенкло, очевидно, тоже держали в руках журнал и негромко переговаривались. Вдруг Камелия ощутила почти физический ожог на щеке. Она дернулась, ища глазами источник и встретилась взглядом с волшебником. Тенебре. Сердце пропустило удар. Рядом со слизеринцем кто-то бурно обсуждал статью, шелестя страницами. Том же просто смотрел на неё. Неотрывно. Ледяными, колючими глазами. Камелия кожей ощутила щупальцы холода, которые достигли её от одного его взгляда. Она призвала все свои внутренние силы, чтобы не дрогнуть перед ним. Он же медленно поднял кубок и сделал глоток, продолжая буравить её взглядом поверх края кубка. Гермиона тронула её за плечо, вынуждая отвернуться. Большой зал снова наполнился привычным гулом.

***

За неделю все желающие успели ознакомиться со статьёй. Директриса пыталась сдержать распространение, но тщетно. Как верно заметила Гермиона: нет лучшего способа донести информацию, чем запретить её. В четверг после Зельеварения Снейп задержал Камелию. Когда класс опустел, он скрылся в кладовой, а вернулся со свертком в руках. Студентка выжидающе замерла. Профессор протянул его девушке. — Это первый и последний раз, Поттер. Я вам не сова, — процедил он, прежде чем она успела коснуться посылки. — Но поскольку сейчас всё подвергается проверке… я делаю исключение. — Спасибо, профессор. А что это? — Посмотрите в гостиной. А сейчас — спрячьте. И сразу палочкой распахнул двери, буквально выпроваживая её. Камелия убрала сверток в сумку и вышла, на ходу застегивая её. В ту же секунду её самым наглым образом — втянули в пустой тёмный кабинет. Она успела лишь сделать судорожный пыльный вдох, прежде чем зажёгся кончик чужой палочки. «Тенебре. Кто бы сомневался». Она впилась в него злым взглядом. Слизеринец отступил на пару шагов, и Камелия тут же выхватила палочку, наводя её ему на грудь. Он проследил за этим движением с абсолютным безразличием. — Рассказала, значит? — наконец заговорил он, растягивая губы в холодной усмешке. — Какая смелая девочка. Не слишком умная, но смелая — однозначно. Он отошёл к парте, небрежно откинулся на неё и кровожадно улыбнулся, окидывая её взглядом снизу вверх. Она немного поёжилась, но упрямо продолжала стоять. — И что ты мне сделаешь? — с вызовом бросила Камелия. — Я? — он изобразил удивление. — Это не моих родителей назвали Пожирателями. А вот что сделают они… — он притворно зацокал языком, покачав головой из стороны в сторону. — Не знаю. Уж очень им это не понравилось. Девушка сглотнула. — И твоя подружка, которая «знает всё лучше всех», — он широко улыбнулся, — им тоже не по вкусу. Точнее… — он как-то гадко рассмеялся, — не по вкусу то, как активно она вмешивается. И прежде чем волшебница успела ответить на эту явную угрозу, Том подошёл к двери и открыл её. — Ну, всего хорошего. Камелия возвращалась в гостиную, переваривая разговор, когда у туалета для девочек услышала голоса: — …пожалеешь, грязнокровка, что решила влезть! Поттер бросилась на звук. Быстро доставая новую палочку Элладоры Блэк, она мощным потоком воздуха смела с пути Гойла, дежурившего в этой части коридора, и направила оружие прямо в лицо Малфою, который зажимал Гермиону. — А ну отошёл от неё! Быстро! — прошипела Камелия. Драко, тяжело дыша, отступил. Гермиона тут же выхватила и подняла свою палочку. За спиной Малфоя выросли его «псы», тоже держась за рукоятки. — Что такое, Малфой, неприятно читать правду? — дерзко бросила ему в лицо Гермиона. — Какую правду, Грейнджер? Бредни воспаленного мозга Поттер? — кривился слизеринец. — Голую, Малфой, — снова отчеканила Гермиона. Послышались шаги. Слизеринцы тут же попрятали палочки, ожидая профессора, но в коридор вышел Тенебре. Он шагал