Глава 15. Но дело рук утопающих… Я пробегу, проплыву, проползу, чтобы просто сказать: «Доброе утро, родная»

Мэрилин проснулась и, не открывая глаз, по привычке потянулась в сторону, где обычно спал Олег. Однако нащупать родное тело никак не удавалось. Разомкнув веки, эстонка обнаружила лишь пустую постель. На секунду по телу пробежал электрический ток от испуга, но девушка тут же вспомнила: медиум ещё вчера предупреждал, что ранним утром уедет к семье. И как только ему удалось собраться в однокомнатной квартире, не создав шума и не разбудив её? Желание вставать пропало окончательно, и Мэри попыталась снова погрузиться в сон. Но он больше не шёл — мозг уже полностью включился, а постель казалась неприятно тёплой и влажной. Девушка потянулась за телефоном и взглянула на экран: в строке уведомлений уже висело сообщение от любимого с пожеланием доброго утра и приглашение от Марьяны приехать в гости. На мгновение Мэри растерялась от мысли, что шаманка позвала её скорее из жалости, чем просто так. Но сидеть целый день дома одной не было никакого желания. Она засунула свою гордость подальше, согласилась на приглашение и начала потихоньку собираться.

***

Дорожную сумку Олег подготовил заранее и спрятал в захламлённом шкафу в коридоре, до которого никому не было дела. Если бы Мэрилин её нашла, вопросов о содержимом было бы слишком много. Поэтому рано утром медиум быстро поцеловал девушку сквозь сон, привёл себя в порядок и выехал по задуманному маршруту, захватив вещи. Паники не было, но и спокойствия тоже. Олег хотел довести свой план до конца и был уверен в его правильности, хотя что-то внутри предательски дрожало и сопротивлялось. Стрелка на спидометре переваливала за 160 км/ч, пейзаж вокруг расплывался, трасса под колёсами гудела и дребезжала. На пассажирском сиденье завибрировал телефон, подсветив экран. Краем глаза Олег увидел, что его любимая проснулась и пожелала хорошей дороги. Он прилично сбросил скорость, потянулся за устройством, открыл чат и зажал значок микрофона. — Как спалось, солнышко? Разбери вещи с пляжа, пожалуйста, мы вчера не успели. Какие планы на день? Я вот стою в Люберцах, тут, как обычно, ремонт, фуры самарские в три ряда прут. Дышать невозможно. Скорей бы уже на М‑12 выехать, — медиум постарался сымитировать дорожный шум, зажимая пальцем нижний торец телефона и частично перекрывая микрофон, то и дело поднося его ближе к кондиционеру, хотя в салоне было тихо. — Но невольно вспоминаю, как мы недалеко отсюда в лесу ставили тебе защиту. И какой милашкой ты была в розовом костюмчике… Впрочем, как и всегда. Всё, люблю тебя. Не скучай. Скоро вернусь! Олег бросил телефон обратно на сиденье и тяжело выдохнул, переживая, как натянуто мог прозвучать его наигранно-ласковый тон. Мягкая улыбка тут же сошла с лица, сменившись прежним хладнокровием и ледяной решительностью. Никаких фур, пробок и Люберец не было и в помине. Колёса чёрного Range Rover скользили по безупречно гладкому асфальту в противоположную сторону — на запад от Москвы. За окном мелькали верхушки ухоженных сосен и указатели элитных посёлков, а навигатор беззвучно отсчитывал последние пятьдесят километров до пункта назначения. Внедорожник свернул с широкой магистрали на узкую дорожку, останавливаясь у будки КПП. Охранник ещё издалека узнал машину гостя одного из самых медийных жителей посёлка и поспешил нажать кнопку, поднимающую шлагбаум. Проехав дальше по тихой улице, Олег остановился перед высоким забором. Тяжёлые автоматические ворота плавно разъехались в стороны. Медиум припарковался возле роскошного трёхэтажного коттеджа и заглушил двигатель. Хозяин дома уже вышел на улицу и, положив руки в карманы, наблюдал, как парень неторопливо идёт по брусчатке сквозь ухоженный сад. — Ну привет, Самара! — съязвил Влад Череватый, намекая на лживое прикрытие младшего Шепса, и протянул руку для приветствия. — Толик тебя уже заждался. Давно он ничьих душонок не грыз. Олег поздоровался и переступил вслед за Владом порог. Он оказался в огромном, залитом