Часть 2. Судная площадь

Прорвусь я сквозь Бездну, сквозь вечность саму,

Отдам тебе душу — возьми же, прошу.

Где снег умирает, встречаясь с рекой

Но в миг мимолётный он остро живой

      Путешествие в протополе временного разрыва не являлось телепортацией. Оно походило на падение через слои реальности, где время и пространство теряли смысл. Я летел сквозь коридор образов и звуков, каждый из которых врезался в сознание физическими ударами. Видел фрагменты прошлого — своего, её, нашего общего. Бездну, в которой я провел множество лет, будучи прикованным к скале. Горы сокровищ в моей обители, давно не приносящие удовлетворение. Пылающий город и вопли стражи, упустившей дракона с волшебницей. Звуки органа. Запах роз. Голос горничной, обращающейся к графу Сайрусу. Снежную равнину где мы когда-то гуляли в другой жизни…       Воспоминания наслаивались друг на друга, смешивались в хаотичный калейдоскоп. Слышал голос Юны: звонкий, молодой; трогательно старый; испуганный; задорно смеющийся; хрипящий в предсмертной агонии. Видел лицо в разных воплощениях: длинные, по пояс, чёрные волосы; короткая стрижка; цветы в причёске; багровые потёки на щеках и губах. Каждый образ резал острее ножа.       Удар в ноги выбил все картинки, всплывающие перед глазами. Холодный камень, неровный, со следами багровых разводов въевшихся в трещины. Я узнал место мгновенно, ещё до того как открыл глаза, вдохнув запах пыли и страха. Тяжесть воздуха, давление магии, эхо давно отзвучавших криков всё ещё были отпечатаны в самих камнях. Странник не собирался драться, а попросту переместил нас в самый трагичный день нашей прошлой жизни.       Филос. Судная площадь.       Множество лет назад здесь огласили приговор юному парнишке, затравленно озирающемуся по сторонам. Светло-серые волосы больше не скрывали пару крепеньких рожек, торчащих по бокам головы. Ниже поясницы висел длинный, чешуйчатый хвост с остроконечным, похожим на скорпионье, жалом. Тут и там по телу виднелась черная, обсидиановая чешуя. Кожистые крылья поникли, он больше не мог их расправить — заговоренная цепь сковывала, не давая пошевелиться. Красные глаза потеряли блеск, смиренно принимающие приговор. Судья упивался властью, зачитывая новые и новые злодеяния богомерзкого создания, приписывая все беды на голову осуждённого. Толпа свистела, улюлюкала, швыряла подгнившие фрукты, целясь в лицо…       Здесь меня приговорили к вечному заточению в Бездне за преступление существования и приковали к скале, вонзив меч глубоко в грудь. Спустя тысячу шестьсот лет потомки тех самых стражников бросили девушку в бездну к заточённому дракону. Мы заключили сделку, она пела реквием, она дала мне имя, не сумев выговорить истинное, она рассказала, что такое любить, она была той, кто полюбила зверя… На этой же площади мы провели последние мгновения вместе перед тем как…       Я умер от её руки. Заставив её убить меня.       Площадь выглядела точно так же как в моих воспоминаниях: огромная, вымощенная чёрным базальтом, окружённая божественными изваяниями высотой метров под двадцать. Каменные фигуры изображали святых Легиона Юстиции. Строгие, осуждающие лица, взгляды направлены вниз, на место казни. Зрительские ряды пустовали, как и площадь, если не считать тел. Множество тел, разбросанных по плитам: священники в разорванных рясах, стражники в помятых доспехах, не успевшие убежать зеваки.       В центре площади… нет, это невозможно… Я закрыл глаза и мгновенно их открыл, не веря в увиденное. Там был дракон.       Огромный, покрытый обсидиановой, с багровыми отблесками, чешуёй. Распростёртые крылья закрывали половину неба. Каждый коготь длиной с человеческую руку, не давал усомниться в его бритвенной остроте. Опустив морду, дракон проходился раздвоенным языком по когтям, раз за разом слизывая алые капли. Красное свечение правого глаза освещало плиты, превращая их в кошмар цвета крови.       Я узнал его. Конечно узнал. Это был я. Каким был в той жизни, в тот проклятый момент когда…       Нет. Стоп. Что-то было не так. Я отчётливо знал события своей прошлой жизни, особенно этот момент. Тогда мне удалось собрать крупицы рассудка, вызвать меч и направить себе в грудь, крепко сжимая на рукояти девичью ладошку.       