быстро и зло. — Что вы тут устроили? — он обвел взглядом всех, но остановил его на парнях. — У вас много свободного времени? Так я найду, чем вас занять. Быстро в гостиную! Его тон был настолько холодным и властным, что слизеринцы беспрекословно подчинились. Малфой колебался ещё пару секунд, но тоже последовал за сокурсниками. Когда они скрылись из виду, Том обернулся к девушкам. Его голос мгновенно стал участливым: — Всё в порядке, Гермиона? Камелия? «Вот гад», — подумала Поттер. — Да, Том, спасибо, всё хорошо, — ответила Гермиона, обхватывая себя руками. Он понятливо кивнул и ушёл, напоследок бросив Камелии короткий взгляд: «Я же говорил». Когда и он скрылся из виду, Поттер спросила снова: — Ты в норме? — развернулась она к подруге. — Они ничего не успели сделать? — встревоженно спрашивала, оглядывая её с ног до головы. — Нет, Ками, — помотала она головой. — Честно говоря, это было даже ожидаемо. В «Трёх метлах» мы сидели с Ритой вместе. Ясно, что они решили докопаться. — Да уж… Нам определенно стоит быть осторожнее, — она оглянулась на пустой коридор. — Кто знает, что на уме у этих придурков. — Угу. И девушки последовали в гриффиндорскую гостиную. Первым делом, как пришла в комнату, Камелия достала сверток от Снейпа и осмотрела его. Под упаковкой обнаружилась толстая чёрная тетрадка, из которой выглядывала записка. «От Сириуса!» — догадалась она. Выдернула листок и прочитала: «Этот нотатник вел Джеймс. Подумал, тебе будет интересно. Не встревай в неприятности. Бродяга». Теперь аккуратно она взяла тетрадь и раскрыла её. Тонким почерком было сделано множество записей. Руны, схемы, вязи и пояснения к ним, с множеством чёрточек и символов. Что-то она уже ранее видела в недавно купленной в Хогсмиде книге. Но большая часть информации касалась продвинутого уровня. Бегло просмотрев, она закрыла блокнот, и мягко провела рукой по обложке. Она представила, как отец делал записи, и под ладонью ощутила тепло. Девушка прилегла на постель прижимая к себе своё сокровище, и погрузилась в глубину мыслей.

***

В следующий вторник на Трансфигурации, в конце урока, МакГонагалл снова вызвала двух учеников для демонстрации изученных чар: Пэнси Паркинсон и Симуса Финнигана. Первой пропустили девушку. Перед ними сидели две обездвиженные птички, которых необходимо было заставить исчезнуть. У Паркинсон заклинание сработало лишь наполовину: нижняя часть птицы исчезла, а голова и крылья продолжали сиротливо болтаться над столом. Когда очередь дошла до Симуса, он занервничал. Рядом с Камелией послышались смешки слизеринцев и шёпот. Это не было чем-то необычным, скорее наоборот. Но что-то заставило её вдруг сосредоточиться на их бормотании. — Смотри, смотри… — Ага. — Сейчас. Посмотрим как теперь ты запоёшь… Прислушиваясь к этому разговору, Камелия пропустила момент, когда палочка Финнигана вдруг выбросила целый шквал красных искр, накрывший всех присутствующих в классе. Несколько учеников, в том числе Грейнджер, Лонгботтом, Поттер и Тенебре, успели выставить «Протего». И пока МакГонагалл успокаивала класс, объясняя Симусу, в чем он ошибся, кто-то рядом громко вскрикнул, а затем ещё раз. Пока Камелия оглядывалась, чтобы понять, что происходит, осознание дошло и до неё. Ткань её мантии растворялась, будто от кислоты, и исчезала с рекордной скоростью. Она бросила быстрый взгляд на остальных — ситуация была аналогичной. Мантии учеников таяли на глазах, одежда профессора тоже исчезала. За первым возгласом последовал хор других. Следующий слой одежды — джемперы, брюки, юбки — тоже начал стремительно пропадать. Всё заняло не более трёх секунд. Все девушки и некоторые юноши в панике опустились на пол, пытаясь скрыться