утренним светом холле. Вокруг царил безупречный, дорогой уют: стены тёплого бежевого оттенка, матовый керамогранит под ногами, бесконечно высокий потолок с огромной люстрой в центре, украшенной сверкающими хрустальными каплями. Медиум уже бывал здесь раньше, но всякий раз искренне удивлялся, насколько это светлое пространство не гармонирует с образом Влада-чернокнижника. Из дальней комнаты выбежал маленький Лёва, крутя в руках небольшую игрушечную машинку. Вслед за ним вышла жена Влада и поздоровалась с гостем. — Кофе выпьете или сразу за работу? — предложила Елена. — Даже не знаю, — замялся Олег, переводя взгляд на хозяина дома. — Давай Толика покормим, он на голодный желудок работать не будет. Одного проклинали до обеда, второго после... Кому хуже? — сам себе под нос пошутил Влад и направился на кухню. — У кого защита уже... — тихо бросил в воздух Олег, оценив юмор. Медиум снял с плеча сумку и, оставив её у входной двери, проследовал за чернокнижником. Опустившись на стул, он молча наблюдал, как Череватые готовят кофе с сэндвичами. От образа грозного колдуна у Влада не осталось и следа: он с радостью помогал Елене нарезать листья салата, помидорки черри и ловко засыпал зёрна в кофемашину. Олег хотел было предложить свою помощь, но разрушать нежную магию этих двоих не хотелось. Чернокнижник с полной самоотдачей участвовал в приготовлении завтрака, отточенными движениями накрывая на стол. Протискиваясь мимо Елены, Влад аккуратно скользил ладонями по её талии, давая знак чуть отойти. Эта картина домашнего уюта и любви, пронесённой через годы, завораживала Олега, не позволяя оторвать взгляд, хоть это и казалось не совсем вежливым. — Привет, как тебя зовут? — подошёл к медиуму Лёва, положив машинку на его колени. — Это «мерседес»! — Я Олег, — улыбнулся парень, наклоняясь к малышу и разглядывая его игрушку. — Ого, какой классный! — Аек... — попытался повторить имя нового знакомого Лёва. — У меня тоже есть машинка. Вон на улице стоит, хочешь посмотреть? Малыш побежал к окну, увлекая за собой гостя. Олег осторожно поставил ребёнка на подоконник и указал рукой на свой автомобиль. — Это Range Rover. — Ланге ловел, — задорно повторил малыш. Медиум усмехнулся, уловив очевидное сходство с обучением русскому языку Мэрилин. Придерживая стоящего на подоконнике ребёнка, Олег вдруг ощутил, как его прожгла колющая мысль: он хочет точно так же. Построить просторный светлый дом с Мэри, вместе готовить завтраки, сливаясь в единый идеально слаженный механизм, пока по комнатам бегало бы маленькое продолжение их любви. И тут же он осознал: представленная картинка — не просто эфемерная мечта, она вполне может стать реальной целью. — Олежка, садись уже, — донёсся из-за спины голос Влада, и раздался тихий звон тарелки о стеклянную поверхность стола. Сняв малыша с окна, медиум вместе со всей семьёй Череватых приступил к завтраку. Сэндвич с хрустящей чиабаттой, сочными черри и нежным сыром выглядел точь-в-точь как из дорогого ресторана и по вкусу ничем не уступал. Закончив с едой, Елена увела сына из кухни и закрыла дверь, оставив экстрасенсов наедине. — Выкладывай, — откинулся на спинку стула Влад. — Короче, вот фотка этого главного урода, — Олег протянул снимок Максима. — А вот рожи всех, кто причастен: кто помогал, кто знал и слышал, но ничего не сделал, кто подбирал идеальную пропорцию этой дури. На стол в ряд легли фотографии мужчин, у которых на лицах словно было написано: «Их разыскивает полиция». — Что, всех шестерых мочим? — приподнял бровь Влад. Олег сдержанно кивнул. — Троих замочу, на троих обратку переведу, — словно решая самый обыденный рабочий вопрос, бросил чернокнижник. — Но ты уверен, что ни в ком не ошибся? — Я днями и ночами их сканировал. Я знаю, что они едят, с кем спят, как зовут кошек их родителей и с какого цвета рюкзачком они шли в первый класс. Я знаю каждую их мысль, — раздражённо ответил Олег. — Да не обижайся, я знаю твою силу, — Влад похлопал парня по плечу, но всё же перепроверил каждый снимок, прижимая к нему ладонь.