Я не припоминал, чтобы блуждающий экстра класса мог забросить в глубокое прошлое. Вроде его максимум - прыжки по пятидесятилетней шкале. Только были ли это настоящие путешествия во времени?.. Все указывало на тварь, сумевшую пробраться в мое сознание и воссоздать иллюзию. Но как…когда? В момент появления воронки? Или во время колебаний метафлакса? Правда это было не так важно, понять бы что теперь делать и как отыскать Юну, надеясь, что она не станет свидетельницей ужасного зрелища.       Улучшенное из-за протокора зрение видело всё в мельчайших деталях. Под лапами дракона лежала девушка. Некогда белое платье разорвано в клочья, красное пятно расползалось по ткани с ужасающей скоростью. Четыре глубокие борозды пересекали грудь. Губы шевелились, силясь что-то сказать, багровые брызги вылетали изо рта, усеивая когти зверя. Девушка смотрела на дракона без страха, только с невыносимой грустью.       Ночной кошмар превратился в реальность. Проснуться в холодном поту сейчас было бы наибольшей милостью. Стряхнуть остатки ужаса, обнять теплое тело рядом, прижаться щекой к волосам и бесконечно долго вдыхать запах, возвращающий в настоящее.       Вместо этого, я был наблюдателем ее смерти. Застыв безмолвной скульптурой, смотрел как она умирала. Каждый мускул оцепенел, скованный неведомой силой. Даже эвол, и тот не мог вырваться наружу, дабы помешать, попытаться спасти. Хотя как бы я ее спас? Единственное, что могло бы в теории заживить раны — целебная слюна дракона. Однако моя сущность была фактически утрачена сквозь века реинкарнаций. И я прекрасно помнил, как во сне старался исцелить её, но без естественной регенерации слюна не помогала стянуть края раны, лишь останавливала немного кровотечение.       Сцена смерти была вопиюще детальной, повторяющей точь в точь сон. Изуродованные тела, обломки разбитых хвостом изваяний, труп священника у подножия Крыльев Правосудия лежал так же нелепо, раскинув руки, словно стремился обнять каменную птицу. Меч, выпавший из руки одного из стражников, вонзился в щель между плитами; рядом валялся шлем с вмятиной, по боку которого сочилась багровая струйка. Она уже успела дойти до края и зависла там густой каплей.       Странник наслаждался точностью, дотошно воссоздав извращённый вариант завершения жизни последнего дракона Филоса. Вернее — его возлюбленной.       Напрягшись со всех сил, я ощутил бурление энергии, бегущей по венам. Она снова и снова билась в клетки плоти, ища малейшую брешь, через которую смогла бы высвободиться. Оцепенение исчезло внезапно, но не успел я шагнуть, инстинктивно желая прикрыть любимую из прошлого, как в уши влился крик. Тонкий, испуганный, полный ужаса голос пронзил тишину и впился в неистово бьющееся сердце.       Юна выглядывала из-за разрушенного помоста метрах в тридцати от меня. Она смотрела на дракона, на умирающую девушку, на багрянец повсюду. Зажимала рукой рот, не давая себе закричать снова. Всё тело дрожало — мелко, непроизвольно, свидетельствуя о глубоком шоке.       Дракон повернул огромную морду в её сторону. Красный глаз зафиксировался на одинокой фигурке, вертикальный зрачок сузился до щелочки. И морда… исказилась. Чешуя потекла, меняя форму, уменьшалась. Испещренные ранами крылья схлопнулись, складываясь за спиной. Через секунду вместо дракона стоял мужчина в разорванной одежде, с серебристыми волосами в алых брызгах. Оба глаза светились нехорошим светом, разглядывали Юну с выражением мне не свойственным. С жестокой, холодной насмешкой.       — И как тебе правда, sweetie? — голос прозвучал неотличимо от моего. Тембр, интонация, даже лёгкая хрипотца, всё было идентично. Но мягкое «sweetie» я никогда не осквернил бы подобным тоном. — Удивлена? Я предупреждал: я чудовище.       Юна качнула головой. Медленно, отрицая реальность увиденного. Губы зашевелились, стремясь сформировать слова, но голосовые связки отказывались слушаться.       Оцепенение меня отпустило, и всё же двинуться я не мог. Воронка специально «выплюнула» меня в противоположную сторону площади, дабы разделить. Между нами простиралось пространство, заполненное телами, обломками каменных фигур, лужами багрянца на плитах.       Первобытный, животный инстинкт защищать своё взял верх над сознанием. Дракон всегда оберегает сокровище. И моё сокровище сейчас, как никогда нуждалось в защите.       Красно-чёрные нити сплелись в подобие крыльев за спиной, их структура была плотнее чем обычно. Оттолкнувшись от земли, я взлетел, оставляя за собой частицы эвола, висящие в воздухе несколько секунд прежде чем раствориться.       