Вечность назад. Аmanaišal

В Алмарене Мелькор появлялся редко. Он не любил других Валар, они не любили его, и в этом был достигнут некий шаткий компромисс. Младший братец, вала Манвэ, всякий раз при встрече пытался изобразить радостное приветствие, но выходило плохо. Так что всех в городе радовало, что визиты темного айну были редкостью. Всех, кроме одного. Кроме Майрона. Хотя, скажи кто-нибудь ему об этом пару веков назад, он бы, пожалуй, рассмеялся этому чудаку в лицо. Он был одним из майар Аулэ уже во времена первого бунта Восстающего-В-Мощи и смотрел за творимым им Диссонансом со смесью ужаса и отвращения. Больше всего огненный майа любил порядок и планирование, потому безумный, безудержный хаос свершений Мелькора повергал его в негодование и страх. К тому же, страстью темного валы, наравне с огнем, был и лёд, а его Майрон ненавидел до кончиков пальцев и всей глубины фэа. Ничто не могло вызвать интереса Майрона в отце Диссонанса. И пути их песен не пересекались до того часа, когда взгляд величайшего из айнур сам пал на ярчайший язык пламени в общем костре.

***

- Проклятье! - Майрон в бешенстве швырнул венец, над которым работал последние несколько дней, в угол. Буквально рыча от злобы, майа смахнул с верстака россыпь рубинов и шваркнул по столешнице кулаком. - "Увенчай им голову первого встречного!" - выплюнул огненный в гулкую тишину пустой мастерской, точно копируя добродушно-веселую интонацию мастера Аулэ. Как же это.. Чёрт! Работа его рук, Его, расценивалась как.. Досуг? Безделица? О да, Мастер хвалил его искусство, но не ценил ни на грош! Он, Майрон, не мог, просто не мог, как другие майар Аулэ, венчать своими коронами уличные статуи, рассыпать по улицам и ручьям огранённые его руками алмазы, рубины, смарагды.. - Да, эта работа заслуживает куда большего.. Майрон был так зол и так поглощён своими мыслями, что совершенно выпал из реальности, сверля невидящим взглядом рабочий стол. Так что, когда за его спиной раздался мягкий, бархатистый голос, майа едва ли не подпрыгнул и обернулся так резко, словно услышал звон разбитого стекла. В дверях стоял, небрежно облокотившись на косяк, и медленно крутил в руках его отброшенную корону Тот, кого здесь не могло и не должно было быть. Широкоплечий, высокий, черноволосый и черноглазый, айну Мелькор собственной персоной. - Т-ты.. - выдохнул Майрон, слишком ошеломлённый чтобы сказать что-то более внятное. - Что ты.. - Здесь делаю? - вкрадчиво, почти лениво закончил вопрос вала. - Пришел полюбоваться работой лучшего кузнеца Арды. - губы Мелькора тронула едва заметная улыбка. Длинные тонкие пальцы тёмного поднялись к лицу и водрузили на голову корону - слишком бросающуюся в глаза золотом и кроваво-алыми рубинами на фоне копны иссиня-черных волос и одеяний айну. Впрочем.. одеяний ли? Валу окружали тени, плотные и покорные, но живые - едва заметно угадывались очертания плаща, длинные рукава до запястий, но все прочее тонуло в хаосе живого мрака, не позволяя выхватить взглядом ни единой детали. Мелькор сделал шаг вперёд, оказавшись прямо у стола кузнеца-майа и, небрежно зачерпнув из стоящей на нем вазы полдесятка колец, украсил ими пальцы. - Кузницы мастера Аулэ не здесь, если ты хочешь видеть лучшего, Темный. - холодно ответствовал Майрон, хотя вся его фэа загорелась необъяснимым даже для него самого восхищением. Его работу оценил величайший из Валар.. назвал его лучшим.. примерил корону и кольца так, словно они в самом деле были достойны Его.. Даже если это была лесть, Майрону было все равно. Мелькор заливисто расхохотался, запрокинув голову, так, словно услышал что-то смешное впервые за тысячу лет. - О нет, маленький злой огонёк, я говорю вовсе не об Аулэ. Его творения мне хорошо известны и не интересны ничуть. - по губам валы вновь скользнула улыбка, указательный палец убийственно-фамильярно провел по подбородку майа. - А вот ты.. сделай мне ещё что-нибудь, Огонёк. Первой мыслью, вернувшейся в медленно оживающее от шока сознание Майрона было: "Как и сказал мастер Аулэ.. увенчал первого встречного..".

***

Мелькор сказал - и он сделал. Майрон гнал от себя мысли о том, для кого именно он делает все это, но, как ни старался, не мог подавить хищное, заполняющее всю его фэа желание сделать лучше, лучше, лучше. Показать, на что он способен. Айну давал ему то, чего он так жаждал и не мог дождаться - признание. Для мастера Аулэ его работа была развлечением, мелочью, мерой искусности, а для Мелькора - радостью. Темный вала оценивал каждый его труд так, как следовало, так, как только Он мог. Поощряя по крупицам, манил мудростью, силой и знанием - знанием таким и стольким, какое ему никогда не доверил бы мастер Аулэ. Не будет лишним сказать, что Мелькор стал постоянным, но тайным гостем его, Майрона, мастерской. В конце концов настал день, когда майа понял, что лжёт сам себе. Понял, что должен спросить. И получил ответ.