***

Перспектива встретиться с Марьяной Романовой давала хоть какой-то стимул начать этот день. Но сперва нужно было выполнить просьбу Олега — разобрать рюкзак после вчерашней поездки на пляж. Оставлять влажные купальники и полотенца с вечера и так было опрометчиво. Мэри вытряхнула плед за окном, поспешила повесить его на верёвку и замочила в тазу свой купальник вместе с плавками Олега. Затем выбросила пустые бутылки и упаковки от сладостей. Казалось, на этом можно было закончить уборку, но взгляд девушки зацепился за потёртый блокнот в массивной кожаной обложке на самом дне рюкзака. Это показалось странным, ведь медиум предпочитал записывать всё на электронные устройства. Руки сами раскрыли старый переплёт — записная книжка притягивала не из простого любопытства, а какой-то особой, мощной энергетикой. Первые странички, видимо, заполнялись ещё много лет назад: рисунки аниме-персонажей, узоры по клеточкам и списки покупок с ценами, которые давно сожрала инфляция. Уголки губ Мэри поползли вверх, когда она дошла до разворотов со строчками из песен и ауф-цитатками. Но, перелистнув очередную страницу, девушка почувствовала, как внутри неё будто разлился кипяток. Наверху гелевой ручкой была обведена дата её похищения. Ниже тянулся список данных, однозначно относящихся к Левину: его ники в соцсетях, включая вероятные фейки, имена ближайших родственников, примерный район проживания. Следующую страницу занимали короткие заметки про людей, толкающих дурь, и перечисление классов психотропов со странными пометками. «Он… как-то причастен к этому? Он что, союзник… Левина?» — первым делом промелькнуло у Мэри в голове. Сердце, пропитанное прошлым горьким опытом, пронзило острое лезвие. Все мужчины, с которыми у эстонки когда-либо складывались отношения, так или иначе предавали её, пытались сломать, прикрываясь маской любви и заботы. «Неужели Олег тоже… Неужели он неискренен… Неужели он против меня?» — Дыхание Мэрилин участилось, заставив её схватиться за телефон, чтобы спросить обо всём любимого. «Нет. Это какой-то бред. Олег бы никогда так со мной не поступил. Может, он просто хотел меня защитить? Может, он… что ещё?» Девушка силой заставила себя успокоиться, найдя на кровати футболку Олега, в которой он спал. Вдохнув родной запах, Мэри не смогла поверить, что её парень ведёт двойную игру. Но и внезапная поездка к семье теперь показалась подозрительной. Она понимала, что даже если худшие догадки окажутся правдой, Олег всё равно не подтвердит их сообщением вроде «Да, я причастен. Это я подговорил Максима, чтобы он всё это сделал, а я стал бы в твоих глазах героем». Эстонка написала Олегу сообщение в максимально привычном для себя стиле. Попросила прислать вечером кружок с застолья и передать ей приветы от семьи Шепсов. Она с особой нежностью описала, как сильно успела соскучиться и как ей не терпится поскорее его обнять. Признаться, ровно до этой находки Мэри действительно считала часы до встречи. Девушка откинула телефон и обнаружила в отделении рюкзака, где лежал блокнот, небольшую глиняную иконку-оберег. Даже не дотрагиваясь до неё, Мэрилин почувствовала волну тёмной, до разрывающей боли знакомой энергетики. Эта вещь сто процентов принадлежала Максиму. Но в ней сплелись следы её — как ей ещё пять минут назад казалось — самого родного человека и самого отвратительного чудовища. Она изо всех сил пыталась взять себя в руки и найти рациональные объяснения: откуда в записях Олега столько информации на Максима и к чему эта злосчастная дата, обведённая в кружок? Вдруг он просто хотел защитить её, разузнав всё про обидчика? Но травмированный мозг отчаянно отталкивал эту теорию, выставляя на передний план главный страх — снова оказаться преданной самым близким человеком. Подливал масла в огонь и молчащий телефон. Мэри наспех собралась и выбежала из квартиры: находиться одной было невыносимо. Может, хоть встреча с Марьяной поможет отвлечься от тревоги? Часы без любимого всё равно надо было как-то скоротать. «А любимая ли я для него?» — подсознание снова и снова подкидывало колкие вопросы.