Двойник неестественно плавным движением, будто его шея и вовсе не имела суставов, а просто текла в нужное положение, повернул голову в мою сторону. Он не спешил исчезать, рассматривая меня с холодным любопытством хищника, наблюдающего за приближением конкурента к своей добыче.       Видеть себя со стороны было не то чтобы жутко, скорее… вызывало раздражение. Моё тело, мои волосы, моё выражение лица — я точно так же смотрел на противников. Моя манера поднимать бровь, слегка прищуривая глаза. Расслабленная стойка, с большими пальцами в карманах штанов… "Исчезни, — мысленно обратился, сокращая расстояние, — исчезни прямо сейчас, пока я не разорвал тебя на части."       Фантом усмехнулся — он определенно слышал моё обращение к нему. Медленная, растягивающаяся улыбка обнажила заострённые клыки. Лакированный ботинок оторвался от каменного покрытия, делая шаг в сторону Юны, продолжавшей зажимать рот.       — Не смей! — взревел я, примеряясь врезаться прямиком в него, чтобы не задеть девушку.       На втором шагу он ухмыльнулся последней прощальной насмешкой и начал растворяться. Ботинки превратились в туман, потом ноги, торс и покрытые бурыми пятнами руки. Голова испарилась последней, только два уголька глаз задержались на несколько секунд.       Двойник унёс с собой и основную картину, не оставив почти ничего, кроме обломков от разрушенных Крыльев Правосудия. Всё остальное — следы на плитах, растерзанные трупы зевак и стражи, изувеченное тело девушки — испарилось. Безжизненная площадь была пуста, словно сцена убийства существовала только в моей голове.       Как бы мне не хотелось утянуть Юну в объятия, закрыть собой, спрятать от всего мира и успокоить, я всё же приземлился в трёх шагах от неё. Крылья распались на нити, втянулись обратно под кожу вместе с туманом. Руки опустились вдоль тела, пальцы разжались, показывая что я безоружен.       — Юна, — произнёс тихо, прилагая усилия чтобы голос звучал спокойно, не сорвался. — Котёнок, это не…       Она подняла голову. Расширенные до предела зрачки, почти полностью поглотили радужку, невидяще смотрели на меня. Сделав шаг назад, оступилась. Нога неловко подвернулась на выступе плитки, тело качнулось, руки взметнулись в стороны ища равновесие. Чудом не упав, оперлась ладонью о разбитый угол возвышения.       Руки поднялись выше в инстинктивном, защитном жесте. Ладони развернулись ко мне, силясь оттолкнуть невидимую угрозу физическим барьером.       — Не подходи, — голос сорвался на шёпот, но звучал громче крика. — Пожалуйста… не подходи ко мне…       Сделав ещё шаг назад, прижалась спиной к холодной кладке. Взгляд лихорадочно метался по пустой площади — от величественных изваяний к тёмным провалам между руинами — выискивая хоть какой-то выход, надежду на спасение.       Мой мир раскололся. Я не знал, что может быть боль сильнее той, когда в лаборатории понял, что она не доверяет мне. Что не чувствует связи между нами. Наши души связаны неразделимо: часть её — во мне, моя часть — слитая с её душой. Подсознательно, она должна была тянуться ко мне. Без каких либо проблем резонировать.       Оказалось, может быть куда больнее. Там где секунду назад было что-то целое, живое, важное — образовались рваные трещины. Они резали изнутри при каждом вдохе, каждом ударе сердца.       Юна меня боится.       Я замер. Больше не двинулся ни на миллиметр, не приблизился, не попытался объяснить немедленно. Просто стоял, подавив эвол, загнав его глубоко под кожу. Ни одной нити не просачивалось наружу, хотя они царапали изнутри, требуя вырваться, обернуть её защитным коконом, спрятать от всего мира. Я подавлял любые проявления импульса. Даже дышал осторожнее, боясь что малейшее движение спровоцирует её бежать.       — Сай! — крикнула она отчаянно. — Сайлас! Где ты?!       — Ты… ты… ы… — подхватило эхо, разнося по пустой площади.       Она звала меня. Стоя в трёх шагах от меня, глядя мне прямо в лицо — звала меня на помощь. Земля ушла из-под ног, картинка перед глазами смазалась, а сердце разлетелось на такие мелкие осколки, что собрать обратно было невозможно.       Для неё я был ещё одной ловушкой странника — очередным чудовищем, присвоившим внешность человека которого она любит… любила?       — Юна, это я. Действительно я. Меня перенесло вслед за тобой, только выбросило в другое место, не рядом.       Она покачала головой, отступила ещё на шаг.       — Сай… Где ты? Почему ты не приходишь?.. Я здесь. Я стою прямо перед тобой.