за партами. Не обращая внимания на собственный вид, Камелия бросилась к единственной ткани, которая не исчезала — шторам. Резким движением она сорвала их с петель; карниз опасно заскрипел, но выдержал. И эту тяжелую чёрную ткань она опустила на голые плечи профессора Макгонагалл, которая, присев вместе с остальными, судорожно шептала контрзаклятия. Прошло ещё секунды три. И тут на плечи самой Камелии опустилась ткань, плотно окутав её тело. Она обернулась. Тенебре, стоявший совершенно обнажённым посреди класса, почти беззвучно произносил заклинания и левитировал вверх конспекты, прямо в воздухе трансфигурируя их в мантии и быстро рассылая девушкам, которые уже впадали в истерику. МакГонагалл, укутавшись в шторы и превратив их в подобие платья, поднялась на ноги и стала помогать Тому отправлять трансфигурированные мантии юношам. Услышав вербальную формулу, Камелия навела палочку на ближайший учебник и повторила заклинание. Книга послушно превратилась в струящуюся ткань. Бордовую. Подхватив её, Камелия сделала несколько шагов к Тому и накинула мантию ему на плечи. — Прикройся, нудист, — пробормотала она. Пальцы её заметно дрожали, то ли от ярости, то ли от шока. — Не могу, если ты не заметила, — он продолжал палочкой направлять мантии остальным. — Помоги. Это прозвучало не как просьба, а как приказ. «Чёрт. Вот же…» Пересилив себя, она шагнула к нему и запахнула полы, лихорадочно стягивая завязки у воротника. Она ни при каких обстоятельствах не хотела на него смотреть, но в такой близости это было невозможно. Стараясь игнорировать всё то, что видеть ей было не предназначено, она затянула ещё несколько узлов, сильнее сдвигая края ткани. — Годрик! Пустите мне «Аваду» в голову… я даже уворачиваться не буду, — прошептала она себе под нос. Том, хоть и продолжал проговаривать заклинания, услышал её и негромко рассмеялся. Камелия повернулась к слизеринцам. Малфой, Крэбб и Гойл уже успели привести себя в порядок и теперь выглядели чересчур самодовольно. «Я знаю, что это они, но никак не могу доказать». — Тише, класс. Тише! — пыталась перекричать шум профессор МакГонагалл. С начала этого кошмара прошло всего пару минут. Было страшно представить, что случилось бы, не среагируй Тенебре так молниеносно. Камелия точно стояла бы совершенно голая посреди класса. Да и другие прикрывались бы только тетрадками и книгами. Гермиона в конце концов вспомнила бы заклинание, но кто знает, сколько времени ей понадобилось бы на то, чтобы сначала наколдовать себе мантию, а потом помочь другим. Именно то, что Том проигнорировал собственный вид ради спасения остальных, не дало ситуации превратиться в окончательный хаос. Поттер навела палочку на Малфоя. — Сукин сын, — зашипела она, выдвигая челюсть. Том, стоявший рядом, мягко опустил её палочку своими пальцами. Слегка наклонившись к её уху, он зашептал: — Ты сейчас ничего не докажешь. Она обернулась к нему, метая глазами молнии. — Но ты ведь знаешь! — тихо бросила она. — Знаю, — кивнул он. Когда все наконец оделись, слизеринцы разразились громким, неприличным смехом. Девушки орали на несчастного Симуса. Кто-то рыдал на плече у подруги, другие сильнее кутались в мантии, пытаясь скрыть очертания тел. Раздался звонок. Профессор, сумевшая выколдовать себе полный комплект одежды, направилась к дверям. — Все сели. И до моего возвращения — ни звука! — лютовала она. Никто не послушался. — Сели! — крикнула она. — Или мне наложить на всех «Обездвиживающие чары»? Студенты покорно заняли места — не свои, а те, что были ближе. Так вышло, что Камелия оказалась за одной партой с Тенебре. Профессор вышла, и секунды две в классе стояла гробовая тишина. А затем Паркинсон взвыла, как