***

Влад перенёс сумку Олега на кухню и закрыл дверь на защёлку, отсекая комнату от детского смеха и включённых «Смешариков» в гостиной. Он казался невозмутимым и широко улыбался, обнажая зубы. — Ну, доставай гостинцы, — произнёс чернокнижник в предвкушении. — Вот всё, как ты сказал, — парень положил под каждую фотографию восковую фигурку. Опустившаяся на край снимка Максима кукла была самой большой и толстой. — Троих убирай, — напомнил Влад, — для обратки они сейчас не нужны. На память оставишь. А может, и сам так работать начнёшь. — Не начну, — сквозь зубы бросил Олег. — Ты же знаешь мои принципы в магии. Олег отвёл взгляд, прекрасно понимая, что прямо сейчас их нарушает. Он — медиум. Вся его магия чистая, светлая, направленная исключительно на помощь людям. Живым и мёртвым. Она про помощь с упокоением, передачу важных слов, пролитие света на правду. Но точно не про чернушные ритуалы, восковые куклы, проклятия и зловещие заговоры. — А сейчас ты тогда чем занимаешься? — самодовольно усмехнулся чернокнижник, наслаждаясь осознанием, что в экстренной ситуации Олег прибежал за помощью именно к нему. А значит, его магия совершеннее и её функционал безграничен. — Влад! — по-детски обидевшись, выкрикнул медиум. — Ты сам знаешь, что произошло и почему я здесь. — Ладно, прости, — остановил издёвки Череватый. — Но на сегодня засунь своё благородство поглубже. Твои принципы её тогда спасли? Твоя доброта что-то решила? Я за справедливость. А она иногда пахнет кровью, могильной землёй и растекается желчью. Либо мы кормим Толика, либо эти ублюдки живут дальше и радуются жизни, пока вы с Мэрилин трясётесь выйти за порог. Решай. Перед глазами Олега вспыхнул образ Мэри в слезах, измученной, полумёртвой в том проклятом поле. Каждая пережитая истерика, каждая дрожь в голосе любимой, каждая царапина на её прекрасном теле медной проволокой въелась ему под кожу. Поступиться один раз своими принципами ради целой спокойной вечности вдвоём казалось грош ценой. — Я готов, Влад. Я готов к ритуалу. — Способный ты парень, Олежка. Не зря тебе руку отдал, — наблюдая, как медиум принялся обматывать хрупкие тельца вольтов чёрной нитью, произнёс Влад. Вскоре шутки стихли, сменившись ответственной работой в тандеме. Олег вошёл в транс. Он принялся сканировать страхи и фобии своих мишеней. — Максим задохнуться боится, у него с детства астма. Этот утырок боится воды, он в три года чуть в тазу не утонул… Жалко, что достали. У этого вина перед дочерью… Он даже не знает о ней, — одними губами излагал факты Олег, вглядываясь через закрытые веки в тонкий мир. Хоть медиум и старался сохранять спокойствие, он то и дело облизывал губы, щёлкал пальцами, а на его лбу прыгала взбухшая венка. На каждом новом факте о будущих жертвах Влад завязывал узелок на чёрной нити соответствующей фигурки. — На Левине защита стоит, сильная, — кинул Олег. — Сломаем. И не такое ломали. Сканируй, есть ли в ней слабые места. — Возможно, под левым ребром, — до боли сжимая веки, монотонно произнёс медиум, — не могу точно понять. Получив достаточно информации, Влад оставил его в покое. Олег действительно выглядел опустошённым, бледным и обессиленным. Было очевидно, что ему очень тяжело даётся переступать через свои принципы и творить зло, пусть и заслуженное. Медиум не решался сдвинуться с места, в то время как чернокнижник отходил в другую комнату за зеркалом. Он лишь молча смотрел вперёд, пока личные ангелы и демоны за его плечами взвешивали решение о наведении порчи. Влад вернулся с треснувшим зеркалом и опустился на колени у окна. Он положил фотографию на отражающую поверхность, а сверху накрыл ладонью, создавая магический коридор. Чернокнижник что-то нашёптывал, обливал фотографию воском, матерился и то и дело бегал менять ритуальные инструменты. Олег машинально потянулся к телефону. На экране высветилась просьба Мэри записать кружок. Легенда о поездке в Самару расходилась по швам. Олег попытался поискать старые снимки в галерее, чтобы выслать хотя бы их. Фотографии с новогодних каникул в свитере с оленями не подходили, а с прошлого лета у него значительно отросли волосы. У медиума даже возникла абсурдная мысль подстричься прямо сейчас, но он быстро осознал всю глупость этой затеи. Родственников рядом всё равно нет, да и интерьер родительского дома сильно отличается от обстановки у Череватого. Просить Влада нарядиться в добрую тётушку тоже было не лучшим решением. Олег молча заблокировал телефон и отложил его подальше. Ни одного способа скрыть обман не находилось. Но официально он должен был провести в дороге ещё около пяти часов, так что пока можно было взять передышку.