***

- И что у нас сегодня, Огонёк? - голос только что вошедшего Мелькора искрился весельем и предвкушением. - Порадуй меня своим искусством. - Зависит от того, чем ты порадуешь меня. - поддразнил в ответ майа. Скажи Майрону кто-нибудь месяц назад, что он посмеет говорить с Восставшим в таком тоне, рыжий, пожалуй, покрутил бы пальцем у виска. Мелькор нахмурился и поднял бровь, почти полностью спрятав улыбку, и Майрон сдался, с обречённым смехом достав из-под стола черный, как ночь, клинок с изящной гардой и навершием в виде языка пламени. На ножны времени не было, так что кузнец перехватил меч за клинок рукой в толстой перчатке и протянул вале рукоятью вперёд. "Словно вассал, присягающий на верность" - пронеслось в голове майа, отозвавшись отголосками тревоги от того, о чем он собирался спросить позже. Мелькор принял клинок, прикинул на вес, сделал несколько росчерков в воздухе, словно поражая невидимого врага. Рукоять легко и надёжно лежала в ладони, темное лезвие, покрытое вязью оранжевых рун, смотрелось в руке валы как огненный коготь. - Прекрасен. - айну медленно, вдумчиво кивнул сам себе и широко улыбнулся. - Этот меч я оставлю себе. - тон прозвучал безапелляционно, с оттенком восхищения. - Это пока первый и единственный клинок, которым мне захотелось воспользоваться - я предпочитаю молоты, маленькое пламя. Положив до времени меч на стол, вала хлопнул Майрона по плечу, второй рукой взъерошивая огненные волосы. Голос Мелькора сделался тише и мягче - не притворной мягкостью насмешки, но чистым удовлетворением. - Молодец. Ты превзошел себя сегодня. От улыбки валы и его руки в волосах по спине Майрона пробежали мурашки, а лицо само-собой расплылось в улыбке. Впрочем, вскоре майа посерьёзнел. - Мелькор.. могу я задать вопрос? - Конечно, Огонёк - вала сделал шаг в сторону и уже стоял боком, разглядывая доспех на стойке у стены. - Непростой вопрос.. - Только такие и имеют смысл. - айну усмехнулся и снова повернулся к Майрону лицом. - Выкладывай. Майрон, слегка неожиданно даже для самого себя, опустился на одно колено и низко склонил голову. - Я.. ты лучший из моих наставников. С тобой я чувствую себя свободным..нет.. нужным. Позволь мне назвать себя майа Мелькора, и забыть, что когда-то был майа Аулэ? - слова путались, мешаясь в пустую бессмыслицу, мысли метались, но майа не посмел обратиться в осанвэ. Это должно звучать вслух, он чувствовал. Из-за склонённой головы Майрон не видел как на лице айну заиграла широкая улыбка. - Ты много просишь, маленькое пламя. - голос валы прозвучал вкрадчиво, с ноткой насмешки. - Не думаешь, что право зваться моим майа нужно заслужить? - Я готов.. - Майрон снова запнулся, гадая, может ли уже говорить так. - Владыка. - Очень хорошо. Как ты знаешь, мой братец Манвэ задумал устроить праздник. Я хочу сделать ему.. сюрприз. Но если я буду ждать, когда он назначит точный день, я не успею подготовиться. Узнай это для меня, Огонек, и приходи на север, в Утумно. Тогда, - вала сделал паузу и усмехнулся ещё шире, глядя как напряглась спина майа. - быть может, я назову тебя своим майа. Когда Майрон поднял голову, в мастерской уже было пусто. Следующие несколько дней Мелькор не появлялся, а майа терзали сомнения. Выполнить первый приказ не составило труда - Аулэ ничего не скрывал от лучшего своего ученика. Секретом точный день был только для низших майар.. и Мелькора. Зная это, уйти молча, обрекая всех, кого знал, на "сюрприз" Восстающего-в-мощи оказалось далеко не так просто, как казалось Майрону там, в кузнице. Совсем не просто.. Да, хаотичное величие Мелькора теперь не пугало Майрона, а поневоле восхищало. В нем, за фасадом могущества, виделась скрытая гармония - хрупкая красота и умение эту красоту ценить. Но присягнуть Темному было все равно что броситься в пропасть головой вниз и рациональная часть майа протестовала против этого. Майрон и сам не понял, когда к нему пришло окончательное решение. Тогда ли, когда он вновь, впервые за много дней, показывал свою работу Аулэ, а не Мелькору? Или тогда, когда он увидел на пальцах одной из уличных статуй кольца своей работы? А может когда вернулся в свои покои, встретившие его пустотой и пылью - в последний месяц он почти всегда ночевал в мастерской.. Майрон не знал. Да и не хотел знать. На следующий день в северную крепость Утумно прибыл никому из морихини* не известный майа. Замкнутый и отрешенный, с глазами, горящими болезненным внутренним огнем решимости, одолевающей сомнение, он попросил аудиенции у Владыки. Ещё спустя день он сидел на верхней ступеньке черного трона, у самых ног Владыки Арды. А вскоре вся Арда вспыхнула всепожирающим пламенем в день праздника Валар. И не осталось камня на камне от светлого города Алмарен.