сирена: — Тебе конец, Финниган! Все знают, что это из-за тебя мы лишились одежды! Симус с белым как мел лицом сидел, опустив голову, и молчал. — Это не его заклятье, Паркинсон, — резко бросила Камелия. — Да что ты, Поттер? И чьё же? — насмешливо протянула Пэнси. — Снова Того-Кого-Нельзя-Называть? Слизеринцы, как по команде, разразились смехом. Камелия быстро бросила взгляд на Тома, и тот ответил ей коротким, абсолютно невозмутимым взглядом. — Да нет, он здесь ни при чем, — усмехнулась она. — Тут поработала другая змея, Паркинсон. — И кто же? — подал голос Малфой. — Змея сама себя выдала, — она лишь пожала плечами. — Что ты несёшь, идиотка! — закричал он, но в этот момент включились остальные гриффиндорцы. В классе поднялся невообразимый шум: гриффиндорцы орали на слизеринцев и те отвечали не менее грубо. В этот момент в аудиторию вернулась профессор МакГонагалл в сопровождении профессора Синистры. — Класс, тихо! Увидев учителей, все почти мгновенно замолчали. — Мы обязательно разберемся в том, что здесь произошло, и найдем виновных, — МакГонагалл обвела студентов строгим, карающим взглядом. — А сейчас девушки — заберите свои вещи. Мы с профессором Синистрой проводим вас в ваши гостиные. Юношей сопроводят профессора Снейп и Флитвик. Камелия махом сгребла свои вещи, забросив тетради и перья в сумку. Девушки направились к выходу, старательно придерживая на плечах импровизированные мантии. Камелия шла прямо за Гермионой. Когда подруга поравнялась с партой слизеринцев, она вдруг оступилась и, чуть наклонившись вперёд, была вынуждена опереться на край стола. — Как тебе такая «голая правда», Грейнджер? — едва слышно прошептал Малфой. Он целил в Гермиону, но Камелия, шедшая следом, услышала каждое слово. Бледная как полотно Гермиона ускорила шаг, стремясь к выходу. А Камелия, проходя мимо, «неловко» качнулась в сторону Малфоя и с размаху приложила его тяжёлой сумкой прямо по лицу. Пока тот отпрянул, ошеломлённый и злой, Камелия быстро последовала за подругой. Она выходила из аудитории последней. Через несколько метров ей навстречу вышли профессора, идущие за юношами. Декан Гриффиндора проводила студенток до самой спальни и велела немедленно переодеться: от уроков их никто не освобождал. Девушки зашли в комнату и, скинув сумки, принялись искать сменную одежду. Парвати и Лаванда сразу удалились в уборную, а Камелия и Гермиона остались переодеваться в спальне. Поттер, быстро натянув форму, оглянулась на подругу. Гермиона выглядела потерянной, она явно винила себя в случившемся. — Здесь нет нашей вины, Гермиона, — чётко произнесла Камелия. Подруга села на кровать и на её глазах выступили слезы. Поттер подошла и опустилась рядом, крепко сжимая её руку. — Это чертов Малфой. Решил так отомстить. — Я знаю, — шатенка посмотрела на неё с болью. — Просто… я… — она не находила слов. — Гермиона, ты огромная молодец! Ты всё сделала правильно. А они — придурки. И я уверена, они ещё ответят за то, что сотворили. — Ками, не надо, — тихо проговорила та. — Только не ты. У тебя и так проблем хватает. Ты права, Малфой — идиот, но не ввязывайся. Камелия, также держа Гермиону за руку, кивнула. Вернулись Парвати и Лаванда. Все четверо скинули трансфигурированные мантии на кровать Гермионы. Та коротким взмахом палочки произнесла «Фините», отменяя чары. На покрывале вместо одежды снова лежали четыре конспекта. Забирая свой, Поттер вдруг поняла, что тетрадь — в чёрной обложке — ей не принадлежит. Более того, на обратной стороне она увидела знакомые инициалы. Ситуация поразительно напоминала прошлое, вот только это был именно конспект. Камелия быстро пролистала тетрадь, ища что-то подозрительное. И нашла: в самой