***

Мэрилин выбежала из квартиры. Чтобы хоть немного унять внутренний хаос и побыть на улице, она решила пройтись до метро пешком. Но как бы девушка ни старалась отвлечься и настроиться на классную девчачью терапию, тревога догоняла. Искалеченная психика подкидывала новые сценарии, каждый следующий безумнее предыдущего. Вагон метро трясло из стороны в сторону, словно проецируя внутреннее состояние Мэрилин. В попытке сбежать от себя она включила музыку в наушниках и стала бесцельно листать ленту Инстаграма. Но мелодию глушил гул собственных мыслей, а яркие фотографии в телефоне сливались в одно аляпистое пятно, поверх которого отчётливо проступала незримая проклятая глиняная иконка. Марьяна встретила гостью в дверях квартиры в шёлковой леопардовой пижаме и массивных золотых украшениях. Казалось, будто она собралась на шикарное свидание, а не на обычную посиделку с хорошей знакомой. — Привет, ну заходи уже! — протянула она, заключив эстонку в объятия. От Марьяны пахло дорогими духами с тягучими нотками вымоченных в роме сухофруктов вперемешку с горьким миндалём. Мэрилин разулась и вошла в комнату. Вокруг таилось столько завораживающих деталей, будто девушка попала в иной, скрытый от посторонних глаз мир настоящей чародейки. В одном углу приглушённо-бордовой комнаты раскинулись полки с нишевой парфюмерией, в другом разместилась целая химическая лаборатория: разнокалиберные мерные колбы и пробирки, ступки для измельчения трав. На натянутой над столом верёвке сушились пучки целебных растений, заполняя пространство своим терпким ароматом. За стеклянной дверцей книжного шкафа на бархатных подставках были бережно разложены украшения из натуральных камней. Со стен на Мэрилин глазницами-дырочками глядело целое полчище африканских масок. — Вау… — зачарованно произнесла Мэри, метая взгляд от одной диковинки к другой. Каждую вещь хотелось потрогать, понюхать, покрутить в руках, послушать полную историю её появления, которая наверняка была невероятно интересной. Она захотела подойти к окну и ударилась ногой о какую-то металлическую летающую тарелку. Загадочный объект отозвался странным гулом. — А это что? — засмеялась девушка, глядя вниз и даже не обращая внимания на резкую боль в мизинце. — Это глюкофон. Обожаю его. Потом дам поиграть, — улыбаясь столь восторженной реакции на свою комнату, ответила Марьяна. Эстонка действительно как ребёнок рассматривала необычные элементы квартиры подруги. Шаманку откровенно подкупал такой искренний интерес к своей личности, и она с радостью пускалась в дебри объяснений. В обстановке самодостаточной и уверенной ведьмы с целым вагоном увлечений Мэрилин даже откинула свои приземлённые переживания о романтических неудачах и обидах. Яркий образ Марьяны перетягивал на себя всё внимание, очаровывал и поглощал. Когда Мэрилин перешла на кухню, её взгляд тут же зацепился за огромный домашний бар с кучей стеклянных резных бутылок с напитками разного градуса и наполнения. Заметив это, Марьяна предложила немного выпить. — А давать, — не сомневаясь, согласилась эстонка. И вот красное вино было разлито по бокалам для двух рыжих ведьм. Первый бокал подняли за встречу, второй — за любовь, а третий — за Битву. Дорогой алкоголь, выпитый на голодный желудок, отогнал тревожные мысли, заменив их обволакивающе-тёплым ощущением. Мир вокруг потерял значение, а всё важное ограничилось периметром этой кухни, шутками и лёгкой расслабленностью. Девушки были навеселе, но далеко не в хлам. — Слушать, можешь принести это НЛО? Ты обещала, — попросила Мэри. — Ой, сдалась тебе эта дура, — усмехнулась Марьяна, но тут же отлучилась за вещицей. Шёлк её леопардовой пижамы со свистом рассёк воздух. Через несколько секунд тяжёлый металлический глюкофон приземлился на кухонный стол, заставив расступиться хрустальные бокалы и сырную тарелку. Мэри не удержалась и постучала подушечками пальцев по металлическим лепесткам, извлекая дребезжащие, неземные звуки. — Ты сейчас всех бесов Череватого поднимешь такими темпами, — засмеялась Марьяна, закрывая уши обеими руками. — Дай покажу, как надо. Шаманка ударила по центру, и кухня заполнилась глубоким, вибрирующим звуком. Мэри заворожённо округлила глаза, уловив космическую, ранее неслыханную мелодию. В азарте она снова потянулась к стальным лепесткам, стараясь продолжить начатый подругой мотив. И теперь у неё начало что-то получаться. Марьяна стала подпевать, смешивая тексты заклинаний, шипение и слова из своих песен. — Стать учёныммм, ммм, шшшш… сертифицированным… оммм, — она закатила глаза, погружаясь в инопланетные мантры, — дипломированным, гррр… пробуждённым! Мэрилин едва сдерживала улыбку, поражаясь полной вовлечённости Марьяны в этот гипнотический процесс. Эстонка старательно пыталась держать ритм, лишь бы эта симфония, одновременно кринжовая и магнетическая, не прекращалась. Очередной аккорд — и девушки прыснули от смеха, отложив инструмент и потянувшись к своим бокалам. Марьяна обратила внимание на то, как Мэрилин начала рвано постукивать по ножке бокала и раз за разом облизывать пересохшие губы. Её взгляд заметался по всем поверхностям в попытке что-то выцепить. — Ты курить хочешь, что ли? — шаманка прищурила проницательные глаза. — Было бы не лишним. Но у меня ничего нет, — призналась Мэри. — Ох уж этот беби-Шепс, приучил тебя к никотину! — бросила Марьяна, отлучившись в коридор и вернувшись с массивной шкатулкой. Тонкими пальцами она достала оттуда настоящую кубинскую сигару. — Соседей покошмарили глюкофоном, теперь пойдём их выкурим. Они вышли на балкон. Освежающий летний ветерок приятно обвевал их разгорячённые лица. Марьяна сделала первый вдох и передала сигару Мэрилин. Девушка повторила жест, наконец-то утолив никотиновый голод. Она сделала привычно глубокую затяжку, задержав её в лёгких, но тут же зашлась в кашле — крепкий сигарный дым не прощал неопытности. Следом её накрыло чувство полного, желанного расслабления. Мэри вернула сигару подруге, любуясь с высоты яркими многоэтажками и лесом вдали. Алкоголь в сочетании с никотином дал идеальный эффект — ноги стали слегка ватными, взгляд расфокусировался, а сознание обдало блаженной лёгкостью. Марьяна, выпуская ровные колечки дыма, тоже уловила приятную расслабленность от этого гремучего коктейля и перевела взгляд на подругу: — Как ты на самом деле себя чувствуешь? Я же вижу, как тебя грызёт изнутри. И глюкофон этот… ты словно из него всю свою дурь выбивала. Мэрилин затихла, перехватив сигару. — Честно, не понимать. Какие-то качели. Решать одну проблему — нахожу другая. Один хороший день и три ужасный следом. — Давай-ка сейчас докурим и, пока ещё соображаем, Таро раскинем. Посмотрим, что там у Олега на уме и что тебя ждёт.

