Пролог:Тернистые пути

Мир Аяно Аиши всегда был лишен звуков и красок. С самого детства она видела мир как сложную, но скучную схему: люди смеялись, плакали и кричали, а она лишь наблюдала, аккуратно подбирая нужную маску, чтобы не пугать родителей. Психологи разводили руками, называя это глубокой алекситимией, но для Аяно это была просто тишина. Но всё изменилось в Академии. В тот день, когда она случайно столкнулась с Таро Ямадой, тишина внутри нее взорвалась какофонией звуков. Это была не просто влюбленность — это было первое в ее жизни доказательство того, что она жива. Целую неделю она провела на кухне, с маниакальной точностью вымеряя граммы муки и какао. Она пекла шоколадное печенье, вкладывая в него надежду на нормальное будущее. Но когда она, дрожа от непривычного тепла, протянула ему сверток, Таро лишь брезгливо поморщился. — Ты серьезно, Аиши? — он усмехнулся, глядя на ее застывшее лицо. — От тебя веет холодом, даже когда ты улыбаешься. Это печенье, должно быть, такое же безвкусное, как и ты сама. Он бросил сверток в мусорный бак у ворот школы. В этот момент тепло внутри Аяно мгновенно превратилось в лед. Она поняла: чувства — это слабость, которая причиняет боль. Но плоть... плоть предсказуема. После окончания школы Аяно выбрала медицину. Не из желания спасать, а из жажды препарировать саму жизнь. В медицинском университете, Аяно стала одной из самых умных студенток, и стала одной из самых молодых специалисток. Однако её путь к креслу врача в престижной клинике был усеян жалобами и увольнениями. Сначала была служба скорой помощи. Аяно была лучшей по техническим показателям. Однажды её напарник уведел как она методично зашивала рану пострадавшему в автокатастрофе, пока тот кричал от ужаса. А когда он спросил, почему она не успокоит пациента, Аяно ответила ледяным тоном: — Его эмоциональное состояние не влияет на скорость свертывания крови. Его крики подтверждают, что легкие не повреждены. Зачем тратить слова? Выгнали Аяно иза многочисленных жалоб родственников пациентов, так и иза сотрудников, которые боялись с ней работать. Затем был городской морг. Там ей нравилось больше — мертвые не требовали сочувствия. Но даже суровые патологоанатомы содрогнулись, когда застали Аяно за обедом прямо в секционном зале. Она спокойно ела яблоко, изучая анатомическую аномалию вскрытого тела, словно это был не человек, а сломанный механизм. Её попросили уйти «по этическим соображениям». Она пробовала себя в хирургии, но и там её холодный характер стал препятствием. Коллеги шептались, что Аиши смотрит на пациентов как на наборы органов, а не на людей. Один из хирургов сказал: –У тебя в руках скальпель, Аяно, но в груди —кусок льда Наконец, судьба привела её в частную клинику Аканэ Ториясу. Аканэ, бывшая звезда школьного совета, всегда была воплощением мягкости и доброты. Она знала об «особенности» Аяно, но видела в этом преимущество. В клинике Ториясу Аканэ была «лицом» и «сердцем», даря пациентам улыбки и утешение, а Аяно была «руками» — безупречным инструментом, который никогда не ошибается из-за лишних эмоций. Но Аканэ видела в Аяно, не только врача, но и младшую сестру. И забота о ней легла на её плечи, ведь Аяно иногда загоняла себя работой. — Ты слишком много берёшь на себя, — говорила она, наливая чай. — Иногда можно позволить себе отдохнуть. Аяно кивала. Аканэ улыбалась, как старшая сестра. И всё было хорошо, до одного буднего дня.