середине был лист, исписанный цифрами, точками и подчеркиваниями. Это выглядело как сложный шифр. Девочки уже собрались и звали её на следующий урок. Камелия хотела было вырвать лист, но вовремя остановилась, разглаживая страницу обратно. — Гермиона! — крикнула она, не оборачиваясь. — Напомни чары дублирования. — Джеминио. А зачем тебе? Они недолго держатся. Камелия хотела сначала сделать дубль одной страницы, но потом навела палочку на весь конспект. — Джеминио! Точная копия черной тетради появилась рядом. Спрятав её в тумбочку, а оригинал — в сумку, Камелия поспешила к подруге. — А сколько времени они держатся точно? — От трёх до шести часов, — пояснила Гермиона, когда они вышли из спальни. — Смотря на чём чары. Что у тебя? Книга? — Э-э… да, книга. — Если старая, то минут сорок или час. Если новая — подольше. А зачем тебе дубликат учебника? Камелия судорожно пыталась придумать ложь, но её спас Рон, выскочивший навстречу. — Фу-ух! Вы как, нормально? — Уизли выглядел взбудораженным. — Это же безумие! Такое могли выкинуть близнецы, но чтобы Финниган… Вся школа уже в курсе. Симуса вызвали к директору! — Но это был не он! — тихо проговорила Гермиона, наклонившись к друзьям. — Конечно, нет! — подтвердил Рон. — Мы все знаем, чьих это рук дело. Они разом посмотрели на довольных слизеринцев, которые уже были на месте. Те стояли тесным кружком и громко смеялись, явно обсуждая прозошедшее. — Паркинсон тоже вызвали к директору. Похоже, на этот раз намерены серьезно разбираться, — добавил Рон. — Мразь, — выдохнула Камелия, недовольно качая головой, глядя на Малфоя. Она перевела взгляд правее и замерла: Тенебре смотрел на неё. Пристально, не мигая, словно пытался прочесть мысли сквозь расстояние. Друзья замолчали, когда подошли ближе к одноклассникам. Пристроившись к своей половине факультета, гриффиндорцы ожидали, пока соберутся остальные. Камелия на время отделилась от друзей и подошла к Хагриду. Пока они переговаривались, на поляне с помощью домовиков появился ланч для студентов, пропустивших обед из-за переодевания. Урок превратился в своеобразный пикник на природе под открытым небом. Возвращаясь в замок Поттер, поотстала от своих друзей. То у неё шнурок развязался, то молния на рюкзаке разошлась. Пока она возилась с ним, с ней поравнялся Тенебре. Камелия мазнула по нему взглядом и демонстративно закатила глаза. — Камелия, можно тебя на минутку? Она отошла к обочине тропинки, пропуская остальных ребят. Некоторые девушки бросали на неё завистливые взгляды, а на него смотрели с немым обожанием. Камелия скривилась и скрестила руки на груди. — Чего тебе? — бросила она недовольно. Он улыбнулся, мягко склонив голову к плечу. — Я хотел попросить… Она нетерпеливо выгнула бровь, и его улыбка стала ещё шире. — Назад свой конспект по Трансфигурации. На уроке я в спешке перепутал тетради и превратил свою в мантию. Ты уже отменила чары? — А-а… — протянула Камелия. — Так это твой конспект?! И она снова открыла сумку, в которую углубилась. — Да, мой. Наконец она выудила чёрную тетрадку и молча протянула Тенебре. — А ты не заметила моих инициалов на обложке? — любезно поинтересовался он, убирая тетрадь. Камелия просто пожала плечами. — Кстати, — продолжил он, когда она уже собралась уйти. — Хотел поблагодарить тебя. Она вскинула на него глаза. — За то, что помогла мне на уроке. У тебя вышла отличная мантия, — попытался мило улыбнуться он. Камелия устало вздохнула: — Тенебре, не надо, — она жестом руки остановила его речь. — Мне всё равно, что ты скажешь. Я тебе не верю, и ты это знаешь. — Почему? — улыбка мгновенно стёрлась с его лица, и он тоже сложил руки на груди. Она сделала шаг к нему, убедившись, что