***

Олег убрал телефон и продолжил неподвижно сидеть, как школьник, сложив руки на коленях и прожигая взглядом стеклянную столешницу. — На вот, делом займись. А то бледный как поганка, — протянул Влад, с резким стуком опуская перед лицом медиума массивную древнюю книгу грязно-коричневого цвета. От неё даже издалека улавливался запах ладана и сгоревших церковных свечей. — Что это? — промямлил Олег, раскрывая обветшалую кожаную обложку. — «Пятьдесят оттенков серого». Коллекционное издание, — пошутил Влад и, выдержав паузу, добавил серьёзнее: — Старославянские заклинания. Учи, твой парт. К заходу солнца должно от зубов отскакивать. Олег нахмурился, придвигая древний фолиант к себе. Пожелтевшие листы, казалось, так и норовили рассыпаться от одного касания. Крупные извилистые рукописные буквы цвета запёкшейся крови едва поддавались прочтению. От страниц веяло абсолютной, беспросветной злобой. Медиуму, привыкшему общаться с душами умерших своими словами от чистого сердца, всё это было чуждо и вызывало лишь отвращение. — Яко Иуда удавися, тако и враг мой... — начал было Олег. — Что за хуйня? Я не могу это читать. Это же чернуха лютейшая! — Ой, включил иерусалимского праведника. «Чернуха»… А то, что с твоей Мэри сделали, не чернуха? Ты думал — скажу Владику: «Прокляни», он три минутки сам заговорчик почитает, и все помрут? А сам чистенький на погосте постоишь, могильной землёй ручки не измажешь? Не бывает так, друг мой. Тьма от света неотделима. Так что учи. На кладбище ошибёшься в ударении — Толик придёт твою Мэрилин щупать. До вечера время есть. Олег сжал челюсти и вцепился в книгу так, что мягкие жёлтые крошки с уголков страниц остались на кончиках пальцев. Влад бил по больному, но был чертовски прав. Медиум сделал пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, и продолжил: — Яко мертвец во сырой земле не дышит, сердца стука не слышит, окоченел и сгнил, тако и рабу [имя] заживо в своём теле гнить, червей могильных кормить. Стоило чёрным словам сорваться с губ, как Олегу показалось, будто вокруг повеяло кладбищенским холодом. Парень оглянулся, не понимая, откуда он исходит — снаружи или изнутри. — Плохо, — отозвался Влад, возвращаясь к зеркалу у окна. — Ты как стишок на табуретке Деду Морозу читаешь, конфеты выпрашивая, ей-богу. Интонации литературные, придыхания. А надо от всего сердца, со всем ядом. Давай заново. Олег ещё раз прокрутил в голове, из-за чего он здесь. Вспомнил всё, что пришлось пережить Мэри. Когда образ сломленной возлюбленной словно отпечатался на сетчатке глаз, медиум продолжил начитку: — Отрекаюся от слова светлого, призываю силу погостную: яко мертвец в гробу не встаёт, не дышит и солнца не видит, тако и силе твоей отныне вовек не бывать, прахом по ветру пойти. — Так и продолжай, — похвалил его Влад, уловив, как древнеславянские фразы находят отклик в душе медиума и начинают звучать искренне.