рядом уже никого нет. — Я знаю, кто ты такой, — прошипела она. — И я вижу тебя. Какую бы комедию ты тут ни ломал, я всё равно уничтожу тебя. Она развернулась, собираясь уйти, но ледяной голос, прозвучавший вслед, заставил её замереть. Это был тот самый голос, который она слышала на кладбище. Мороз пробежал по коже, рука сильнее сжала лямку рюкзака, а пальцы другой непроизвольно коснулись палочки в кармане. — Да? — прошипел он прямо ей в ухо, склонившись так близко, что его дыхание опалило кожу. — Кто-то слишком высокого мнения о себе. Будет интересно на это взглянуть. Он коротко, жутко рассмеялся. Камелия резко развернулась и почти впечаталась в его грудь. Ей пришлось задрать голову и смахнуть чёлку, чтобы встретить его взгляд. Очередная колкость уже была готова сорваться с языка, но дыхание вдруг сбилось. Он был слишком близко. До невозможного. Камелия ощутила древесно-свежий аромат его мантии и против воли вдохнула его глубже. Губы внезапно пересохли, и она быстро облизнула их — жест, который не укрылся от его внимательных глаз. Собрав остатки воли, она усмехнулась прямо ему в лицо: — Наслаждайся местом в первом ряду. Сильно оттолкнув его ладонями в грудь, так, что он покачнулся, она развернулась и стремительно пошла в сторону замка. Никто так не ждал окончания занятий, как Камелия. Она самая первая рванула в общую комнату и нетерпеливо распахнула тумбочку. Достав чёрную тетрадку, она с облегчением выдохнула — конспект был цел. Она достала собственную тетрадь и, открыв чистый лист, принялась быстро переписывать ту страничку, что представляла собой какой-то шифр. А когда через минут двадцать закончила, то решила просто пролистать конспект. Вздохнула, делая вывод: «Просто идеальный». Знакомый аккуратный почерк, красиво выведенная каждая буква. Ровные строчки текста. Всё структурировано и разбито по темам. С отчаянием она приняла тот факт, что его конспект был даже совершеннее, чем у Гермионы, поскольку информация была подана сжато и максимально информативно. Камелия сама не заметила, как жадно стала впитывать информацию страница за страницей, читая пройденные лекции. Ей показалось, что каждая тема теперь намертво отпечаталась в её памяти. Минус был в том, что читался текст Его голосом. Но через пару страниц она привыкла и не обращала внимания на этот звук внутри своей головы. Вдруг среди совершенного текста, через десяток страниц, прямо посреди лекции карандашом появилась надпись: «Когда она хмурится или чем-то недовольна — то обязательно тряхнёт волосами. Когда смеётся или злится — глаза становятся цвета изумрудной розы». Она прочитала дважды, а потом резко захлопнула конспект. Она не хотела думать об этом. Ни за что… Она вдруг тряхнула волосами и замерла. — Чтоб тебе провалиться, Тенебре! — застонала она вслух и снова открыла тетрадь на том же месте. Палец скользнул по этим строчкам, выведенным серым грифелем. Зачем он оставил эту пометку? Он разбирает её и её жизнь на атомы, чтобы безупречно изучить врага? Ведь для него сила — в знаниях. Это логично. Она пролистала конспект в поисках ещё записей, сделанных карандашом. Но больше ничего не нашла. Почему-то испытала чувство разочарования. И разозлилась на себя. «Я просто хочу знать, что он собирается делать с этой информацией! Как ему поможет знание моих привычек…» Чёрная тетрадка резко полетела в тумбочку. Вместо неё она достала папину тетрадку, и стала бесцельно листать её. Вдруг та сама по себе открыла страницу. На ней были схематически зарисованы зачарованные камни и описания к ним. Камелия прочитала: «Розовый кварц — Камень Нежности и Уязвимости Этот камень выглядит как застывшее нежно-розовое облако или лепесток розы, замурованный в лед. Он обладает мягким, матовым сиянием и кажется теплым на ощупь. Камень — безусловной любви, исцеления сердца и доверия. Гранат — Камень Страсти и Клятв на Крови Глубокий, темно-красный, почти бордовый камень, который при свете огня вспыхивает алыми искрами, напоминающими свежую кровь. Его грани острые и холодные, но внутри него будто бушует пожар. Гранат символизирует преданность, переходящую в одержимость, и сильную волю. Он способен давать власть над людьми и защищать в бою. Лунный камень — Камень Тайн и Предчувствий Полупрозрачный, с загадочным голубоватым или жемчужным переливом, который «бегает» по поверхности, когда камень поворачивают. Он кажется призрачным, неуловимым, словно отражение луны в водах Чёрного озера. Камень интуиции, скрытых эмоций и переменчивой судьбы. Считается, что он обостряет чувства и позволяет видеть то, что скрыто за масками». Вслух девушка проговорила: — Лучше бы вы сделали действительно что-то полезное, а не этот любовный бред подсовывали. Мне нужен тайный способ передачи информации между друзьями. Чтобы ни одна собака не нарыла концов! Тетрадка зашуршала и остановилась, открывая новую информацию. Камелия с шоком осознала, что сказанное несерьёзно было действительно воспринято как призыв. — Спасибо… — растерянно произнесла она и углубилась в изучение новой темы.

***

Вечером в башню пришла МакГонагалл. Собрав пятикурсников в гостиной, она сообщила, что обвинения с Симуса Финнигана сняты. Одноклассники облегченно выдохнули. — Нам не многое удалось выяснить, — признала декан. — Выходит так, что в момент, когда было произнесено заклинание, в воздухе уже было распылено усиливающее зелье. И поскольку он случайно нацелился на одежду, магический импульс умножился. Заклинание исчезновения сработало таким… странным образом. — Это Малфой распылил зелье, точно! — вставил Рон. — Это очень серьезное обвинение, мистер Уизли. Чтобы утверждать подобное, нужны доказательства, иначе это просто предвзятое отношение и клевета. У вас они есть? — Нет, профессор, — буркнул Рон, а затем наклонился к друзьям и прошептал: — Но это и так понятно. Профессор МакГонагалл обвела студентов строгим взглядом. — В любом случае, нами было принято решение снять пятьдесят баллов за такую неосмотрительность со стороны студента… По гостиной пролетел возмущенный вскрик. — К сожалению, он был единственным, кто колдовал в кабинете. Родители пострадавших учеников не оставили бы это просто так. Кроме того, мистер Финниган будет месяц ходить на отработку в кабинет трансфигурации. Студенты притихли. Потеря баллов была ощутимой, но это было лучше, чем исключение Симуса — особенно пока на посту директора сидит Амбридж. — Однако, — продолжила декан, — за исключительную реакцию и потрясающее владение эмоциями в критической ситуации, Камелии Поттер присуждается двадцать баллов. Гриффиндорцы благосклонно загудели. Камелия потупилась, слегка приподымая уголки губ. Гермиона приобняла её за плечи, а Рон широко заулыбался. — Но, — голос МакГонагалл стал тверже, — за те же качества и потрясающее владение трансфигурационными чарами — семьдесят баллов присуждается Томасу Тенебре. Наступила мертвая тишина. Улыбка Камелии мгновенно увяла. — Тенебре — потрясающий нудист и хвастун! — выкрикнул кто-то из парней. — Тем не менее, он взял ситуацию под контроль, рискуя репутацией, — отрезала профессор. — Будто ему не понравилось быть в центре внимания! — донеслось из угла. — Я только высунулась одним глазком глянуть, а Поттер всё обломала… — тихо зашептала какая-то пятикурсница подруге, но Камелия и Гермиона всё услышали. — День был сложным, — подвела итог МакГонагалл. — Отправляйтесь в свои кровати.