***

Когда сигара была докурена, девушки перебрались в спальню. Мэрилин опустилась на мягкое покрывало винного оттенка и провела рукой по переливающемуся бархату. Марьяна достала из тумбочки обильно украшенную узорами шкатулку и извлекла оттуда немного потрёпанную колоду карт. Угольно-тёмные рубашки с позолотой — Мэрилин с первого взгляда узнала Таро Чёрного Солнца. Интересный инструмент для настоящих профессионалов, призванный заглядывать в самые потаённые уголки человеческих душ. — Бьют метко, ошибаются редко, — словно прорекламировала свои карты Марьяна, перемешивая колоду с шелестящим звуком. — Сформулируй вопрос, можешь про себя. Мэрилин зависла в мыслях, не отрывая глаз от золотистого среза. Вопросов было слишком много, и все они не умещались в одну ёмкую фразу. Наконец-то она смогла обобщить: «Олег, ты со мной или против меня?» Девушка кивнула, давая понять, что пора приступить к раскладу. — Так, — начала Марьяна, выкладывая карту Влюблённых, — любит тебя Олежка сильно, можешь не переживать. Это карта глубоких, искренних чувств. Мэри улыбнулась, хотя знала, что именно в этой колоде аркан Влюблённые не так однозначен. Да, он указывает на настоящие чувства, но достающиеся высокой ценой. У этой карты было двойное дно, подсвечивающее болезненную привязанность, испытания или разрушительную созависимость. Следом в ряд легла перевёрнутая Семёрка кубков. В таком положении она однозначно указывала на крушение иллюзий, обнажая скрытые мотивы. — Розовые очки у Олежки снимаются. Взрослеет мальчик, становится серьёзнее, определяется с выбором, — начала было Марьяна. Она говорила это немного медленнее, чем обычно, тщательно подбирая слова. Мэри догадалась: эта карта неумолимо говорила о том, что Олег сделал какой-то выбор втайне от неё, а мотивы его поведения далеко не кристально чисты. Не успела она отойти от этого шока, как на покрывало беззвучно опустился пятнадцатый аркан — Дьявол. — Ой, — на секунду растерялась шаманка, поднимая глаза на расстроенную Мэри. Марьяна уже сильно жалела, что предложила погадать. Она была уверена, что при раскладе на Олега выпадут только позитивные карты, которые лишний раз бы доказали Мэри, что она с правильным человеком, и он влюблён в неё до беспамятства. Но арканы указывали на скрытность, жертвенность, замешательство, тёмные дела, торг и моральный выбор — и совсем не в пользу света. — Любит он тебя страшно. Словно одержим тобой, зависим. Сексуального влечения и страсти — вагон, — попыталась сгладить ситуацию Марьяна, хотя всё было далеко не так однозначно. Мэри застыла, обхватив коленки и уткнувшись в них подбородком. Для неё пазл сложился в самую неприятную, извращённую картинку. Три вытянутые карты пролили свет на недавние находки в рюкзаке: Олег врал и был как-то связан с Дьяволом в облике Максима. Парень далеко не так чист, как хочет казаться. В подтверждение этой теории телефон молчал. За целый день от медиума не пришло ни одного кружочка. Если бы Марьяна делала расклад кому-то другому, а не подруге, недавно пережившей изнасилование и потерявшей понимание, как жить дальше и кому доверять, она стала бы копать глубже, доставая уточняющие карты. Но ранить Мэри подозрением, что её любимый замешан в какой-то чернухе, у Марьяны не было никакого морального права. — Что-то Чёрное солнышко сегодня уже за горизонт склоняется. Давай лучше остатки вина допьём, — предложила шаманка, заворачивая колоду в тёмную невесомую ткань. — Да уж, Олег и Дьявол — это как ты и патриархат, — наигранно усмехнулась Мэрилин, поднимаясь за очередным бокалом. Она медленно пошла на кухню, накинув на лицо маску невозмутимости. Выпив, Марьяна поспешила отвлечь Мэри от неприятного расклада, увлекая её в комнату к стеллажу с парфюмерией. Дорогие нишевые флаконы были красиво расставлены на открытых полках, а в нижнем выдвижном ящике хранилось всё необходимое для создания новых ароматов: экстракты, выжимки, колбы, пипетки и пробирки. Мэрилин с неподдельным любопытством потянулась к тёмным пузырькам из нижнего ящика, безошибочно угадывая с первого вдоха сложные ноты табачного листа, красного апельсина и серой амбры. Девушка даже мгновенно распознала аккорд горького миндаля из аромата Марьяны. Интерес вытеснил навязчивую тревогу, и шаманка предложила Мэрилин создать свой парфюм. Эстонка потянулась к пустой пробирке и на чистой интуиции смешала несколько капель бергамота, спелой малины и терпкого древесного дыма. Аромат получился действительно необычным — ярким, но в то же время загадочным и манящим. Марьяна одобрительно кивнула, разбавила формулу парфюмерной базой и перелила получившийся эликсир во флакон с дозатором. Вручив его Мэрилин на память, шаманка посоветовала дать аромату настояться хотя бы недельку, чтобы ноты окончательно связались друг с другом. Но от обилия запахов и полбутылки вина у Мэри начала болеть голова, и она засобиралась домой. Девушка была искренне благодарна Марьяне за то, что та впустила её в свой удивительный внутренний мир. Подруги обнялись на прощание. Мэри пообещала вскоре пригласить шаманку к себе и поспешила к лифту. Стоило дверям сомкнуться, как девушка бессильно опёрлась спиной о стену. Маску «всё хорошо» можно было сорвать. Карты не могли ошибиться, тем более в руках такого опытного практика, как Марьяна. Перевёрнутая Семёрка кубков и Дьявол чётко указали на тайный план и нечистые связи. Мэрилин открыла чат с Олегом в надежде, что пропустила уведомление, но её сообщение так и осталось последним. Она вышла на улицу и смахнула слёзы рукавом, размазывая тушь. Немного придя в себя на лавочке в ближайшем парке, девушка вызвала такси. «Неужели все его нежные поцелуи сквозь сон, ласковые слова и забота были лишь прикрытием, за которым скрывался союзник моего ада на земле — Максима? И главное: ради чего? Какую игру вёл Олег, так располагая меня к себе, собирая по кусочкам? Продуманная месть за брата? Но я же ничего не сделала Саше. Да, нелицеприятно отзывалась о нём в сети, но всё сказанное было чистой правдой. Интересно, я правда могла подумать, что два родных брата пойдут на конфликт ради меня, а не выступят друг за друга? Какая же я дура! Какая дура, что вообще позволила себе мысль, будто кто-то меня искренне полюбит, что я смогу кому-то доверять. Что я поверила, что я какая-то особенная, раз Олег решил возиться со мной. Да, возможно, и повозится, но только ради одного — чтобы разбить меня самостоятельно. Но почему я так жажду человека рядом? Почему вся моя жизнь, моё счастье и моя безопасность снова зависят от какого-то парня? Я хочу быть такой же классной, разносторонней и самодостаточной, как Марьяна. Чтобы моя энергетика была настолько сильной, что просто отпугивала бы всех, кто хочет причинить мне зло. Чтобы каждый, кто хоть подумал отнестись ко мне нечестно, был пылью, которую я смахну и забуду. Я стану непробиваемой. И даже если Олег предал меня, я выдержу. И ни один мужчина больше не будет властен над моим счастьем», — как мантру повторяла в голове Мэрилин, отвернувшись к окну и завесившись волосами. Но как бы она себя ни убеждала, ей безумно хотелось верить, что всё это ложь — Олег ей не врёт и к Максиму испытывает уж точно не меньшее отвращение, чем она сама; что ей не придётся насильно превращать свою душу в камень.

***

Тьма сгустилась над подмосковным кладбищем, окутывая землю зловещей чёрной вуалью. Range Rover остановился у ворот, нарушая мёртвую тишину. Влад вышел первым, перешагнул ворота погоста и пролил на землю бутылку водки. Олег заглушил двигатель и последовал за ним, бросив монеты для откупа в лужицу спирта. Когда они подошли к первой могиле, взгляд чернокнижника изменился: бес Толик стремительно завладевал его телом. — Ищи покойника с таким же именем, — кинул Череватый и свернул между оградок. — Максим… эх, поназывают же… как собак. Олег повернул в другую сторону, скользя взглядом по надписям на памятниках и одиноких крестах. Он неспешно пошёл между рядами, высматривая подходящую могилу не как экстрасенс-поисковик, а как обычный человек, просто надеясь поскорее встретить нужное имя. Земля, казалось, подрагивала от каждого шага, словно выталкивая медиума со своей территории и безмолвно спрашивая: «Куда ты лезешь?» Олегу мерещилось, будто под ногами копошатся черви, обвивая его чёрные кроссовки и заползая внутрь. Но, опуская взгляд, он видел, что никакой живности тут нет. Кладбище, которое Шепс обычно воспринимал как место тихой грусти и обречённого покоя, вдруг показалось зловещим и пугающим. — О, Максимка. Злой как чёрт! Иди сюда, — донёсся голос издалека, и медиум поспешил на зов. Подойдя, Олег разглядел полустёртое имя и выцветшую чёрно-белую фотографию, испорченную временем и непогодой. Лишь глаза мужчины на снимке, казалось, природа пощадила – они почти не выгорели, и мертвец прожигал ледяным взором каждого проходящего по земле. Олег посмотрел на Влада, безмолвно спрашивая, пора ли ему опускаться на колени и начинать читать заклинание. Череватый молча кивнул с лёгкой улыбкой. Упёршись коленками в остывающую сухую землю и дождавшись, пока Влад достанет вольтов из сумки и зажжёт свечи, он прочистил горло. — Яко Иуда удавися, тако и враг мой… — робко начал Олег. Влад дождался, когда голос медиума зазвучал решительнее. После первого абзаца тембр Олега стал меняться до неузнаваемости, становясь ниже и грубее. Парень не отрывал взгляда от портрета покойника, произнося тёмные тексты. Убедившись, что связь налажена, Череватый принялся оборачивать тела восковых фигурок тёмными лентами, затягивая плотные узлы на их шеях. Когда последние слова заклинания сорвались с губ Олега, чернокнижник пронзил первых трёх кукол ржавыми гвоздями. Влад затушил пальцами пламя свечи и, обернув этих вольтов чёрной тканью, закопал в могилу. Оставшиеся три чучела, предназначенные для обратки, он также пробил гвоздями, но отправил в сумку. — Всё, Толик тобой доволен, — чернокнижник толкнул Олега в плечо, призывая подняться. — Уходим, не оборачиваемся. Медиум поднялся и на автомате поплёлся к выходу. Влад подхватил его под руку, словно боясь, что неподготовленный светлый друг может откинуться через пару шагов. Олег действительно уходил в спутанном сознании. Ему чудилось, будто из-за спины доносятся грубые мужские возгласы. Иногда Шепсу казалось, что его зовёт Мэрилин, но Влад, предугадывая это, силой удерживал медиума, лишь бы тот не повернулся на родной голос. Вернувшись в машину, Череватый заметил, как у Олега трясутся руки, едва он положил их на приборную панель. Влад предложил повести внедорожник самому, и парень молча пересел на заднее сиденье. — Дело сделано. Ты молодец. Надо было ещё раньше ко мне обращаться, уже бы действие началось, — Влад постарался приободрить медиума, нажимая на кнопку запуска двигателя. — Сейчас останешься у нас, выспишься. Лена тебе в гостиной постелет. А завтра уже домой уедешь, будешь Мэри сказки про Самару рассказывать. Ночь прошла странно. На чужом, пусть и уютном диване медиум ворочался до утра, не находя сна. Он без конца затягивался подиком, пока полностью не израсходовал жидкость и не сжёг картридж. То и дело мерещились сухие ветки на грязной земле, взгляд покойника Максима, а текст зловещего заговора напрочь застрял в голове, как попсовая прилипчивая мелодия. Олег достал телефон и коротко, но тепло ответил Мэри: «Извини, устал в дороге, а как приехал — родня не отпустила, сразу позвала к столу, телефон сел. Завтра к вечеру уже буду в Москве. Люблю тебя». Парень не вставал с дивана чуть ли не весь следующий день до самого отъезда. Непривычно ломило всё тело, болело сердце и раскалывалась голова. Влад забеспокоился, как отпускать Шепса в дорогу в таком состоянии, но Елена накормила его домашним куриным супом и дала какие-то одному Толику известные снадобья и БАДы, после которых медиум пришёл в себя, порозовел и начал связно разговаривать. Мужчины пожали друг другу руки. — Спасибо, Влад. Никогда не думал, что буду просить кого-то о подобном. Но кроме тебя мне никто бы не помог в таком деле. В проклятиях тебе действительно нет равных. — Через пару недель спасибо скажешь, когда первые звоночки пойдут, — ответил чернокнижник. Он понимал, что Олегу требуется внешнее подтверждение правильности его действий, поэтому добавил: — Ты добро сотворил, преуменьшив зло. В дороге Олег пытался отвлечься, но внутренние весы, измеряющие плохие и хорошие поступки, не выключались. Он заехал за любимыми цветами Мэри — бордовыми розами — и уже вскоре припарковался у её дома. Сердце медиума забилось сильнее при подъёме на третий этаж. Казалось, сейчас он перешагнёт порог квартиры, поцелует любимую, увидит её улыбку — и все тёмные, липкие ритуалы останутся позади, как ночной кошмар. Олег нажал на кнопку звонка. За дверью послышались родные шаги, которые он теперь узнавал из тысячи. Но замок не дрогнул. — Солнце, открывай, это я, — крикнул он, переминаясь с ноги на ногу. Но в воздухе повисла тишина. — Зайка, ты чего? Открой, пожалуйста, — ещё громче позвал медиум. — Уходи, — глухо раздалось из-за деревянного барьера. Голос Мэрилин казался таким ледяным и решительным, что Олег замер в ужасе. — Мэри, ты чего? Я цветочки тебе принёс. — Оставь себе, — еле разборчиво ответила эстонка. Парень вновь услышал шаги, только уже удаляющиеся. Медиум молча постоял в растерянности, не понимая, что теперь делать. Та, ради которой он пошёл наперекор своей природе и принципам, даже не хотела его видеть. Когда Олег понял, что Мэрилин всё-таки не выйдет, то положил цветы на коврик у двери. Поддавшись вредной привычке, он ударил кулаком в стену, разбив костяшки и оставив на выкрашенной в бирюзовый цвет поверхности кровавые следы. Вскоре внизу хлопнула тяжёлая дверь, и звук его Range Rover растаял в шуме вечернего города. Мэрилин стояла в прихожей, прижавшись спиной к стене и закусывая собственную руку, лишь бы не закричать. Когда прошло около получаса и с большой вероятностью Олег уже уехал к себе, девушка решилась открыть дверь. От букета из пятнадцати объёмных насыщенных роз, перевязанного такой же бордовой атласной лентой, веяло благородством. В голове не укладывалось: как настолько красивые цветы могут быть подарены человеком, который так безжалостно ей врал. Мэрилин подрезала стебли, поставила букет в вазу и отнесла в спальню. Удушающе-прекрасный аромат заполнил всё пространство без остатка — ровно так же, как Олег заполнил всю её жизнь. Только розы со срезанными шипами были абсолютно безопасны и честны, неспособны вести двойную игру. А что замыслил её парень и почему он лгал, оставалось тайной.